Хозяйка леса
![Хозяйка леса](/uploads/covers/2024-04-19/xozyajka-lesa-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Вера Бабич
- Жанр: Советская проза
- Дата выхода: 1959
Читать книгу "Хозяйка леса" полностью
7
Нина не понимала, как может муж с таким увлечением работать в леспромхозе. Встает рано, надевает кирзовые сапоги и уезжает с лесорубами рабочим поездом. А что за обстановка в конторе! Она поражается, как может Алексей сидеть в жалкой клетушке, где едва умещается стол и табуретка. Какой у него был роскошный кабинет в тресте! Мягкая мебель, ковер и великолепный вид на Неву. Машина управляющею была всегда к его услугам. В конторе леспромхоза вечная толчея, шумно, грязно, накурено. Рабочие входят в кабинеты и отделы без стука, в выражениях не стесняются. Алексей ничего не замечает, всем доволен, с головой ушел в работу. Она отказывалась понять, как он мог променять Ленинград на лесной поселок.
В начале Нина надеялась: муж увидит, в какую он попал яму, и постарается выкарабкаться из нее, но когда убедилась, что он не думает о Ленинграде, она затосковала, ходила, как в воду опущенная. Баженов, как мог, старался отвлечь ее от тоскливых мыслей и все чаще заговаривал о клубе, советуя ей взять театральный кружок. Нина отмалчивалась и вздыхала. Он очень обрадовался, когда она, наконец, решила пойти в клуб и поговорить о работе.
В клубе Нину встретил заведующий, небольшого роста очень подвижный молодой человек с блестящими голубыми глазами и буйными волосами цвета спелой пшеницы. Знакомясь, он с силой тряхнул ее руку, поспешно извинился: «Виноват, привычка». Он подождал, пока она сядет, и только тогда занял свое место за столом. Нине понравилась его аккуратная одежда, подтянутость, открытая, белозубая улыбка. Он откровенно выразил свой восторг, узнав, зачем она пришла, и не сводил с нее загоревшихся глаз. Артистка ленинградского театра хочет работать в их клубе! О, теперь они поспорят с Крутогорским леспромхозом!
— Наши кружковцы обрадуются, когда узнают, что вы будете готовить с ними постановки. На первый взгляд лесорубы вам покажутся немного грубоватыми, но то внешне, а так они неплохие ребята. В нашем клубе народ не скучает. К нам часто приезжают артисты. Летом был республиканский театр русской драмы, артисты Московской филармонии, Жаров выступал, зимой давала концерты Ленинградская областная филармония. Кино у нас через день. Фильмы новые, как в Петрозаводске. На будущий год построим кинотеатр, добудем новейшую аппаратуру, средства есть.
— Вы давно на клубной работе? — спросила Нина, чтобы только что-нибудь спросить.
Он охотно рассказал о себе. Родился он под Ленинградом, в Колпино. После десятилетки окончил курсы клубных работников. Работал в Петрозаводске, потом его направили в Хирвилахти. Здесь ему нравится. В леспромхозе он приобрел специальность шофера, на курсовой базе учится на электромеханика.
— Лесорубы любят наши концерты. У нас хорошие артистические силы.
— Артистические? — с невольной улыбкой переспросила Нина.
— Да, — не смущаясь, подтвердил заведующий. — Механик шпалорезки Анохин руководит хором лет двадцать, лебедчик Михайлов и его жена — диспетчер на узкоколейке — играют на клубной сцене больше десяти лет — старые любители-артисты; воспитательница детского сада Коникова — участница республиканского смотра самодеятельности, по исполнению народных танцев заняла первое место. Наши ребята дают концерты не только своим. Мы выезжаем в соседние леспромхозы, в районный дом культуры. В нашем клубе вам будет интересно работать.
Он говорил с Ниной, держась с достоинством, как равный с равной. А она слушала рассеянно, ее глаза скользили по дощатым стенам клуба. Какая ирония судьбы! Мечтать о большой сцене — жаждать успеха, славы — и попасть в лесной поселок, в деревянный клуб, где во время концерта грызут семечки и парни обнимают девушек в полутемном зале…
Но куда денешься в глуши? Нина взялась вести кружок. С беспокойным вниманием стал следить Баженов за ее работой в клубе. «Привыкнет к делу, поймет, полюбит людей поселка — думал он — и успокоится». Незаметно было, однако, чтобы Нина загорелась и увлеклась работой. Из клуба возвращалась хмурой, раздражительной, хваталась за виски и ни о чем не хотела говорить. Баженов стал относиться к ней еще внимательнее, еще нежнее, — она отворачивалась от него, замыкалась в себе и даже не сказала ему о концерте, который должен был вскоре состояться. Он узнал о концерте от секретарши директора.
Задолго до начала этого концерта в клубе поднялась суета. Девушки собрались в гримерной. Принесли театральные костюмы. Началось переодеванье. Нина сидела на продавленном диване и скучающе наблюдала за кружковцами. Вот сучкоруб Оксана, украиночка с вздернутым носом на круглом румяном лице, лихо надвинула на пушистые брови матросскую бескозырку, притопнула ногой. В концерте она пляшет «Яблочко». Вот Хельви, тоненькая светловолосая финка, тоже сучкоруб, напевает «Тишину». Это ее концертный номер. На миловидном лице Хельви мелькают тревожные тени, на щеках горит румянец. Озорная Оксана обнимает ее за плечи, и обе девушки шепчутся, хихикают.
В гримерную вбегает заведующий клубом. Светлые колечки волос прилипли к потному лбу, голубой галстук трепещет на плече.
— Девушки, все на месте? Юбок всем хватило? Учтите, зал переполнен. В гостях — олонецкие лесозаготовители. У них самодеятельность — будьте здоровы. Не ударьте лицом в грязь. Постарайтесь, девушки. Покажите себя. И поторапливайтесь. Скоро выход.
Заведующий исчезает. В гримерной усиливается шум, девушки торопятся переодеться. Электрический утюг переходит из рук в руки, поспешно доглаживаются ленты, косынки, шарфики. В соседней комнате заиграл баян, мужской голос запел «прощайте, скалистые горы». Оксана прислушивается к пению, глаза ее сияют.
— Мой Петрусь. Хорошо поет, а, девчата?
— Пока твой, отобьем — будет наш, — смеются девушки.
На Нину никто не обращает внимания, будто ее здесь нет. Нина устало откидывается на спинку дивана, прикрывает глаза. Боже мой, как ей все противно! Этот клуб с подмостками из грубо сколоченных досок, фальшивый духовой оркестр в фойе, гудящий зрительный зал — лесорубы пришли за два часа до начала, чтобы захватить место, эти девушки с пронзительным смехом. Как ей здесь тоскливо, если бы кто знал!
На пороге комнаты вновь вырастает заведующий клубом. Галстук голубой птицей вьется за спиной. Голос хриплый, потное лицо блестит.
— Хор на места! Девушки, на сцену!
Клуб переполнен. В зале шумели, перекликались, смеялись. Здесь собрались все свои, и каждый чувствовал себя, как дома. Анастасии Васильевне, потеснившись, дали место знакомые девушки — сучкорубы. Пришел директор леспромхоза, парторг и с ними Стрельцова. Для них Этери взяла со сцены стулья и поставила в первом ряду. Появился Парфенов и очень удивил Анастасию Васильевну: ее помощник не любил, как он выражался, «сборищ». С мрачным видом, ни на кого не глядя, Парфенов пробрался по гудящим рядам и забился в дальний угол. С любопытством она смотрела на сидевшего среди молодежи Куренкова. Мастер сменил комбинезон на дорогой косном с ярким галстуком. Баженова в зале не было. Испытывая чувство внутреннего беспокойства, непонятное ей самой, Анастасия Васильевна невольно устремляла глаза на входные двери. Потоки рабочих вливались в зал. Не хватало стульев. Принесли доски, устроили из них скамьи.
Хельви и Оксана, сидевшие рядом с Анастасией Васильевной, громко разговаривали и смеялись.
— Оксанка, инженерша явилась. Лисица на ней серебряная! — сказала Хельви, дергая за рукав подружку.
— А ну ее к бесу! — отмахнулась Оксана. Девушка то и дело оборачивалась назад: там сидели два паренька из ее бригады. — Не люблю я твою Бажениху. Улыбается, будто ласковая, а очи недобрые. На поселке ни с кем не дружит, первая не поздоровается, ждет, пока перед ней шляпу снимут. На репетиции с нами: «Девушки, пожалуйста, девушки, прошу вас…» слова хорошие, голос мягкий. Сердцем чую, не любит она наших, презирает. Не пойду я больше на репетицию, хоть она себе тресни! Подумаешь, артистка из погорелого театра!
В первом отделении концерта Нина сидела в зале рядом с мужем. Баженов с явным удовольствием смотрел на то, что делалось на сцене. В исполнителях он узнавал трактористов, вальщиков, механиков, лебедчиков. Каждого выступающею зал награждал бурными аплодисментами, вызывал «на бис».
— Неплохо у них получается, а? — наклоняется Баженов к жене.
Нина безучастно смотрит на происходящее. Два мальчика, «рабочие сцепы» — их дело открывать и закрывать занавес, — сидят на высоких ящиках на виду у зрителей. За полотнищами задника толпятся «артисты» в ожидании своею выхода. На сцене под баян поет Хельви. Голосок у нее слабенький, но приятный. Зал слушает. Полная тишина. Но вот с улицы нарастает какой-то шум, и в запертую дверь зала начинают сыпаться громовые удары, сотрясающие степы. Это бушуют те, кто не попал на концерт из-за отсутствия мест.
Под дружным натиском нарушителей порядка дверь поддается, с треском распахивается, в зал стремительным потоком вливается молодежь, с шумом и криками заполняет проходы, свободное пространство перед сценой, теснит сидящих, наступают им на ноги. Зал гудит от возмущенья.
— Не срывай мне программу! — грозно кричит заведующий клубом и прямо со сцены прыгает в толпу. «Артисты» и зрители помогают ему удалить нарушителей из зала. Те, уходя, громко выражают свою обиду. Они не хуже других, им тоже хочется послушать концерт, они не виноваты, что зал маленький.
— Хулиганство! — брезгливо роняет Нина.
— Ты неправа, — мягко возражает Баженов. — Какое же это хулиганство? Молодежь днем работала, вечером ей хочется развлечься, а мы выталкиваем ее за дверь клуба. Мы виноваты, что не можем их обслужить.
— Мы?! — Нина поджимает губы. — Причем здесь мы с тобой?
— И, все-таки начальство в леспромхозе, а ты — клубный работник.
Нина пренебрежительно молчит.
В антракте к Баженовым важной поступью приблизилась Стрельцова в зеленом платье с чернобуркой на плечах.
— Мы поставили дежурных у входных дверей. Вы не беспокойтесь, — обратилась она к Нине с заискивающей улыбкой, успев незаметно оглядеть ее элегантный черный костюм. — Я с удовольствием послушаю ваш концерт. Я Алексею Ивановичу говорила: мы все очень рады, что вы, ленинградская артистка, работаете в нашем клубе.
— Благодарю вас, — с холодноватой вежливостью прервала Нина излияния секретарши. — Я должна оставить вас. Мне пора за кулисы.
Не такого приема ждала Анна Корнеевна. Ей очень хотелось ближе сойтись с женой главного инженера, подружиться с ней, чтобы на поселке ей завидовали. Отступать было не в характере Стрельцовой, она решила атаковать Баженова.
— Алексей Иванович, место рядом с вами свободное?
— Да, пожалуйста. — Баженов пропустил Стрельцову вперед.
— Ваша жена очаровательна, — начала Aнна Корнеевна, поправляя на полных плечах чернобурку. — Я обожаю культурных людей… Нина Петровна не скучает в нашем поселке?
— Скучает. Хочу познакомить ее с Анастасией Васильевной.
— С лесничей? — Стрельцова презрительно скривила губы. — Она груба. Вы ее мало знаете, Алексей Иванович. — Мы, женщины, с ней не общаемся. Для такого характера, как у нее, простите, и сатана — не пугало. Не думаю, чтобы Нине Петровне она была приятна. В поселке есть женщины более достойные.