Ива, Антония или Вероника
![Ива, Антония или Вероника](/uploads/covers/2024-04-15/iva-antoniya-ili-veronika-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Изабелла Короткова
- Жанр: Классический детектив / Приключения
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Ива, Антония или Вероника" полностью
Глава двадцать седьмая
Среди ночи я проснулась от ощущения липкого, бегущего по спине страха. В одно мгновение сон вдруг растаял и, легко вспорхнув с ресниц, вылетел в открытую форточку. Я открыла глаза. Отвела с лица прилипшие пряди вспотевших волос, приподнялась на локте.
В доме стояла таинственная тишина. Знакомая комната была наполнена холодным голубоватым светом проникающей сквозь неплотно задёрнутые шторы зимней луны. Прозрачная голубизна накрыла глубокое тёмное кресло в углу; голубые блики недвижными пятнами лежали на стене, на краю смятого одеяла, обнимали цветочные горшки на подоконнике.
В тревожном предчувствии я села на постели.
Циферблат висящих напротив постели часов, тускло поблёскивая, показывал три часа ночи.
Я никогда не просыпалась ночью, тем более в таком странном состоянии. Сердце моё билось беспокойно, отстукивая тяжёлые удары.
Внезапно захотелось пить, и я, помедлив минут пять, всё же решилась выскользнуть из кровати и босиком подошла к двери, открыла её и начала медленно спускаться по лестнице.
Бледное зеркало коридора отразило мой смутный силуэт в короткой ночнушке, и я отшатнулась от неожиданности.
В кухне было темно, но свет включать я не стала. Нащупала стакан на полке, подставила под маленький домашний кулер с кипячёной водой. Тоненькая струйка, падающая в стакан, разбивала тревожное безмолвие.
Наполнив стакан доверху, я сделала несколько коротких глотков и на ощупь пошла обратно.
Какой-то тихий лязгающий звук донёсся снаружи, будто бы с крыльца, когда я шла через прихожую к лестнице на второй этаж.
Я невольно приблизилась к двери и прислушалась, но звук внезапно прекратился. Постояв минуты три, больше я ничего не услышала.
За окном пронзительно завыл ветер. Низко закачались в саду липы. Я нащупала выключатель, щёлкнула, и – сюрприз для ночного посетителя, если он действительно стоит у двери – над крыльцом включился яркий розовый фонарь.
Откинув занавеску от окна в прихожей, я увидела залитый мягким розовым светом притихший двор, узкую тропинку, ведущую от калитки к дому и краешек пустого крыльца. У двери никого не было.
И всё же что-то поманило меня на улицу.
Я суетливо накинула куртку, сунула ноги в ботинки и выбежала из дома.
За забором, облачившись в чёрное, бродила вдоль тротуара чья-то смутно различимая тень.
Сердце стукнуло в пятки. Натянув поглубже шапку, я притворила за собой скрипнувшую калитку. Тень обернулась, и я встретилась глазами со старушкой – матерью миллионера Ломова.
– Флорушка? – протянула она удивлённо. – Вам-то чего среди ночи не спится? Вы же ещё молодая… Это я, старуха, шаркаю здесь туда-сюда, как смерть… Ночь шагами меряю… – Она горестно вздохнула, затягивая концы тёплой шали.
– Что-то разбудило меня, Вера Никитична… Предчувствие, что ли… Или ветер… – поёжилась я, внезапно вспомнив её имя-отчество, рассматривая под тусклым лунным светом её худую фигуру в мрачном одеянии, похожем на военную шинель. Она перехватила мой взгляд.
– Это Владика моего… Мужа. Военным был, в позапрошлом году схоронила… Теперь одна. Для чего жить-то, Флорушка?
Обречённостью веяло от её тона.
– У вас же сын… – покосилась я на огромный дворец Ломова.
– У Игоря своя семья, сноха к внукам не подпускает… Кормлю не так, укачиваю не так… Даже говорю не так. Даже смотрю не так. Душно мне здесь… Не понять нам друг друга. Может, мне обратно в деревню вернуться? Пусть я там и одна, но зато сама себе хозяйка… – На глаза старухи навернулись слёзы.
Я потрясённо смотрела на неё. Вспомнила, как она появилась здесь примерно полгода назад, летом. Рассказала, что сын забрал её из деревни, поселил в отдельный домик, и теперь она не одна, а со своей семьёй. Тогда её глаза лучились гордостью и счастьем. А сейчас…
Внезапно на языке возник всё тот же мучающий меня вопрос.
– Вера Никитична… А вы не скажете… – начала я и осеклась. Не хотелось перебивать её настроение.
Но она, точно опомнившись, внезапно устыдилась своего ночного откровения. Беззвучно всхлипнула, отвернулась.
– Ты что-то хотела спросить?.. – вымолвила через минуту еле слышным сдавленным голосом.
Я молчала.
Ломова пристально вгляделась в меня ясными серыми глазами с зеленью. Из-под шали выбилась шелковистая чёрная прядь с лёгкой проседью. Луна сгладила следы времени на её лице. У меня мелькнула мысль, что в молодости она была красавицей.
– Спрашивай, Флорушка. Я же чувствую – это важно. Весь город гудит о происшествии в доме твоего отца… – Она снова смутилась.
– Да-а… Вы, кажется, недавно приходили ко мне за мукой… – наконец пробормотала я.
– Помню тот вечер! – с готовностью откликнулась она. – Это же Игорьков день рождения! Я и решила испечь ему, как в детстве, блинов. Магазин-то далеко, за всем только на машине ехать. Пешком не добраться… Да и поздно уже было, около девяти вечера. Игорь с работы приезжает ночью, он человек занятой, так что к его приходу я бы и успела. У снохи спрашивать не стала… У них свой дом, а я во флигельке, отдельно. Вот я к тебе и зашла. – Лицо её осветилось воспоминанием, мысли унеслись далеко в прошлое, где ей было, наверно, двадцать пять лет – вот как мне сейчас – и маленький белокурый Игорёк бегал вокруг неё в коротких штанишках. И не существовало ещё этого дома с высокой равнодушной стеной, толстопузого мужика, в которого превратился Игорь, и высокомерной нелюбящей снохи. Помню я её – длинноногая и длинноносая брюнетка с глазами навыкате и прокуренным голосом. Ноги хоть и длинные, но некрасивые – как иксообразные ходули. Где он только её подцепил?.. Проучить её, что ли? Мне не трудно. Не родился ещё тот мужик, который не откликнется определённым образом на мой изящный невинный флирт…
С некоторым трудом, но я отогнала эту мысль. На фиг надо, у них двое детей, мальчик трёх лет и новорождённая девочка. Ещё кислотой обольёт это страшилище, его жена…
– А я что? – срывающимся голосом вернулась я к разговору. – Я была дома?
«Тук… тук… тук…» – ходило ходуном тяжёлое горячее сердце.
– Была, была. Кашляла сильно. А мне сказала: Вера Никитична, муки нет, извините. А ты разве… сама не помнишь?
– Кашляла? – не ответив, переспросила я, ошеломлённо хлопая глазами.
– Да, прямо взахлёб. Сейчас-то получше тебе?
– Получше…
Я уставилась на неё невидящим взором. Всё снова переворачивалось с ног на голову. Ну как, как я могла быть одновременно и дома, и в особняке в Щепнёве?! Ка-ак?!
Я схватилась за голову.
– Что с тобой, Флора? – испугалась Ломова.
– Вера Никитична, а вы ничего не путаете? Это семнадцатого было? Не шестнадцатого, не восемнадцатого?
– Нет-нет, ну что ты! – Она округлила ясные, с зелёными искорками глаза. – Это же Игорьков день рождения…
Мы помолчали. Моё лицо сковала жёсткая мина.
– А больше вы ничего необычного в тот день не запомнили?
– Необычного? Да что же необычного-то могло быть? – Пожилая женщина развела руки в стороны. – Вот метель ночью необычная была, очень сильная!
Я повернулась к калитке. На полпути обернулась.
– А вы мою сестру Веронику в тот вечер не видели?
«Тук… тук…» – медленно отбивало удары сердце.
Вера Никитична неуверенно пожала плечами, отчего солдатская шинель качнулась, как на вешалке.
– А я ведь не знаю, как выглядит твоя сестра Вероника. Машина чья-то стояла неподалёку, это да. Но не у твоего забора, а подальше, на противоположной стороне. – Она указала рукой в сторону:
– Вон там, под ёлкой.
– Машина? Под ёлк… – У меня перехватило дыхание. – Какая?!
– Красная такая, длинная. К459АА номер.
– «Ауди»?! – Я потеряла дар речи.
– Чего?
Похоже, деревенская жительница не поняла, что означает последнее слово.
– Я что-то не то сказала?.. – расстроилась мать миллионера, увидев моё состояние, и уголки её сморщенных губ опустились вниз.
Я только бессильно махнула рукой.
– Спасибо вам большое… Спокойной ночи…
Возвратившись домой, я плюхнулась на свою кровать. Зачем-то вытащила из чехла телефон, зашла в Контакт, набрала «Игорь Ломов».
Выскочила страница соседа, радостное фото с волосатым пузом в майке на фоне шашлыков, с заразительно смеющимся трёхлетним пацаном на шее.
Игорь Ломов, 35 лет. День рождения – 17 января.
Вера Никитична ничего не напутала.
И снова – красная машина под ёлкой. Возле моего дома, в вечер убийства.
Ну и как всё это понимать?..
…Сон обнял тёплой рукой – сон, блаженство и боль, а в этом блаженстве и боли – украдкой вытирающая слёзы старая соседка – ползающая по сугробам в поисках рассыпавшихся лимонов Ника – сузивший глаза Антон Холодов с журналом в руке… И он ведь тоже не может ошибаться…
И моя странная память, собирающая и разбрасывающая образы, путающая и пугающая.
Сон…
…Синяя летняя река, солнце в голубом небе, мои шаги над тёмной непрозрачной водой.
А в глубине, как невидимые хищные рыбы – тайны, тайны, тайны…
Одна крупная рыбина вдруг повернула голову и глянула на меня лицом Мокроусова – вежливо, с хитринкой в мутных глазах. А потом из воды вынырнула зелёная клешня с чёрной папкой.
Телефон выпал из руки, растаял круг циферблата на стене, куда-то отплыла луна, и в комнате сразу стало темнее. И я уснула, а сквозь блуждающий по постели сон меня теребила хмурящая брови опасность.
«Пять тысяч евро – или я иду в полицию».
…тебе надо скрыться…