Верность сестер Митфорд
![Верность сестер Митфорд](/uploads/covers/2024-04-02/vernost-sester-mitford-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мари Бенедикт
- Жанр: Историческая проза
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Верность сестер Митфорд" полностью
Лондон, Англия
Чарующие звуки симфонии летят по бальному залу. Слуги разливают золотистое шампанское в хрустальные бокалы. В легендарном особняке на Чейни-уок всё, вплоть до мельчайшей детали, сияет совершенством, а прежде всего хозяйка.
Там, в центре просторного бального зала, стоит она — восхитительная, статная, в длинном платье-футляре из шелка, платиновый оттенок которого перекликается с ее серебристо-голубыми глазами. Она протягивает свои унизанные бриллиантами руки навстречу гостям, излучая безмятежность и невозмутимое, неподражаемое спокойствие. Если бы мы были едва знакомы, я бы сочла эту ее сфинксову улыбку напускной или того похуже, но я знаю ее очень близко, как саму себя. И знаю: она именно такая, какой кажется, ведь она — Диана, моя сестра.
Я окидываю взглядом сверкающий позолотой и мрамором бальный зал, легко вмещающий три сотни гостей. Когда приглашенные начинают разбиваться на пары для танцев и занимать места, кажется, что они рассеиваются вокруг Дианы, как лучи вокруг солнца. Так происходит с самого нашего детства: она всегда сияет в центре, а мы, сестры, веером вкруг нее, как лучи. И не важно, что в прессе нас, сестер Митфорд, всех шестерых называют «золотой молодежью»: звезда — она.
Вечер скорее выглядит как новоселье Дианы и ее добрейшего мужа-красавчика Брайана Гиннесса в их фешенебельном особняке, чем как дебютный бал нашей младшей сестры Юнити. Куда, кстати, она подевалась? Я скольжу взглядом по залу, высматривая поразительно высокую восемнадцатилетку. Ей никогда не было дела до светских условностей, вот и в этот раз она, кажется, ушла в тень вместо того, чтобы привлекать к себе внимание — чего следовало ожидать на мероприятии в ее честь. Наконец я обнаруживаю ее в темном углу, увлеченно болтающую с Памелой, нашей сестрой, и Томом, нашим единственным братом, нашим золотым мальчиком. Из нас, семерых молодых Митфордов, тут нет только Джессики и Деборы, они еще слишком юны, чтобы выходить в свет.
Юнити, хоть и притворяется, что слушает, очевидно куда больше увлечена наблюдением за гостями вечеринки, чем беседой с Томом и Памелой. По крайней мере, здесь, на Чейни-уок, ей не придется дважды приседать в реверансе и отводить ножку назад, как перед королем и королевой, когда ее представляли ко двору в Букингемском дворце. Бедняжка Бобо, как мы зовем ее между собой, не славится грацией, так что мы, сестры, затаив дыхание держали друг друга за руки, пока она не завершила представление, не споткнувшись и не прыгнув на колени к одному из величеств. Но и тут не обошлось без неловкости: отводя ногу назад, зацепилась каблуком за подол, и душераздирающий звук рвущейся ткани разнесся по знаменитой приемной.
Серебристое мерцание, плывущее по бальному залу, привлекает мой взгляд, это Диана пробирается сквозь толпу. Как же они похожи на расстоянии — Диана и Юнити, думаю я. Обе высокие, с мягкими чертами лица и светлыми, сияющими волосами. Совсем другое впечатление, если присмотреться вблизи, и дело не в том, что наряд Дианы словно гладкая серебристая колонна, а Юнити щеголяет в серо-белом платье, которое на удивление плохо сидит, несмотря на бесчисленные визиты к портному. В который раз я благодарю судьбу, что родилась с блестящими черными волосами и зелеными глазами, а не голубыми; меньше всего на свете мне хотелось бы выглядеть «чуть-чуть недо-Дианой».
Музыка смолкает, и в другом конце зала я замечаю Ивлина Во. Восторг и тепло переполняют при виде милого друга. Сильнее я обрадовалась бы, только если бы появился мой неофициальный жених. Но это невозможно: мне ли не знать, ведь Хэмиш сам заявил, что не сумеет прийти, дав моим родителям, Муле и Пуле, еще один повод себя недолюбливать — вдобавок к нашей слишком уж затянувшейся многолетней помолвке. «Что за дела помешали твоему шальному женишку пойти на бал в честь сестры невесты?» — уничижительно поинтересовался Пуля во весь голос.
В такие мрачные моменты я задаюсь вопросом, не лучше ли было принять предложение сэра Хью Смайли: хоть он и сама банальность, но союз с ним спас бы меня от нынешних финансовых забот. И избавил бы от бормотания Мули, мол, хватит уже понапрасну болтаться в свете, ведь мне уже под тридцать, а мужа все нет.
Ивлин смотрит в мою сторону, и я машу ему рукой, приглашая присоединиться к нашему дружескому кружку. Эти люди, среди которых поэт Джон Бетжемен и фотограф Сесил Битон, — моя избранная семья. Почему бы не назвать их так? Те качества, которые Муля и Пуля, да и большинство знакомых мужчин, презирают во мне, эти парни обожают, им нравятся моя начитанность и остроумные замечания, особенно колкие. Только эти люди по-настоящему близки мне, и потому, конечно, Пуля презирает моих «денди». Даже среди своих пяти сестер я всегда чувствовала себя чужой. Все в доме вечно разбивались на парочки, начиная с детства — Джессика и Юнити, Памела и Дебора, Диана и Том, золотые двойняшки, — а я чаще бывала одна.
Прежде чем приветственно улыбнуться навстречу Ивлину, я скольжу языком по зубам, чтобы на них не осталось ни пятнышка сочно-красной помады. Разглаживаю руками платье, припоминаю про себя остроты, которые приберегла к нашей встрече. Все должно быть безупречно; никто из нас не хочет попасться на язык к насмешливому и язвительному Ивлину. Когда он шутит про людей не из нашего кружка, это очень забавно, но когда про тех, кто внутри, — уже не очень.
Но Ивлин не подходит. Более того, он вдруг разворачивается, словно его магнитом потянуло в другую сторону — в сторону Дианы. Мне делается дурно, и я знаю, что сама виновата. Когда-то Ивлин был только моим другом. Но он задумал написать книгу о выходках высшего общества и попросил познакомить его с Дианой, которая еще дебютанткой стала звездой и настоящим магнитом для журналистов благодаря красоте и обаянию. Я представила их друг другу на тропической вечеринке, которую Диана с мужем устраивали на своей яхте «Дружба».
Я не волновалась: знала, что Ивлин собирался невзлюбить молодую парочку и сделать их легкомысленными героями своего романа «Мерзкая плоть». Но стоило Ивлину подпасть под чары Дианы, как все изменилось. Теперь он так чертовски загипнотизирован, что я замечаю, как он морщится, если я называю ее Бодли — этим озорным прозвищем, обыгрывающим название издательства Bodley Head[1], я наградила ее еще в детстве, потому что ее голова всегда была непропорционально большой по сравнению с телом. Этакое крошечное несовершенство, практически незаметное другим, потому что красота ее поистине ошеломляюща.
Я быстро отворачиваюсь: не хочу, чтобы Ивлин или другие заметили мой пристальный взгляд. Не дело так таращиться, это выдает недопустимую слабость. Чтобы скрыть свою оплошность, я говорю:
— Похоже, поездка леди Теннант в Баден не принесла того «исцеления», которое так рекламируют спа-курорты.
Хотя раздается ожидаемый смех, я ненавижу себя за то, что опустилась так низко, добиваясь его. Как бы мне порой хотелось, чтобы моим оружием были не только острый язык и перо. Но тут друзья тоже начинают сыпать наблюдениями, и каждое следующее остроумнее предыдущего, так что в конце концов я буквально рыдаю от смеха. И только вытирая глаза, осознаю это.
Диана стоит, окруженная мужчинами, — привычная картина. Но она не смотрит ни на кого из них. И не влюбленный и богатый муж тому причиной. Ее серебристо-голубые, сверкающие глаза устремлены через многолюдный зал к тому, кого я меньше всего ожидала увидеть.
7 июля 1932 года