В лесах Пашутовки
![В лесах Пашутовки](/uploads/covers/2024-05-01/v-lesax-pashutovki-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Цви Прейгерзон
- Жанр: Проза
- Дата выхода: 2017
Читать книгу "В лесах Пашутовки" полностью
Об авторе
Цви-Ѓирш (Григорий Израилевич) Прейгерзон (1900–1969) родился в городке Шепетовка, на Волыни. Ровесник века, он на себе испытал все его тяготы и немыслимые катаклизмы. По хасидским местечкам Польши, Украины и Белоруссии прокатились фронты Первой мировой войны; ужасающие погромы гражданской смуты раз за разом несли их жителям разрушение, насилие, смерть. Цви видел это своими глазами, прятался от погромщиков в ямах и на чердаках, воевал с бандитами в составе Красной армии, а с установлением советской власти, как и многие другие молодые люди из обугленных, едва живых, истекающих кровью местечек, уехал учиться в столицу.
Окончив Горный институт, он стал виднейшим специалистом в области обогащения угля, автором учебников, обожаемым преподавателем нескольких поколений советских горняков. Но никто из его учеников понятия не имел, что при этом Прейгерзон еще и писал замечательные рассказы на иврите — языке, который любил с раннего детства. Писал втайне, в стол, прячась даже от домашних — ведь в Стране Советов иврит был запрещен как язык раввинов и лавочников. В Земле Израиля, куда писателю удавалось пересылать свои произведения, его печатали под псевдонимом А. Цфони.
Во время войны с фашизмом, налаживая для страны производство угля в Караганде, он начал роман «Когда погаснет лампада», вписывая ивритские слова между строчками тома «Капитала». Увлечение ивритом не прошло безнаказанным: в 1949 году Прейгерзон был арестован в рамках кампании борьбы с космополитами. Сидел в Воркуте, вышел шесть лет спустя и вернулся к преподаванию и, конечно, к писательству на иврите, главному делу своей жизни, — снова в стол, снова тайком от всех, даже от детей.
Этот подвиг верности языку кажется непредставимым. В самом деле, разве может писатель обойтись без своей языковой среды — без книг, газет, радиопередач, концертов, театральных спектаклей, живой дискуссии, уличного жаргона, элементарных бытовых разговоров? Как может он творить в полной глухоте, словно в барокамере, лишенный обратной связи, собеседника, возможности просто перекинуться словом на запретном, забытом, задавленном языке?
Прейгерзон смог. В одиночку он представлял собой почти все некогда роскошное древо российского иврита. Оторванный от стихии живого языка, он был сам себе и академией, и школой, и «Габимой», и Еврейским университетом. Он писал об исчезнувшем мире еврейских местечек на переломе эпох, в огне погромов, революций и войн. Именно ему суждено было запечатлеть три последних десятилетия этого мира, окончательно ушедшего, вернее, зарытого в расстрельные рвы, вылетевшего пеплом из труб крематориев в первой половине 40-х годов XX века. Именно Цви Прейгерзон поставил последнюю точку в летописи, начатой И.-Л. Перецом, Шолом-Алейхемом и другими певцами хасидских местечек. В этом и заключается его важнейшее значение для мировой литературы и мировой истории.
Книга «В лесахПашутовки» потрясает, оглушает — как может оглушить крик огромной толпы на площади. — Дина Рубина
Этот человек хранил огонь иврита, не давая ему угаснуть. — профессор Михаэль Занд, исследователь литературы
Цви Прейгерзон был редким явлением в ивритской литературе и не таким уж обычным в еврейской истории. Он имел как бы двойное духовное гражданство — советское и еврейское. — Аарон Мегед, израильский писатель
Когда вы читаете Прейгерзона, как он пишет о еврейском местечке, о революции и Катастрофе, вы вдруг видите: да это же то, чего нам не хватало все эти годы, — простой правды, достоверной, жизненной, не прячущейся за аллегориями… — Моше Шамир, израильский писатель