Хозяйка леса
![Хозяйка леса](/uploads/covers/2024-04-19/xozyajka-lesa-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Вера Бабич
- Жанр: Советская проза
- Дата выхода: 1959
Читать книгу "Хозяйка леса" полностью
2
— Замок царицы Тамары за рекой, — усмехнулась Этери, когда Баженов спросил ее, где живет лесничая Самоцветова.
Густые сумерки окутывали поселок. Снег чуть смягчал темноту. До реки Баженов добрался быстро: дорогу хорошо укатали машины. За мостом расстилалась снежная равнина. Из сугробов черными пиками торчали верхушки молодых елок. Вдали, в снежной мгле, волчьим глазом светился огонек — «замок» лесничей. Баженов шел на огонек. Набрав в сапоги снегу, набрел на тропу. Вдоль нее громадами теснились кусты. Баженов терял спасительную тропу, натыкался на кусты и громко чертыхался. Угораздило же карельскую «царицу Тамару» поселиться у черта на куличках! Пошел снег с ветром. Баженов надвинул шапку на лоб. Дьявольская погодка! Вьюги и метели под февраль полетели. Неласковое северное небо засыпает снегом, а министерство и трест бумажками: давайте лес. С лесозаготовками не ладится: то тракторы выйдут из строя, то станция не даст току на полную нагрузку, и вальщики простаивают, то вовремя не подадут грузовые платформы, то. на узкоколейке авария. Каждый день стоит крови и нервов. А тут еще лесничая с гонором: зовешь — не идет в контору. Изволь самому тащиться на поклон. Пока доберешься до ее «замка», ноги сломаешь. Странное прозвище у нее!
Фонарь тускло освещал крыльцо лесничества. Баженов потоптался на ворохе хвои, брошенной на ступени, толкнул входную дверь — она оказалась незапертой — и очутился и коридоре. Ни единого звука, ни шороха.
Постучаться Баженов не успел. За дверью негромко запели. В низком грудном женском голосе чувствовалась глубина и сдержанная сила. Баженов прислушался. Здесь, ночью, в лесу, этот голос звучал особенно одиноко.
Пение неожиданно оборвалось. Наступило молчание, потом послышалось щелканье костяшек на конторских счетах. На стук Баженова за дверью неласково отозвались:
— Войдите!
За столом сидела женщина в старом выцветшем свитере, плотно облегавшем высокую грудь. Она выжидающе смотрела на Баженова темными широко поставленными глазами. Пушистые ресницы смягчали ее прямой и открытый взгляд.
— Добрый вечер, — учтиво поздоровался Баженов, — Вы — Тамара Васильевна Самоцветова?
Она чуть склонила набок голову с тяжелыми темными волосами, усмехнулась:
— Здравствуйте. Меня зовут не Тамарой, а Анастасией. «Тамара» — прозвище.
— Простите, — смутился Баженов.
Он представился, извинился за позднее посещение.
— Пустяки! К нам можно, когда угодно. Садитесь, пожалуйста, — просто пригласила лесничая. Умные, внимательные глаза смотрели в упор на Баженова. В слегка отброшенной назад голове было что-то горделивое, независимое.
— Я сама собиралась к вам, но не успела. Поздно вернулась из леса. И потом хотела сделать некоторые подсчеты. Работы осталось на пять минут. С вашего разрешения я закончу.
— Пожалуйста, работайте.
Лесничая подсчитывала, записывала цифры, а Баженов, по свойственной ему привычке всегда что-нибудь мять в пальцах, рассеянно терзал сухую еловую шишку. Из коричневых чашечек сыпались семена, похожие на однокрылых мотыльков.
— Что вы делаете? — Анастасия Васильевна отобрала У него шишку. На ее лице выразилась откровенная досада. — Пропал мой эксперимент!.
— Простите, ради бога, — растерянно пробормотал Баженов, чувствуя себя провинившимся школьником. Он поспешно смел семена в кучку.
Перелистывая подвернувшуюся под руку брошюру, Баженов исподволь разглядывал лесничую, склонившуюся над бумагами. Широкие прямые брови сдвинуты у переносья. На обветренном загрубевшем лице — лет кий румянец. Во всей ее фигуре чувствовалась сила и женственность. По морщинкам у глаз и какой-то тени усталости во всем облике, Баженов решил, что ей за тридцать. На мгновенье она подняла на него глаза, темно-зеленые, почти черные. Было что-то притягивающее и вместе с тем недоверчивое, осторожное в их выражении. Баженов обратил внимание на ее брови. Они все время едва заметно двигались.
Закончив подсчеты, лесничая решительно положила крупную обветренную руку на ведомость:
— Это для вашею директора. Штрафы за лесонарушения. Хотите познакомиться? Результаты деятельности вашего предшественника, инженера Чистякова.
Баженов внимательно просмотрел ведомости. Размеры штрафов поразили его.
— Эти штрафы — заметьте! — только за один год его работы. А Чистяков хозяйничал в леспромхозе семь лет!
Анастасия Васильевна бросила карандаш на стол, прошлась по конторе твердой мужской походкой.
— Ах, этот Чистяков! Сколько он нам крови испортил! Он был настоящий враг леса. Мы легко вздохнули, когда его сняли.
Лесничая спрятала ведомость в папку.
— Я пришел просить вас, — мягко заговорил Баженов, — чтобы вы показали нам лес, который вы отводите в рубку. Если можете, поедемте завтра шестичасовым.
— Хорошо, — немного подумав, ответила Анастасия Васильевна. — Завтра я поеду с вами. Но, завтра же, Алексей Иванович, прежде чем отводить новый лес в рубку, я покажу вам старые вырубки.
— Зачем? — На высоком лбу Баженова собрались морщины.
— Посмотрите, как ваши рубили лес, — жестко сказала Анастасия Васильевна, подчеркивая слово «как». — У лесозаготовителей отношение к лесу варварское, хищническое. До сих пор вам это сходило с рук, но — хватит…
Кончиками пальцев она слегка постучала по столу.
— Война? Очень жаль… Я, Анастасия Васильевна, твердо стою за мир и дружбу, — попробовал Баженов шуткой смягчить резкость ее слов. — Как говорится: худой мир лучше доброй ссоры.
Он улыбнулся, привычно приглаживая ладонью волнистые волосы.
— Война или мир — все будет зависеть от вас, Алексей Иванович. Вы рубите лес. Не скрою, мы, лесники, с беспокойством ждали вашего приезда. Мы боимся встретить в вашем лице недруга леса.
Анастасия Васильевна без улыбки смотрела ему в лицо.
— Напрасно! — миролюбиво воскликнул Баженов, — Я готов идти лесоводам навстречу. Ваши требования — для меня закон. — Поверьте, не в моих правилах обижать женщин.
Глаза Анастасии Васильевны прищурились:
— Оставим такой тон, Алексей Иванович. Он мне не нравится.
Баженов пожалел о шутке. Разговор оборвался.
— Настенька, ужинать! — позвал за дверью женский старческий голос.
Анастасия Васильевна приоткрыла дверь в коридор.
— После, мама. Ко мне пришли.
— Кого это нелегкая принесла в такую пору?
Рослая старуха вошла в контору. Баженов приподнялся, поздоровался. Старуха учтиво ответила на поклон, спрятала руки под передник и со вздохом опустилась на скамью у печки, по-видимому, на свое привычное место.
— Помощничек-то твой, Настенька, свет Гаврила Семенович, уже успел нализаться с Куренковым, песни на весь поселок горланят. Пьян в ненастье и ведро, а ты одна, знай поворачивайся.
Анастасия Васильевна нахмурилась.
— Мама, ты видишь — я занята.
— Сейчас уйду, Настюша… Тяжело девке, а храбрится, — продолжала старуха, обращаясь к Баженову. Пускай знает, каково ее дочке управляться с лесничеством, — Встает моя Настя до петухов, из кожи вон лезет, а много ли чести? Леспромхозовские лес рубят без оглядки. А моя Настя все близко, и сердцу принимает.
С помощником, Парфеновым Гаврилой-то, у Настеньки нелады. Тот не в лес, а в рюмку глядит. С леспромхозовским мастером пьянствует. Связал их черт веревочкой. Дружба неразливанная. — Старуха глубоко вздохнула.
Баженов улыбнулся. Анастасия Васильевна сердито сдвинула брови.
— Все, мама? Ступай, пожалуйста, к себе. У нас дела.
Старуха взглянула на дочь и плотнее уселась на скамье.
— Живем, маемся. На старом месте людьми были. А тут…
— Мама, Алексею Ивановичу неинтересно тебя слушать. И потом нам нет никакого дела до леспромхоза. Мы сами по себе.
— Как же! Хм, сами по себе! — сердито подхватила она снова: баня ихняя, аптека ихняя, магазины ихние, пекарня ихняя. Гаврила Парфенов, когда в лесничих ходил, говорят, с леспромхозовскими не цапался, зато спокойно да сыто жил. Пора и тебе за ум взяться.
Баженов заметил, как в глазах лесничей вспыхнул огонек раздражения и погас.
— Мама, поставь на огонь чайник, — сказала Анастасия Васильевна, выразительно поглядев на мать.
— Иду, — Старуха нехотя поднялась и вышла.
Баженов понимал — пора уходить: лесничая запирала ящики стола. Он медленно застегнул пальто, наблюдая за усталыми и спокойными движениями рук Анастасии Васильевны. Внезапно у него появилось желание поговорить с ней о делах леспромхоза.
— Я знаю, вы очень устали, но мне хотелось бы поговорить с вами еще кое о чем… Спросить о нашем предприятии.
Анастасия Васильевна подняла на него спокойные глаза, сказала просто:
— Ну, что ж, давайте поговорим.
Их беседа затянулась. Анастасия Васильевна рассказывала Баженову о Чистякове.
— Чистяков доставил нашему лесничеству много неприятностей. Но к сожалению, не во власти наших учреждений лесного хозяйства снимать ваших работников, которые напрасно губят лес. Его уволили по другой причине, — Он — специалист без диплома, производственник, надеялся на стаж, работал по старинке. Новую технику, новые методы работы он не хотел изучать. В леспромхозе есть способные люди, с пытливым умом. Если их умело направить, получится большой толк. Я знаю некоторых рабочих мастера Куренкова. Вальщик Тойво, тракторист Захаров, электромеханик Бондарчук. Замечательные производственники!
— О, вы, оказывается, великолепно разбираетесь в делах чужого предприятия!
— Почему — чужого, Алексей Иванович? Лес вы рубите наш?
Баженов не заметил, как в беседе пролетело время. Прощаясь, крепко пожал руку лесничей.
— Не знаю, как у меня пойдет. Сложное дело — лесное предприятие. Коллектив большой… — неожиданно признался он.
— Да, в лесу работать нелегко.
Он помолчали.
— А вы давно работаете лесоинженером? — спросила Анастасия Васильевна.
— Я в лесу почти не работал. Случилось так, что после академии я много лет просидел в тресте. Сидел, и всегда думал, что уйду на производство, к настоящему делу. А теперь задумал одну машину, и без леса мне ее не сделать. Вот я и приехал сюда.
Они вместе вышли из конторы. На крыльце Анастасия Васильевна объяснила ему, как лучше выбраться на дорогу. Метель утихла. Холодное безмолвие стояло над землей. Люди давно спали, хотя не было еще одиннадцати часов. Где-то за лесом глухо прокричал паровоз. На складе, сквозь белесоватую мглу, большой звездой светился прожектор.
— Пожалуй, и провожу вас до шоссе. Снег замел тропу.
Анастасия Васильевна вернулась в дом и через минуту вышла в платке и полушубке. В темноте она шла уверенно, безошибочно угадывая направление извилистой тропы. Баженов шел по ее следам и думал: «Умная женщина! И, кажется, смелая. Но почему «царица Тамара»? — улыбаясь, вспомнил он слова Этери.
Он спросил, давно ли она живет в Хирвилахти.
— Почти год. Раньше я работала в Лебяжьем.
— Вам там не нравилось?
— Напротив, очень нравилось. Лесничество в Лебяжьем хорошее. Леспромхоз с ним считается. Такой трепки нервов, как здесь, не было.
— И, конечно, жалеете, что оставили Лебяжье?
— Ничуть не жалею. С чего вы взяли? Я вам не жаловалась.