Кузнечик и монах
![Кузнечик и монах](/uploads/covers/2023-06-16/kuznechik-i-monax-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Стефан Савский
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Кузнечик и монах" полностью
Разумеется, любой из нас может умереть хоть завтра. Но если думать об этом, жизнь потеряет всякий смысл.
Рюноскэ Акутагава. «Юноши и смерть»
Уж не помню точно, но было это в Японии и даже, кажется, в эпоху Мэйдзи. Но время тогда было волнительное и трудное точно, как, собственно, и всегда.
Японцы уже официально облачились в новшества европейской одежды, уподобляясь гайдзинам1 практически во всём. Естественно, окончательно выбить из жителей Поднебесной их нравы и обычаи не удалось: сколько ни рядись в золочёный мундир, сколько ни пяль на худое тельце искусного материала чёрный фрак, сколько ни суй маленькую фигурку в необычайно пышное платье – всё равно японский дух в тебе сидит глубоко. Тот самый дух, который спокойно жил на островах Хонсю, Кюсю, Сикоку, Хоккайдо примерно два тысячелетия в людях, размеренно, словно черепаха, живущих своим уделом и изучавших живопись, искусство, каллиграфию, философию своего же производства, обращаясь так же и к китайским плодам. Как и везде в мире иногда жизнь на Японских островах омрачалась междоусобицами, бунтами и забастовками. Здесь также проливалась кровь, также было место предательству и воровству. Но с приходом европейцев Япония взорвалась (простите за каламбур). С приходом европейского мира появились европейские проблемы – с приходом европейского Бога появился европейский Дьявол… Ох! Какие дебри! Простите меня, не о том речь.
В такое время и происходило следующее событие, о котором я хотел бы вам рассказать. Может оно покажется вам мелочью, незначительным действом, но ведь из малого строится великое.
Вечерело. Небо, ближе к горизонту, потихоньку розовело. Вдали виднелась всё та же Фудзи, что повидала многое на своём веку. Выдержала она все 36 (плюс 10 дополнительных) видов на себя, хотя в некоторых местах казалась маленькой и неказистой; но Фудзияма своим мудрым духом даосских бессмертных присутствовала в больших волнах в Канагаве, виднелась с моста Маннэн в Фукагаве, выглядывала из-под горизонта в равнинах Фудзимигахара в провинции Овари и ломаной линией чудилась с островов Цукудадзима в Буё. Она также вырисовывалась своей верхушкой в саду изысканной сакуры, который был полон изобилием ярко-розовых оттенков. Давайте же заглянем в него.
Возле старинного самурайского домика этот сад раскинулся во всей своей красе. Маленький ручеёк протекал здесь тоненькой артерией сквозь алеющий бархат сакуры. Словно обручальным кольцом, небольшой деревянный мостик проходил своим ободком через узкое русло мельтешащей воды. Да… сад помнит ещё старого самурая Кио, который и насадил здесь такое количество этого прелестного растения. Этот старик, в прошлом великий воин, под конец жизни сошёл с ума, так что немудрена эта одержимость розовым цветом. Кио так полюбил цветок сакуры, что выбрал эмблемой своего рода именно его. Говорят, и дом свой он красил в розовый цвет. Вот ведь был чудак! Но сошёл с ума старик Кио из-за смерти своей любимейшей супруги, которая носила кимоно только этого цвета, – сакураиро, – цвета мимолётности бытия. Так вот, «мимолётностью» сад наполнялся каждый сангацу2, и всё время казалось, что этой мимолётности так много, как будто она стремиться к вечности, минуя уже ни одно поколение потомков полоумного Кио.
Вот один из потомков старого самурая лежит на мшистой земле. Ой! Какой он маленький! Своим костюмчиком он производил впечатление миниатюрного банковского клерка, который скребёт бумагу день и ночь, лишь бы заработать причитающиеся ему иены. Золотые пуговицы на передней части маленького мундирчика двумя рядами уткнулись в землю, тоненькие ножки в белых гольфиках и миниатюрных башмачках качались на ветру, а ручки подпирали пухленькую головку. Этот наряд – школьная униформа, стоившая определённых денег, но богатые потомки полоумного самурая могли себе это позволить.
Что же делало это маленькое создание? Мальчик рассматривал каждую травинку, каждый листик, каждый цветочек на земле. И интересно было ему настолько, что оторваться на ужин было невозможно.
Ага! Вот кузнечик! Малютка затаила дыхание. Усики насекомого медленно развивались, брюшко зеленело, а крылышки радугой поблёскивали на солнце. Сколько удивления было в глазах у мальчугана, ведь это его первое знакомство с кузнечиком вживую. Хоть ему уже было 5 лет отроду, но так близко на кузнечика он смотрит впервые. Ребёнок видел его в зоологической книжке своего отца. Там же это насекомое было большим, – на всю страницу огромного пособия, – а в реальности кулачок мальчика уже мог служить домиком для кузнечика. Дитя уж было хотело засмеяться, но вовремя себя остановило. Лишь бы не спугнуть. Улыбка прорезала всё личико малютки, а миндалевидные глаза совсем скрылись под белоснежной кожей век его. Кривые маленькие желтоватые зубки торчали из его миниатюрной милой улыбки искреннего удивления.
Шёпотом он произнёс аккуратные слова, которые должны были разнежить любого взрослого, наблюдавшего за этим безобидным созданием:
– Здравствуйте, Кузнечик-сан! Как я рад вас видеть! Как ваши дела?
Кузнечик, кажется, «умилившись» от этих слов и от улыбки мальчика, ответил своим скрежетанием. Он держался за тонкую, но стойкую травинку, которая могла выдержать его, не сгибаясь. Маленькие бусинки-глазки насекомого сверкали, крылышки порхали и бликовали, а тоненькие конечности (что-то на подобии ножек) дёргались, издавая успокаивающий гимн близившейся ночи. Радости дитяти не было предела, ведь для мальчика этот скрежет означал приветствие самого самурая.
Пытливый детский ум родил в голове мальца следующий вопрос, адресованный зелёному самураю:
– Кузнечик-сан, а где же ваш самурайский меч? Как же вы охраняете этот сад без него?
Зелёный самурай опять спокойно проскрежетал в ответ, что для малютки, имевшей большое воображение, означало следующее: «Я забыл взять его с собой, так как сейчас он мне не нужен! Всех врагов и злых духов, начиная они и заканчивая кицунэ, я разогнал». Торжественные смешки то и дело выходили из улыбки мальчика. Его ножки, поднятые вверх, начали болтаться всё чаще и быстрее, а ручки уже сжали друг дружку, как бы стараясь взять малютку под свой контроль и усмирить детский пыл и искренние позывы ликования.
Что интересно, Кузнечик-сан был самым храбрым из всего своего рода, ведь сидел он перед мальчиком долго, как бы изучая эту черноволосую человеческую особь монголоидной расы. Но нельзя же так долго сидеть на одном месте! Крылышки и ножки могут затечь. Надобно бы размяться. Кузнечик начал готовится к прыжку: напряг своё тельце, изогнулся, выпрямил усики, направив их назад, будто зализав, выпячил ножки… Мальчик всё это наблюдал и уже пищал от нетерпения…
Он прыгнул! Прыгнул ввысь – поближе к краснеющему вечернему небу! Такая грация не всем свойственна, но кузнечик владел ей с лихвой. Взгляд мальчика был сосредоточен на прыжке самурая: голова малютки сделала дугообразный оборот в сторону прыгуна. Здесь непорочное создание не смогло сдержать своего искреннего детского смеха. Мальчик поднялся с мшистой земли и громко произнёс:
– Ура! Слава Кузнечику – хранителю садов сакуры! Ура! Слава победителю злых духов!
Кузнечик-сан пролетел где-то 3 кэн3 в длину, приземлившись рядом с деревянной ступенькой старинного домика, который построил старик Кио лет 500 тому назад.
– Ухты! – торжественно произнёс мальчик и подполз к бесстрашному зелёному самураю, – Научите ли вы меня так прыгать, Кузнечик-сан? – и торопливо прибавил – Я учусь быстро! Со мной много хлопот не будет!
Кузнечик ответил своим мелодичным скрипичным языком. Для малютки это означало, что «хранитель сада» возьмёт его в ученики, но «нужно учиться усердно и следить за всеми движениями пристально». Мальчик с радостью присел на землю, согнув ноги в коленях и подняв их так, как делает Кузнечик-сан.
И вот опять: зелёный самурай прыгнул так высоко, что голова мальчика чуть ли не опрокинулась назад и не потащила за собой всё тело, что привело бы к больным последствиям. Приземлился Кузнечик теперь ближе к маленькому мостику. Малютка повторила трюк и лягушкой переместилась на один сяку4 вперёд, что было далековато от «хранителя сада». Кузнечик же не остановился, а продолжил показывать мастер-класс своему пятилетнему ученику, который продолжал жабкой повторять его движения. Они прыгали и прыгали, но…
Вдруг, старая Камэ, – бабушка мальчугана, – вышла в сад, так как ей стало интересно, что можно так долго делать маленькому несмышлёнышу среди деревьев сакуры вечером наедине с самим собой. На ней красовалась сероватая и немного потёртая юката в бесчисленном серебристом рисунке фамильной эмблемы рода потомков старика Кио с жёлтым юби такой ширины, что он собой покрывал всю истлевшую от тяжких прожитых лет грудь и талию. Ноги её, обутые в гэта отличного качества, делали маленькие шажочки по небольшой веранде старинного дома полоумного самурая Кио.
– Тоши! Несносный мальчишка! А ну ка! Иди в дом! Уже темнеет! Кхе-кхе!
Мальчик не заметил бабушки, продолжая повторять всё за Кузнечиком. Старая Камэ была немного слепа, и увидеть внука с первого раза не смогла, зато она услышала быстрое дыхание мальчугана, из-за усердия уже покрывшегося потом. Бабушка вышла в потемневший сад и… наступила…
Что-то хрустнуло под её гэта, причём хруст был аккуратным, словно лезвие катаны прошло по стеблям бамбука. Тоши спешно встал на ноги и, тяжело дыша, подошёл к Камэ. Старушка осторожно подняла свою миниатюрную сухую ножку, а под ней валялось изрубленное на три части бездыханное тельце «хранителя сада»: последний раз шевелились усики и в конвульсиях бились тонкие ножки, в последний раз блеснули бусинки-глаза. Ошеломлённое дитя затаило дыхание и подняло свои глаза, начинающие блестеть отчаянной слезой, для того, чтобы пронзить жалостливым и неистовым взглядом старую Камэ. Старушка охнула и хотела обнять малютку, но плаксивое личико отвернулось от неё.
Тоши побежал сломя голову через мостик в чащу деревьев сакуры. Уже стемнело. Вытирая слёзы и продолжая спешно перебирать своими ножками, отталкиваясь спиной то от одного ствола, то от другого, попадавшихся на пути, он споткнулся о выпирающие корни древних деревьев и упал плашмя на чёрную землю. Малютка хныкала и кричала:
– Умер великий хранитель садов сакуры! Умер мой друг и учитель! Повержен простой тапкой! Великий воин и такая смерть! Мой друг…
Через какое-то время с фонарём в руках, перебирая тонкими маленькими немолодыми ножками, к Тоши приблизилась старая Камэ. Она была так взволнована случившимся прецедентом, что по дороге оставила один гэта стаять на земле возле трупа Кузнечика – бывшего хранителя садов сакуры.
– Что случилось, дорогой мой внучек? Что я не так сделала? – спросила у Тоши ничего непонимающая старушка.
– Ты убила моего друга – самурая Кузнечика! Он пытался меня научить прыгать выше своей головы, а ты взяла и наступила на него! – весь в слезах ответил ей мальчик, поднимаясь с мшистой земли и массируя ушиб колена.