Дочь всех миров
![Дочь всех миров](/uploads/covers/2024-05-03/doch-vsex-mirov-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Карисса Бродбент
- Жанр: Героическая фантастика
Читать книгу "Дочь всех миров" полностью
Макс
Удар о стену и грохот вернули меня в сознание.
Воспоминания возвращались обрывками: прием, Азин Миков, храксалис и, самое яркое, падение Тисааны на пол.
Я рывком приподнялся, попытался встать на ноги и пошатнулся, обнаружив, что руки связаны за спиной. Я находился в небольшой, богато обставленной комнате; возможно, она служила библиотекой или гостиной. Охраны видно не было.
– Приди в себя поскорее!
Спокойный низкий голос Нуры заставил меня взглянуть направо. Она стояла, привалившись к стене.
Мой взгляд упал на Саммерина, и сердце замерло в груди. Друг слабо улыбнулся мне, как будто ожидая моей реакции. Он тяжело опирался на стену, куртка пропиталась кровью.
Ариадна рядом с ним выглядела ненамного лучше. Она держала спину прямо, расправив плечи, что выдавало опытного солдата. Но при этом слегка касалась одной рукой стены, а другой – края журнального столика рядом, в чем сквозила явная неуверенность: ведь без магии сиризены слепли.
Вознесенные в небесах. Мы крепко влипли. Но перед глазами то и дело вставало падающее тело Тисааны.
– Где…
– Я полагаю, нас вели в темницу. Но что-то случилось. В зале поднялась суматоха.
У меня похолодело в груди.
– Стражники впихнули нас сюда и убежали выяснять, в чем дело. Сомневаюсь, что у нас осталось много времени до их возвращения.
Тисаана. С ней что-то случилось.
Я с трудом подавил подкатывающий к горлу страх.
Отступай. В голове благоговейно, как молитва, зазвучали команды, заученные много лет назад. Взвешивай. Рассуждай. Действуй. Не оставляй места ни для чего иного.
Мой взгляд вернулся к Нуре и остановился на ее руках, связанных за спиной. Действовать придется нам вдвоем. Саммерин и Ариадна не в состоянии нам помочь.
– Помнишь Альбрейт?
В глазах Нуры мелькнула улыбка.
– Ты читаешь мои мысли.
Как раз в этот момент дверь распахнулась и двое стражников Азина, забыв об осторожности, практически ввалились впопыхах в комнату. Видимо, то, что случилось в зале, сильно их напугало.
Я не стал тратить время на догадки.
Без раздумий я бросился на крупного стражника и оттолкнул его к стене, где ждала Нура. Она повернулась к нам спиной, из рукава едва высовывался кинжал. От моего толчка охранник налетел на нее и издал громкий вопль, когда лезвие вонзилось ему в живот.
Второй солдат бросился на меня. Краем глаза я видел, как Нура ногой спихнула тело со своего кинжала. Я едва успел уклониться от просвистевшего меча. От силы замаха стражник пошатнулся, налетел на журнальный столик и упал.
Небрежная работа.
Я навалился на него прежде, не давая подняться, одной ногой придавил грудь, второй пережал горло. Он захрипел.
– Нура, руки.
Запястья обожгло болью. Я вздрогнул. Вот обязательно было сдирать с меня кожу?
Мою досаду оборвал грохот слева.
Это Ариадна на пару с Саммерином прижимали своими телами раненого солдата к стене, не давая выбраться.
Я пытался освободить руки – пока безуспешно, но перерезанная веревка начинала поддаваться.
Второй охранник, которого я придушил, с трудом поднимался на ноги.
Нура уперлась спиной в стену и перепиливала свои путы.
Еще одно усилие – и мои руки наконец освободились. Я бросился к Нуре и выхватил торчащий между ее запястьями кинжал, не обращая внимания на боль, прорезавшую ладони, когда я потянул за лезвие.
Солдат, пошатываясь, выпрямился и занес меч.
Слева от меня Ариадна приглушенно охнула, когда первый охранник отбросил ее в сторону.
Четыре секунды. Скорее всего, больше времени у меня не будет.
Изо всех сил я полоснул кинжалом по веревкам, стягивающим запястья Нуры.
Этого должно хватить. Я успел сделать только один взмах, прежде чем пришлось переключиться на стражника, который наступал на Саммерина, отдернуть противника назад и провести кинжалом по его горлу.
Я вовремя отвел взгляд от булькающей раны, чтобы увидеть, как Нура отпустила другого стражника и тот осел на пол. Из ее рукава торчал второй окровавленный кинжал.
– В Альбрейте все прошло более гладко, – отдышавшись, сказала она, пока я освобождал руки Ариадны и Саммерина.
Я едва слушал ее. Саммерин держался на ногах с явным усилием. Кровь капала с его куртки, образуя на полу липкую лужу. Вознесенные, он не должен был участвовать в этой драке…
– Сам…
– Слушайте. – Ариадна наклонила голову, подняв палец.
Мы замолчали.
И через мгновение до нас долетели далекие крики. Тихие, но безошибочно указывающие на беду.
Мое сердце превратилось в свинец и провалилось в желудок. Я подскочил к двери. У меня вырвалось проклятие, когда я распахнул ее и шагнул наружу.
Потому что дом пылал.
Я никогда раньше не видел подобного огня. В одном конце коридора, который вел обратно в зал для приемов, по полу стелились голубые языки пламени. Они ползли слишком медленно, мерцая, как свет, отраженный дрожащим стеклом.
Образ, который не покидал моих мыслей, – как Азин до смерти забивает Тисаану на глазах всех гостей – сменился еще более пугающим.
Далекие крики превратились в точное эхо тех, что я слышал в Сарлазае. Они навсегда оставили шрамы у меня в ушах.
Я почти не слышал изумленного вздоха Нуры рядом.
– Даже после храксалиса? Это… поразительно.
Поразительно? Это кошмарно.
На меня накатил ужас, когда я вспомнил выражение лица Тисааны, пока она была в лапах Решайе, – холодное, жестокое и отстраненное. И насколько оно отличалось от лица, которое смотрело на меня в палатке, и в лунном свете на нем читалось ожидание.
– В чем дело? – испуганно спросила Ариадна, поворачивая безглазое лицо то в одну, то в другую сторону. – Что ты видишь?
– Это не огонь, – прохрипел Саммерин.
Он привалился к дверной раме, зажимая бок. Я посмотрел на своего друга, и мы обменялись безмолвным взглядом, полным ужаса.
Через секунду он начал оседать на пол. Я подхватил его под одну руку, а Ариадна поймала другую.
Он потерял очень много крови.
Тисаана сейчас теряла жизнь.
А я мог потерять их обоих.
Все катилось в пропасть, и еще никогда за всю свою жалкую жизнь я не боялся так сильно. На мгновение я вдохнул этот ужас до самых глубин естества.
А затем выдохнул, превратив в безжалостную решимость.
– Найди выход. Забирай всех, кого сможешь найти, и уводи отсюда.
– А как же ты? – Нура вскинула брови.
– Я догоню.
Она посмотрела на пламя, потом на меня, потом снова на пламя.
– Не будь идиотом, – прошипела она. – Я говорила тебе, что в следующий раз, когда ты попытаешься покончить с собой, я не будут тебя останавливать.
Я чуть не рассмеялся. Если бы все было так просто.
«Умереть за кого-то легко, – донесся до меня шепот Тисааны, – но жизнь гораздо ценнее».
– И не надо, – ответил я и повернулся к пламени.
Саммерин поймал меня за руку, его пальцы с силой впились в кожу.
Он молчал, но слов и не требовалось. Его серьезный взгляд сказал мне: он знает, что я собираюсь сделать и почему. А еще – что он не может меня остановить.
– Знаю, – я с усилием подавил спазм в горле, – ты хочешь устроить трогательное прощание, романтичный паршивец, но у нас нет времени. Потом, когда все закончится, мы будем держаться за руки на закате.
У его глаз появились морщинки от едва заметной улыбки. Он отпустил мою руку ровно настолько, чтобы показать особо вульгарный жест.
Я выдавил смешок, который на самом деле был вздохом облегчения:
– Другое дело. А теперь убирайся, пока не истек кровью.
Я не стал ждать ответа, развернулся и припустил по коридору бодрой походкой, которая быстро перешла в бег. Мне легче давалось смотреть на странные голубые языки пламени, чем на их лица. К тому времени конец коридора уже был полностью поглощен огнем. Я бежал на стену мерцающего голубого света.
К Тисаане.
«Я не даю тебе разрешения потерпеть неудачу, если у меня ничего не получится».
Я мог думать только о том, как сильно люблю ее.
Я еще не произносил этих слов, но по мере того, как пугающий голубой свет приближался, моя уверенность только крепла. Я любил ее за целеустремленность, за нескончаемую напористость, за то, что она видит то, что не видит никто другой. Я любил ее за все, что мир постоянно использовал против нее. Я любил ее за то, что она не останавливалась.
«Пообещай мне, что продолжишь сражаться в своей битве, даже если я проиграю собственную».
Я буду с ней и только с ней, до конца. Но я не хотел, чтобы ее история стала пересказом моей. Она заслуживала большего, чем жизнь с окровавленными руками и история с горьким концом, сотканная из ужасных деяний Решайе. Она заслуживала поэмы.
Я любил ее так сильно, что выполню данное ей обещание, даже если оно станет самым трудным делом в моей жизни.
Даже если мне придется принять в себе то, о чем я предпочел бы забыть.
Синее пламя охватило меня. Огонь оказался прохладным, но обжигал кожу медленной странной болью, которая пронзала меня, как молния.
Я терпел, пока мог, прежде чем сделать то, что поклялся себе никогда больше не делать.
Подобно Решайе, я тоже мог черпать силы из более глубоких источников. Сегодня я не стал сдерживаться.
Внутреннее веко открылось, и мое тело превратилось в пламя.