Я тебе изменяю
![Я тебе изменяю](/uploads/covers/2023-08-06/ya-tebe-izmenyayu-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Амелия Борн
- Жанр: Любовные романы
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Я тебе изменяю" полностью
Амелия Борн
Я тебе изменяю
– Глеб! Глеб, ты меня слышишь?
Муж возился с розетками на кухне. Это был его… фетиш, что ли? Электричество. Все всегда своими руками, хотя мы были довольно обеспеченными людьми, чтобы нанять мастеров.
– Слышу. Сейчас приду.
Я занималась тем, что изучала варианты прогулочных колясок. Сколько их было! Не передать! И сколько нужно было пересмотреть перед тем, как совершить покупку. Глеба я звала для того, чтобы вместе посмотреть пятиминутный ролик-обзор и наконец выбрать уже то средство передвижения, в котором будет ездить наше маленькое королевское величие, сын Тео.
На этом имени настояла свекровь. Теодор – вот как, по ее мнению, должны были звать внука. Я не была сторонницей моды на заграничные имена. Ничего не имела против, но, по моему разумению, Гораций Иванович или Майкл Петрович, звучало очень смешно. Но я очень уважала Римму Феликсовну, потому в такой мелочи пошла на уступки.
– Что там?
Муж был недоволен. Таким я видела его редко до последнего времени. Однако приступы раздражения все учащались, а я не представляла, что с этим делать. Глеб уставал на работе, я знала это. Задерживался допоздна, иногда выходил в офис даже в выходные. Даже теперь, когда понимала, что займу пять минут его времени, мне было неудобно. Но он ведь был отцом Тео! Он тоже имел обязательства в том, чтобы участвовать в жизни сына.
– Я коляску хочу купить, уже говорила, – ответила, как ни в чем не бывало. – Посмотришь со мной небольшой обзор?
Повернув экран ноутбука к мужу, так, чтобы ему было удобно смотреть, я улыбнулась, изо всех сил пытаясь сгладить ту неловкость, которую чувствовала в этот момент. Дурацкую, неправильную, чужеродную, но все же неловкость.
– Я тебе изменяю, – вдруг сказал Глеб.
Так спокойно, словно только что вернулся из магазина и сообщил, что не забыл купить молоко. Я моргнула несколько раз, осознавая озвученное.
– Прости, что?
Выдохнула эти два слова и ужаснулась тому, как они прозвучали. Растерянно, но с уверенностью в том, что муж сказал мне чистую правду. Даже хихикнула нервно, переваривая то, что услышала.
– Я тебе изменяю, – повторил Глеб. И прибавил то, что буквально уничтожило меня на месте: – Ты себя в зеркало видела? Распустилась, перестала за собой следить.
Захотелось спрятаться, скрыться, только чтобы он меня не видел такой, какой я и была.
– Или думала, что так сойдет? – продолжил добивать меня муж.
Пока я стояла, ошарашенная, ничего не понимающая, чувствующая себя так, будто мне на голову вылили ушат помоев, Глеб повторил в третий раз:
– Я тебе изменяю.
Ему нужно было донести до меня факт своей измены, а я не понимала, за что он так со мной? За то, что была ему верна все годы, что мы вместе? Да что там, вместе? У меня вообще никогда никого не было, кроме мужа.
Да, он озвучил в целом верные вещи. Я была неидеальной. После родов набрала несколько килограммов, которые можно было скинуть в любой момент, но разве это причина, чтобы сейчас любимый человек смешивал меня с грязью?
– Глеб, я не понимаю… – начала, но была грубо прервана:
– А нечего понимать! – рявкнул муж.
Он не просто злился. Он буквально пылал агрессией. А я задыхалась. Мне кислорода не хватало, и хотелось вдыхать спертый воздух комнаты так, чтобы он хоть отчасти позволил мне дышать.
Спертый воздух… Потому что я давно не проветривала, ведь по словам Риммы Феликсовны это могло привести к тому, что Тео бы простудился.
Почему я сейчас в принципе об этом думаю? Почему имеют значение какие-то мелочи, когда моя жизнь рушится и превращается в ничто?
– Нечего понимать, – добавил спокойнее Глеб. – У меня другая. Она за собой следит, в отличие от тебя.
И снова он целенаправленно бил по самым уязвимым местам. Стыдно стало за саму себя. Стыдно настолько, что затошнило от лишних килограммов, прилипших к бокам.
– Ты хочешь сказать, что мы разводимся? – выдохнула хрипло, а горло перехватило спазмом.
– Почему разводимся? – Муж пожал плечами. – Просто теперь ты в курсе того, что у меня есть женщина.
У него есть женщина. Господи, какой кошмар. Та, с которой он встречается, пока дура-жена ждет дома. Та, которую он обожает, хочет… с которой занимается сексом.
Я схватила со стола первый попавшийся предмет, оказавшийся увесистой книгой, и бросила в Глеба. Конечно, не попала, но, увернувшись, муж рассвирепел. Подлетел ко мне, схватил за запястья и впечатал в стену. Ноутбук, на экране которого так и светилась найденная коляска, упал на пол, потому что я зацепилась ногой за провод и потянула компьютер за собой.
Глеб нависал надо мной, а я ощущала себя ужасно неуклюжей и… огромной. Несмотря на то, что именно муж был сейчас тем, кто подавлял.
– Я не останусь замужем за тобой! – выдохнула в лицо Глеба, запрокинув голову. – Не останусь!
– Останешься! – рявкнул муж и, сделав шаг назад, наконец меня отпустил.
Я стояла напротив, дыша так надсадно, что заболели легкие. Смотрела на Глеба и не понимала, за что он так со мной. Что такого я сделала, что муж поступал так ужасно?
– А если решишь развестись, я заберу Теодора.
Выплюнув эти слова, Глеб усмехнулся. После чего сделал еще шаг к выходу из комнаты и бросил мне:
– Я за сыном.
Через пару минут за ним закрылась входная дверь. А я стояла, ища опоры у стены, и мне хотелось только одного.
Умереть.
***
– Оль, а чего у вас замки все нараспашку? – спросила мама, входя в квартиру.
Охнула, бросилась ко мне, запричитала:
– Господи! Что случилось? Что произошло? Что-то с Феденькой?
Я хрипло рассмеялась. Смех вырвался из горла вороньим карканьем. Феденькой мама называла Тео, не в силах смириться с тем, что ее внука зовут «не по-русски». И как раз приехала, чтобы посидеть с ним, пока мы с Глебом ненадолго сбежали бы в магазин и кафе. Ну… это были мои планы, которые, видимо, теперь уже не сбудутся никогда.
– С Тео все хорошо, мам, – передернула я плечами и, наконец, отлепившись от стены, направилась на неверных ногах к ноутбуку. – А замок открыт, потому что я забыла его закрыть за Глебом.
Моя обычная привычка. Я всегда провожала мужа, он целовал меня перед уходом, а потом я запирала дверь.
Подняв компьютер, который чудом уцелел после пике на пол, я со злостью захлопнула его и, поставив на стол, вдруг поняла – я больше не выдержу.
Из горла вырвался даже не стон – рев раненого животного. Мама испуганно выдохнула и снова бросилась ко мне.
– Оля! Что случилось? Кому мне нужно звонить?
Оклик вышел истеричным, что полностью отражало мое нынешнее состояние. Усевшись на краешек дивана, на котором рядом тут же устроилась мама, я разрыдалась так отчаянно и горько, как будто у нас и вправду случилась какая-то трагедия.
А я ее и ощущала – трагедию. Когда моя семейная жизнь уже была разрушена, но впереди ждали лишь новые потрясения и горечи.
– Так! Я звоню Глебу! – наконец, вскрикнула мама и схватилась за сумку, в которой лежал телефон.
– Не надо! – в ужасе отозвалась я. И добавила чуть тише: – Не надо ему звонить.
– Тогда немедля рассказывай мне все! Или связаться с Риммой? Что с Федей? Где он?
Я сжала ткань простой домашней футболки в пальцах. В костяшках появилась противная боль от того, с какой силой я вцепилась в одежду.
– Глеб поехал за Тео. Скоро привезет… ну, я надеюсь.
Запрокинув голову, я расхохоталась, хотя, звуки, вырывающиеся из моего рта, больше походили на истеричные рыдания.
– Что значит, ты надеешься?
– То и значит! Глеб сказал, что мне изменяет и у него есть другая.
Я встретилась с мамой взглядом. В любой другой ситуации выражение ее лица вызвало бы у меня улыбку – настолько ошарашенным оно стало. Я понимала природу этого удивления. Мама души не чаяла в моем муже, хоть во всех наших ссорах, коих до этого момента было совсем немного, и вставала на мою сторону. Но она была уверена, что лучшего мужа сложно найти.
И я была уверена в этом тоже. До этого дня.
– Рассказывай все! – велела мама.
Я сглотнула слезы, вновь подступающие к горлу. Мелькающие картинки того, как Глеб все это время врал мне и ездил к другой (а может и не к одной), как она кормила его ужином, а потом вела в постель, вызывали тошноту и желание вскочить и начать собирать вещи. И пусть все суды мира попробуют оставить Тео с отцом!
– Он сказал, что мне изменяет. Что я распустилась и стала толстой. Поэтому у него другая…
– Глупости! Глеб не мог не то, что так поступить, а даже сказать! – вступилась мама.
Я поднялась с дивана и зло посмотрела на мать. Почему она мне не верит? Считает, что я способна на ровном месте придумать такую глупость, а потом рыдать от того, что сама нафантазировала?
– Как оказалось, мог…
Отойдя к зеркалу, я посмотрела на свое отражение. Стало тошно от самой себя, хотя, до этого дня я не придавала такого острого значения тому, что набрала пару десятков килограммов. Да к тому же, была довольно высокой, и, в целом, лишний вес распределился довольно пропорционально.
Так вот почему Римма Феликсовна каждую нашу встречу буквально заставляла меня бросить ночные кормления Теодора? Намекала, что мне пора начать худеть, чего я пока не могла сделать, потому как двухлетний сын должен был получать полноценное молоко?
– Оль… Глеб не мог такого сказать… точнее, причина в чем-то ином. Не в твоем лишнем весе. Да и не верю я, что он от тебя гуляет.
Я хмыкнула, отирая вновь побежавшие по щекам слезы, а мама, встав рядом со мной, обняла меня за плечи и прибавила:
– Нужно подумать, что могло произойти. И не замешана ли в этом Римма.
– Римма Феликсовна? – нахмурившись, спросила в ответ.
Как будто у нас в окружении Римм было с избытком.
– Да. Мне кажется, в последнее время она стала к тебе очень придирчива. Ты мягкая, тебе проще сгладить и сделать так, как нужно другим. Римма всегда этим пользовалась, но по-другому она и не может. Она же у нас королева, – усмехнулась мама, но тут же поджала губы и, отойдя, вновь устроилась на диване.
– А вообще тебе действительно стоит заняться своим здоровьем. – Она вскинула руку, давая понять, чтобы я дослушала, и с жаром продолжила: – Федя уже взрослый, его вполне можно отучать от груди!
– Но педиатры во всем мире и воз говорят, что кормить до двух – оптимально, – возразила я.
Когда Тео родился, мною были перелопачены тонны информации о материнстве. Одна из которых гласила, что длительное вскармливание – залог будущего здоровья для ребенка. И для этого приведены множество исследований.
Конечно, мне хотелось сделать для сына все и даже больше. Я видела, с каким трепетом свекровь до сих пор относится к Глебу, своему единственному сыну. Несмотря на то, что ему уже тридцать семь. Да, она рано потеряла мужа, а Глеб – отца, но причина была далеко не в этом. Для нее это было проявление любви, как и для меня.
– До двух – прекрасно, – кивнула мама. – Феденьке же как раз третий годик только пошел.
Я прикусила нижнюю губу. Последним, что стала бы делать – худеть для того, чтобы муж меня не бросил. Оправдывать чужую нечистоплотность своими набранными килограммами я уж точно не собиралась. И для меня выход был лишь один. Развод.