Моя жизнь: до изгнания
![Моя жизнь: до изгнания](/uploads/covers/2024-04-24/moya-zhizn-do-izgnaniya-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Михаил Шемякин
- Жанр: Биографии и Мемуары
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Моя жизнь: до изгнания" полностью
Готическая скульптура
Шура Рыбаков – так звали этого удивительного больного, который послужил мне моделью для множества рисунков. Под два метра ростом, худой донельзя, удлинённое лицо, седоватые волосы ёжиком, длиннющие тонкие кисти рук… Неговорящий и невменяемый.
Казалось, готическая скульптура какого-то иссушённого постами святого вышла из церковной ниши и возникла передо мной в больничной палате. Болезнь у него была довольно редкая – кататонический ступор. Страдающие этой болезнью могут застывать в самых диковинных позах и пребывать, не шелохнувшись, в этих позициях часами…
Грешным делом, я не преминул воспользоваться этой необычной способностью кататоника. Я придавал его послушному телу самые причудливые позы и зарисовывал их. Шура Рыбаков мог часами стоять на одной ноге, согнув корпус и раскинув руки; тело можно было согнуть в три погибели, голову запрокинув к небу. От поз христианских мучеников я переходил к цирковым и акробатическим. Санитары посмеивались, кататоник молчал, врачи внимательно наблюдали за действиями обоих пациентов и с удовольствием отбирали у меня рисунки.
Однажды Лера Титов среди ночи повёл меня в столовую. “Сейчас ты увидишь босховскую картину”, – шептал он мне на ухо. В столовой в одиночестве восседал наш кататоник и вкушал большущую грушу. И надо было видеть, как он её вкушал! Он держал мягкий жёлтый плод длиннющими пальцами на некотором расстоянии от лица, затем, широко открыв рот, в котором сверху торчал один-единственный зуб, буквально втыкался этим зубом в мякоть груши. Сок тёк по подбородку, стекал на стол – Шура Рыбаков с отсутствующим видом, громко чавкая, трудился над грушей.
Я сбегал в палату за карандашом и бумагой и целый час зарисовывал удивительную трапезу.
Пару лет спустя судьба снова столкнула меня с Шурой, но лишь на мгновение. Я увидел его из окна троллейбуса на Невском проспекте. По тротуару вышагивал элегантно одетый сухощавый мужчина высоченного роста, с тонкими чертами лица и седыми, коротко остриженными волосами. Не заметить его было невозможно – он возвышался над всеми прохожими. И я сразу узнал в нём Шуру Рыбакова, болезнь которого я так беспощадно эксплуатировал в психушке.
На первой же остановке я выскочил из троллейбуса и понёсся по Невскому, желая узнать, кто же он на самом деле, этот средневековый святой, помнит ли что-нибудь из того больничного времени. Я озирался по сторонам в надежде увидеть возносившуюся над толпой голову Рыбакова, пробежал назад, потом вперёд – но напрасно, его уже нигде не было. Больше я его никогда не видел.