Хозяин Амура
![Хозяин Амура](/uploads/covers/2024-05-05/xozyain-amura-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Дмитрий Хван
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Приключения
- Дата выхода: 2011
Читать книгу "Хозяин Амура" полностью
– Тяга мала, – покачал головой бывший заместитель главного инженера с мурманского 'Ремстроймаша', глядя на 'Орёл'. – Надеюсь, сегодня лыжи при посадке не повредим, как в позапрошлый раз. Эх, но двигатель слабоват…
– А кто сказал, что мы дорабатывать его не будем? Да и нефти у нас скоро будет достаточно, сам знаешь, – ответил Лисицин и, увидев приближающегося Соколова, снял рукавицу и протянул руку для рукопожатия:
– Начинаем, Вячеслав Андреевич? Мы готовы.
– Готовы? – обратился к мотористу Соколов.
– На этот раз двигатель даст максимум своих возможностей, – всё так же мрачно говорил Владимир Рудаков. – Но бензина мало, да и дряной он, Вячеслав Андреевич.
– Ничего, Владимир Михайлович, скоро будет достаточно, а качество улучшим! – проговорил Соколов. – Пока химики дают, сколько могут. Ну так что, объявляем, мужики?
– Да! – одновременно ответили оба инженера.
Двигатель, установленный на 'Орле', чихнул несколько раз, выплюнул пару клубов дыма, после чего завёлся и громко застрекотал, набирая обороты.
Пилотировал биплан единственный на всю ангаро-амурскую державу человек, который имел непосредственное отношение к полётам. Бывший лётчик палубной авиации Иван Погудин, уволенный в начале девяностых со службы, вместе с друзьями и коллегами-горемыками восполнял тягу к вышине в авиаклубе, который располагался в посёлке Мурмаши. Там мурманские авиалюбители частенько летали на дельталёте, а потом им посчастливилось опробовать в небе и 'Цесну – 172'. На Новую Землю Иван попал так же, как и многие – по знакомству. Случайных людей среди технического персонала экспедиции практически не было. А когда первые энтузиасты взялись за сборку планёра, за расчёты этой конструкции на прочность, Погудина тут же вызвали из Албазина, где он заведовал материальной частью поселка, в Ангарск. Как он только не покалечился за всё это время? Бывало, потеряв на старте управление над машиной – отвалилась тяга от элерона, он влетал в покрытый глубоким снегом берег, ломались при посадке лыжи, было множество других проблем, которые сопровождали нелёгкий путь создания опытного образца машины.
За последние два месяца, в течение которых осуществлялась подготовка к показательному полёту 'Орла', не было ни одной аварийной ситуации, кроме повреждения одной из лыж при посадке. Пролетев без единого нарекания контрольные полсотни километров вдоль ангарских порогов, биплан был транспортирован к Ангарску для его официального явления. Более всего летательный аппарат напоминал советский самолёт По-2. Фюзеляж, крылья, воздушный винт и хвостовое оперение у "Орла" были сделаны из дерева, а шасси и костыль – из стальных трубок. Фюзеляж представлял собой четырёхгранную ферму с обшивкой из фанеры. Крылья обшивались шёлковым полотном, выменянным у халхасцев. Против красных звёзд на хвосте и крыльях никто не возражений не имел. Сам лётчик походил на советского пилота времён освоения Арктики – меховые брюки и куртка, на ногах были тёплые унты. Меховая же шапка, под которой находилась облегающая лицо маска с прорезями для глаз, и защитные очки.
Ангарский люд тем временем толпился на западном берегу реки, кто побойчее, спустился на покрытый снегом лёд. Многих детей и подростков заранее привозили из других посёлков – Усолья, Белореченска, Васильево, Новоземельска. Был тут и сын московского боярина Пётр Беклемишев, и сын крестьянский Иван Засурский, и дочь польского шляхтича Мария Вуйтек, и молодой даурский князь Ювеналий Гугударов. И пусть старшее поколение всё также ворчливо и недовольно реагировало на постоянно появляющиеся в их жизни новшества, будь это обязательная военная подготовка со стрельбой или же рекомендации по землепользованию, молодое поколение, будто в пику им, впитывало всё новое, словно губка. Молодёжь стремилась узнать больше, повторить за учителем или наставником, чтобы в итоге встать с ними на одну ступень. Отмечая это, и Соколов, и Радек, и остальные первоангарцы старались передать молодым все свои знания и накопленный ими опыт – ведь пройдёт ещё пара десятков лет, и начнут уходить из жизни те, кто создал державу среди тайги, кто замирил окрестные племена, кто явлением своим в этот мир уже изменил слишком многое. И сегодня люди, которые сменят их и, как надеялись члены двух экспедиций, продолжат великое дело просвещения, находились тут, в ожидании важнейшего события в их жизни.
К берегу Ангары то и дело прибывали повозки из столовых, привозя горячий чай, компоты и пирожки. Атмосфера праздника поднимала людям настроение, заставляла детей дурачиться, но все разом замерли, когда музыка, что гремела из установленных на берегу репродукторов, внезапно смолкла, а оттуда послышался твёрдый голос Соколова:
– Граждане Руси Сибирской! Друзья! Сегодня знаменательный день для нас всех! После долгих лет напряжённой работы, после многих неудач и ошибок, преодолев которые, наши инженеры создали эту машину, мы с гордостью представляем вам всем 'Орёл'!
Оглядевшись, Вячеслав выдохнул облачко пара в открытое окошко причального радиопоста и снова заговорил:
– Пускай же здравствует просвещение! Ибо только наука движет вперёд наше общество! Я обращаюсь к вам, юные ангарцы, овладевайте знаниями и техникой! Овладев ими, вы сможете многое!
Снова сделав паузу, Соколов отдал экипажу 'Орла' команду:
– Внимание, вылет разрешаю!
Нарастающее тарахтенье двигателя биплана далеко разносилось по окрестности, заставляя взрослых мужиков, привыкших уже к машинам и механизмам, креститься с затаённым страхом. В отличие от своих сыновей и дочерей, чьи восторженные взгляды было не оторвать от выкрашенного в зелёно-голубые цвета 'Орла', они не могли до конца побороть в себе изначальное неприятие непознанного. Покуда в Ангарске был отец Кирилл, он, разговаривая с паствой, наставлял их в том ключе, что развитие науки не есть зло, а лишь продукт ума человека. Сейчас же, в его отсутствие, брожение в умах старшего поколения только усиливалось. Это заставляло руководство державы пересматривать многие условия размещения и работы с новопоселенцами. Вопросы религии продолжали тяготить атеистов, которых было большинство среди первоангарцев, вызывая спорадические конфликтные ситуации. Как говаривал профессор Радек, 'вся надежда на горящие сердца и пытливый разум' тех, кто сейчас обучается и уже начинает учить других.
Погудин, помахав собравшимся рукой, надел защитные очки и показал большой палец своей команде, стоявшей неподалёку. Потом пилот перевёл ручку сектора газа в упор, увеличивая обороты двигателя и выждал с минуту, наблюдая за работой мотора, пока винт с воем молотил морозный воздух. Наконец биплан, оторвав лыжи от наста и неловко покачиваясь, начал выруливать на взлёт под восторженные крики и пронзительный свист с берега. Разбег был недолог, и вскоре 'Орёл', шумно стрекоча мотором, поднялся вверх. Люди высыпали на заснеженный лёд Ангары, провожая удалявшийся от них самолёт ошалелыми воплями радости. Мальчишки побежали вслед за ним, то и дело кувыркаясь в снегу. Вокруг царила непередаваемая эйфория, чувство полнейшего восторга – наверное, то же самое творилось в городах и сёлах Советского Союза в день полёта Юрия Гагарина. Смолкший было шум биплана возвращался вновь – Иван Погудин, развернувшись над тайгой, теперь заходил на посадку, покачивая крыльями своей машины.
– Ну, теперь молимся, чтобы всё было хорошо, – невесело усмехнулся Рудаков, поглядывая то на коллегу, то на приближающийся биплан.
– Да ну что ты всё ноешь, Володя? – раскрасневшийся от мороза и радостного волнения Лисицин потряс друга за плечи и приобнял:
– Всё должно быть хорошо, запомни!
Снижаясь для посадки, 'Орёл', казалось, зависал над Ангарой, оглашая всё вокруг шумом работающего винта и рокотом двигателя, и вскоре лыжи коснулись снежного наста – раз, другой, будто пробуя его на прочность. Погудин посадил биплан без единой помарки. Постепенно сбавляя скорость, машина проехала мимо восхищённых ангарцев, мимо группы инженеров и вскоре, резко набрав скорость, с шумом вновь устремилась в небо. Ещё около получаса Иван летал над посёлком, тайгой и широкой лентой реки, сжигая драгоценное горючее – что же его теперь жалеть?! Воистину, это был великий день для всех ангарцев! И даже Владимир Рудаков, наконец, позволил себе принять участие во всеобщем праздновании, продолжавшемся до глубокой ночи, и вновь не обошлось без фейерверка.
Раннее утро следующего дня.
Вячеслава разбудили, когда на улице было темным темно – посланный дежурным радистом паренёк-стажёр примчался к дому Соколова и передал через сидевшего при входе охранника:
– Необходимо прибыть в радиокомнату для срочных переговоров с Новоземельском!
Дарья успела застать мужа перед дверью в коридор, спустившись сверху – Вячеслав уже надевал тёплые сапоги.
– Что случилось, Слава? – спросила она с волнением, щурясь от света подвешенного фонаря.
– Да ничего! – нахлобучивая меховую шапку, отвечал муж. – Радек опять наверное что-нибудь придумал среди ночи, теперь хочет поделиться.
– За ним это водится, – зевнув, проговорила Даша. – Не задерживайся только…
Только теперь Соколов решил обидеться на старого товарища, высказать ему в шутку, конечно, пару ласковых. Да тут же забыл о своём решении, едва только толкнул дверь. Дверь поддалась с трудом, а в лицо вместе с тугим и холодным ветром бросился ворох колючих снежинок. Один из охранников-дауров, из которых состоял рядовой и сержантский состав кремлёвского гарнизона, подняв воротник, проследовал за Вячеславом, прикрывая лицо рукавицей и что-то шипя на своём языке. Ночью поднялась сильная метель и упала температура, что было привычным явлением для марта, да и в апреле, бывало, вместо ожидаемой оттепели мог вдарить мороз и высыпать снег. С некоторым трудом, из-за дующего в лицо сильного ветра, Соколов добрался до двухэтажного здания клуба, на втором этаже которого располагалась радиостанция, комната отдыха радистов, небольшое общежитие и учебный класс радистов-стажёров. Амурец, первым поднявшись на крыльцо, потянул на себя массивную ручку входной двери, которая была обита по краям кожем для защиты от сквозняка. Войдя в 'предбанник', где, в отличие от улицы, царила тишина и покой, они оставили верхнюю одежду, и вошли в едва освещённую прихожую, откуда тянулся полутёмный коридор. Там, впереди, бил яркий свет из открытой двери радиокомнаты.
– Максим, ну что там такого срочного? – выкрикнул Соколов, направляясь туда.
– Товарищ Радек вызывал! – тут же показалась из дверного проёма вихрастая голова стажёра. – Ждёт…
– Сеня, сядь, попей чайку, – войдя в комнату, предложил охраннику Соколов, уже давно уяснивший, что отправлять того спать дело пустое… Инструкции начальника гарнизона амурские гвардейцы выполняли беспрекословно, не взирая на чины.
– Ну что тут… Ангарск на связи! Соколов слушает! Приём! – Вячеслав сел в освобождённое радистом кресло у рации.
– На связи Новоземельск! Радек! Приветствую, Слава! – голос профессора показался начальнику взволнованным.