Дочь всех миров
![Дочь всех миров](/uploads/covers/2024-05-03/doch-vsex-mirov-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Карисса Бродбент
- Жанр: Героическая фантастика
Читать книгу "Дочь всех миров" полностью
Глава 26
Восемь недель.
Ровно столько оставалось до моих экзаменов. Мы с Максом, вооруженные странной обретенной близостью, зародившейся после сражения в Таирне и устранения его последствий, устремились к цели с новым рвением. Уроки длились по десять, двенадцать, шестнадцать, восемнадцать часов – столько, сколько требовалось, пока кто-то из нас или мы оба не падали в изнеможении в кресло.
Многое встало на свои места. Казалось, никто из нас не понимал, что происходит, но мы оба то и дело подмечали изменения: растущую непринужденность в разговорах, понимание без слов на уроках, уют и тишину проводимых дома вечеров.
Наша совместная жизнь слилась в едином пульсе, сердцебиении, в единении вдохов. В тишине между ними я изучала ритм шагов босых ног Макса по ночному коридору, подергивание жилки на шее, когда он сосредотачивался, еле слышимый смех, которым всегда сопровождались мои шутки – даже самые несмешные. Я узнала, что его улыбка всегда начинается с одной стороны – левый уголок рта приподнимался на долю секунды раньше, чем правый, – и что он очень любит имбирный чай, а также запомнила длинный перечень вещей, для которых он не создан.
В свою очередь, он тоже потихоньку изучал меня. Я это точно знала, потому что в один прекрасный день поняла, что он давно перестал спрашивать, какой чай мне заварить, и что у нас таинственным образом образовались нескончаемые запасы малины, хотя сам Макс ее не любил. Он продолжал ненавязчиво расспрашивать меня о прошлой жизни, всегда в сонные минуты в конце дня. «Расскажи мне о Сереле. Расскажи мне о своей матери. Расскажи мне о Низерине».
Я же, со своей стороны, вела себя наоборот: осторожно нащупывала грани вопросов, ответы на которые могли причинить боль, и не трогала едва зажившие, тщательно спрятанные раны. Прошлое Макса по-прежнему оставалось для меня большой загадкой. Как бы ни разбирало меня любопытство, я видела, что при намеках на эту тему он вздрагивает, хотя и пытается это скрыть. Я знала, что истинным милосердием с моей стороны будет, если я оставлю свои вопросы при себе.
Благодаря новообретенному взаимопониманию мы стали друг другу опорой. В ночи, когда я просыпалась от кошмаров и бежала от них на свежий воздух сада, у Макса всегда обнаруживалась бессонница, и он прогуливался по темным тропинкам, составляя мне молчаливую компанию.
Мой аранский с каждым днем становился все лучше. Тем не менее время от времени у меня вырывался бессмысленный набор слов, нарушающий все правила человеческой речи. В конце одного особенно утомительного дня я совершила очередное преступление против грамматики, когда хотела узнать у Макса, куда он убрал чернила для стратаграмм, и спросила его: «Пропала где… черная вода?»
Макс даже бровью не повел, просто залез в ящик стола и достал чернила. Увидев полный ужаса и изумления взгляд Саммерина, он лишь пожал плечами:
– Еще немного времени, и ты тоже свободно заговоришь на языке Тисааны.
Мы обменялись гордыми взглядами и наградили друг друга победной улыбкой.
Дни текли один за другим, сливаясь воедино. Сначала они тянулись долго, но постепенно пошли на убыль. Прохлада по утрам напоминала о наступающей осени. Сад разросся, виноградные лозы переплетались, развесистые цветы жадно нависали над вымощенными дорожками.
Среди этих цветов мы тренировались одним ясным утром, всего за неделю до экзаменов. Я отпустила какую-то нелепую шутку, а Макс в ответ поморщился и покачал головой:
– Какой кошмар.
– Это ты так сейчас говоришь, – возразила я, скручивая в руках воздух. – Но что ты запоешь, когда меня не станет?
Мои слова должны были выглядеть самодовольной шуткой, но стоило им слететь с губ, как они обрушились на нас, словно стена. Удар неумолимой прямоты.
Улыбка Макса застыла и увяла. Между бровями залегла морщинка. Мы в потрясенной тишине уставились друг на друга. В воздухе между нами сгущалось что-то осязаемое и неописуемое, и вдруг мы оба поняли.
Мы выкроили в нашей жизни эти маленькие личные ниши друг для друга, но каким-то чудом, благодаря свойственному людям отрицанию неизбежного, не думали, что будет потом. Только сейчас я впервые осознала зияющую пустоту, которую мы оставим друг в друге.
По крайней мере, я точно знала, что Макс оставит ее во мне.
– Видимо, я наконец-то приведу сад в порядок, – после долгого молчания выдавил он, толкая носком протянувшуюся по тропинке лиану.
Я закрыла рот и изобразила горячий интерес к земле под ногами, отчаянно борясь со странной пустотой, внезапно образовавшейся в груди. Я так сосредоточилась на том, чего мне надо достичь, что даже не пыталась задуматься о том, что оставлю позади. Мысль о грядущей потере требовала выхода, но я была не готова об этом говорить.