Напоминание о нем
![Напоминание о нем](/uploads/covers/2024-04-17/napominanie-o-nem-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Колин Гувер
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Напоминание о нем" полностью
41
Леджер
Она вписалась. Это было нереально и, если честно, немного ошеломляюще. Мы закончили ужин, но все оставались сидеть за столом. Диэм свернулась клубочком у меня на коленях, а я сидел рядом с Кенной.
Когда мы садились ужинать, она заметно нервничала, но потом успокоилась. Особенно когда Патрик начал рассказывать истории про Диэм, вводя Кенну в курс жизни дочери. Он рассказал, как Диэм полгода назад сломала руку.
— И первые две недели думала, что ей придется теперь носить гипс всегда. Никто из нас не догадался рассказать ей, что переломы срастаются, и Диэм решила, если человек ломает кость, она остается сломанной.
— Ох нет, — рассмеялась Кенна. Она посмотрела на Диэм и погладила ее по голове. — Бедняжечка.
Диэм протянула Кенне руку, и та взяла ее. А потом легко соскользнула с моих колен к Кенне. Это произошло очень быстро и очень тихо. Она прижалась к Кенне, и Кенна обняла ее, как будто это самая обычная вещь на свете.
Мы все смотрели на них, но Кенна не замечала наших взглядов, потому что сидела, прижавшись щекой к макушке Диэм. Клянусь, я чуть не расплакался там же, за столом. Я кашлянул и встал.
И даже не извинился, потому что при попытке заговорить мой голос сорвался бы, так что я просто тихонько встал и вышел на задний двор.
Я хотел оставить их вчетвером. Весь сегодняшний день я служил для них своего рода буфером, но они должны были общаться и без меня. Мне хотелось, чтобы Кенне стало комфортно с ними, чтобы их отношения не были связаны со мной.
Я видел, что Грейс и Патрик приятно удивлены тому, насколько Кенна отличается от того, что они ожидали.
Это только доказывает, что время, расстояние и отчаяние позволяют людям лепить злодеев даже из тех, кого они вовсе не знают. Но Кенна никогда не была злодейкой. Она была жертвой. Такой же, как и мы все.
Время подходило к восьми, хотя солнце еще не село, и Диэм пора было спать. Я думал, что Кенна еще не готова уйти, но все же предвкушал последствия этого дня. Я хотел побыть с ней вдвоем, с ней рядом, когда она начнет понимать то, что, я уверен, стало лучшим днем ее жизни.
Дверь открылась, на террасу вышел Патрик. Он не стал садиться. Оперся на перила и молча смотрел во двор.
Когда прошлым вечером я оставил им с Грейс это письмо, я ожидал какой-то немедленной реакции. Я не знал, какой она будет, но думал, что что-то получу. Сообщение, звонок, стук в дверь.
Но ничего не произошло.
Через два часа я наконец набрался мужества и поглядел в окно на их дом, и там горел свет.
Я никогда не ощущал себя таким беспомощным, как в тот момент. Я думал, все мои усилия оказались напрасными, но утром, после восьми бессонных часов, услыхал стук в дверь.
Когда я открыл ее, там стояла Грейс одна, без Диэм, без Патрика. Ее глаза опухли, похоже, от слез. Она сказала:
— Я хочу видеть ее.
Мы сели в грузовик, и я отвез ее, не зная, чего ожидать, — собирается ли Грейс принять Кенну или отвергнуть ее. Когда мы приехали к Кенне, Грейс обернулась ко мне, не выходя из машины, и спросила:
— Ты ее любишь?
Я кивнул без малейшего колебания.
— За что?
В ответе тоже не было колебаний.
— Увидишь. Ее гораздо проще любить, чем ненавидеть.
Грейс несколько минут молча посидела в машине. Потом мы вышли и вместе поднялись по лестнице. Она нервничала так же, как я. По пути она сказала мне, что хочет поговорить с Кенной наедине. Как ни трудно мне было не знать, что они скажут друг другу, это все же было легче, чем не знать, что думает обо всем этом Патрик.
У нас не было времени поговорить об этом. Думаю, потому он сюда и пришел.
Я надеялся, что они с Грейс заодно, но могло быть и наоборот. Может, он согласился принять Кенну только потому, что этого хотела Грейс.
— Что думаешь? — спросил я его.
Патрик задумчиво поскреб подбородок. И ответил, не глядя на меня.
— Если бы ты задал этот вопрос несколько часов назад, когда вы только приехали, я бы сказал, что все еще зол на тебя. И что не жалею, что врезал тебе.
Он помолчал, сел на верхнюю ступеньку крыльца, зажал ладони между колен и поглядел на меня.
— Но когда я увидел вас вместе, это переменилось. Когда я увидел, как ты на нее смотришь. То, как ты прослезился, когда Диэм залезла к ней на колени после ужина. — Он покачал головой. — Я знаю тебя с тех пор, когда ты был как Диэм, Леджер. И ни разу за все эти годы ты не давал мне повода усомниться в тебе. Если ты говоришь, что Кенна достойна Диэм, я тебе верю. Это самое малое, что я могу сделать.
Я отвернулся и утер глаза. Я так и не знаю, что делать со всеми этими чертовыми чувствами. С тех пор как Кенна вернулась, их стало слишком много.
Я понятия не имел, что ему ответить. Может быть, ничего. Может быть, его слов достаточно.
Мы посидели молча пару минут. Но это была другая тишина, чем та, в которой мы сидели обычно. На сей раз она оказалась тихой и уютной и вовсе не грустной.
— Черт возьми, — сказал Патрик.
Я повернулся к нему, но он смотрел на что-то во дворе. Я проследил его взгляд… нет.
— Будь я проклят, — тихо сказал я. — Это что… Это
Да. Это был он. Настоящий голубь. Настоящий живой бело-серый голубь ходил по двору, как будто бы это не было совершенно не подходящее для птицы время во всей истории птичьего племени.
Патрик рассмеялся. И его смех был полон радости.
Он так смеялся, что я тоже рассмеялся.
Но он не плакал. Впервые он не заплакал при воспоминании о Скотти, и я подумал, что это огромный шаг. Не только потому, что шансы этого странного голубя приземлиться в этом дворе именно в этот момент были меньше, чем один на миллион, но потому, что никогда раньше ни один наш разговор о Скотти не заканчивался моим уходом, чтобы дать Патрику выплакаться в одиночестве.
А сейчас он смеялся — и все, и в первый раз со смерти Скотти я ощутил надежду. За него. За всех нас.
Кенна побывала у меня дома только однажды, в тот раз, когда неожиданно появилась на нашей улице. Особой радости нам это не принесло, так что, открывая дверь и приглашая ее в дом, я хотел, чтобы ей тут понравилось.
Я предвкушал, что мы с Кенной побудем тут одни и наконец на настоящей кровати. Все наши предыдущие встречи и так прошли почти идеально, но мне всегда казалось, что она достойна большего, чем надувной матрас, мой грузовик или твердый пол.
Я хотел показать ей дом, но еще больше хотел поцеловать ее. Едва закрыв дверь, я прижал ее к себе и поцеловал так, как хотел поцеловать весь вечер. И это был наш первый поцелуй, в котором не осталось привкуса грусти или страха.
И это был самый лучший из наших поцелуев. Он продолжался так долго, что я забыл, что хотел показать ей дом, подхватил ее на руки и отнес прямо в кровать. Когда я опустил ее на матрас, она потянулась и вздохнула.
— Господи, Леджер. Тут так мягко.
Я взял пульт, лежащий неподалеку, и включил массажный режим, так что кровать задрожала. Она застонала, но, когда я попытался опуститься на нее, увернулась.
— Дай мне немножко времени, чтобы полностью оценить твою кровать, — сказала она, закрывая глаза.
Я лег рядом с ней и любовался ее улыбкой. Потом провел рукой по ее лицу, ласково обводя контур губ, едва касаясь их. Потом провел пальцами по подбородку и ниже, по шее.
— Я хочу тебе что-то сказать, — тихо сказал я.
Она открыла глаза и улыбнулась в ожидании.
Я снова коснулся ее лица, ее безупречного рта.
— Последние несколько лет я старался быть для Диэм хорошим примером и прочел несколько книг о феминизме. Я узнал, что для девочки может быть неполезно придавать слишком большое значение внешности, и поэтому, вместо того, чтобы говорить ей, какая она красивая, я уделял больше внимания важным вещам, типа какая она умная и какая сильная. И с тобой я стараюсь обращаться так же. Потому и не говорил тебе, как ты хорошо выглядишь и какой красивой я тебя считаю. Но я рад, что не говорил тебе об этом до сих пор, потому что ты никогда еще не была такой красивой, как сейчас. — Я поцеловал ее в кончик носа. — Счастье тебе к лицу, Кенна.
Она с улыбкой коснулась моей щеки.
— И все благодаря тебе.
Я покачал головой.
— Я отвечаю за сегодняшний вечер. Но это не я копил деньги, приехал в этот город, работал целыми днями, и…
— Леджер, я тебя люблю. — Она сказала это так легко, как будто это самая простая вещь на свете. — Можешь не отвечать. Я просто хотела, чтобы ты знал, как…
— Я тоже тебя люблю.
Она улыбнулась и потянулась ко мне губами. Я поцеловал ее в ответ, но она продолжала улыбаться. И как бы я ни хотел сорвать с нее одежду и прошептать
Столько всего случилось. И столько еще впереди.
— Я не буду переезжать, — сказал я.
— То есть?
— Я не буду продавать этот дом. Я продам новый. Я хочу остаться здесь.
— Когда ты это решил?
— Вот только что. Мои все тут. Это мой дом.
Может, это и безумно, если вспомнить, сколько сил я вложил в строительство, но Роман тоже работал там. Может, я продам его Роману по себестоимости. Он это заслужил. В конце концов, именно Роман стал катализатором всего, что получилось сегодня. Если бы он не заставил меня пойти проведать Кенну тем вечером, может быть, ничего бы так и не произошло.
Кенна продолжала что-то говорить. Она целовала меня и не останавливалась, пока, часом позже, мы, утомленные, вспотевшие, удовлетворенные, не замерли в объятиях друг друга. Я смотрел на нее, пока она не заснула, а потом стал смотреть на потолок, потому что не мог заснуть.
Я не мог перестать думать об этом чертовом голубе.
Существует ли вероятность того, что Скотти имеет к этому какое-то отношение? Или все же нет?
Это могло быть простое совпадение, но мог бы быть и знак. Сообщение от него, где бы он ни был сейчас.
А может, и не важно, совпадение это или знак свыше. Может, лучший способ смириться с потерей тех, кого мы любим, — это умение видеть и находить их везде, где только возможно. И если люди, которых мы потеряли, как-то могут нас слышать, нужно просто не переставать разговаривать с ними.
— Я буду очень беречь твоих девочек, Скотти. Обещаю.