Нелюбовь
![Нелюбовь](/uploads/covers/2024-05-06/nelyubov-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Лена Сокол
- Жанр: Любовные романы
Читать книгу "Нелюбовь" полностью
12.1.
Сизое небо затянуто оранжевыми облаками. Еще минуту назад я думал о том, как это красиво, но теперь вижу Алену и напрочь забываю о том, что занимало мои мысли мгновение назад.
– Проходи, – говорит она и отступает в глубину коридора.
Как же сильно Алена изменилась за последние дни. Я все еще не могу привыкнуть к ее новой прическе, одежде и манере смотреть на меня из-под ресниц – лукаво, по-женски, словно желая, чтобы я раскрыл секреты, хранящиеся в ее взгляде. И вроде это все еще моя лучшая подруга – простая, понятная, такая родная, но уже повзрослевшая, и вместе с этим взрослением выстроившая между нами какую-то невидимую стену.
Я не знаю, может, так бывает у всех разнополых друзей: мальчики и девочки растут, меняются, оформляются внешне, и внутренне у них тоже появляется все больше различий. Но я не хочу, чтобы это странное и неуловимое ощущение, что мы постепенно отдаляемся друг от друга, развело нас по жизни в разные стороны. Алена нужна мне. И именно поэтому я здесь.
– Что-то случилось? – Спрашивает она, когда я закрываю дверь.
– Почему ты так решила? – Под ее взглядом я чувствую себя так, будто и одежда, и обувь, и вообще весь мир мне стали не по размеру.
– Ну… ты пришел. – Аленка пожимает плечами.
«Потому, что только с тобой мне спокойно и хорошо. Это уже рефлекс. Мне плохо – я иду к тебе, ты рядом – и мне становится лучше. Я с детства не знаю другого способа обрести гармонию и покой. Ты – моя тихая гавань, мой уютный дом».
– Я скачал последний сезон «Завтра не наступит», – показываю ей флешку, – предлагаю посмотреть!
«А еще мне нужны ответы. Кажется, я запутался. Вообще перестал понимать, что чувствую, и что творится у меня внутри».
Алена бросает взгляд на настенные часы и напоминает:
– Завтра в школу.
– Две серии. – Обещаю я.
– Хорошо. – Соглашается она, пожав плечами. – Горячие бутерброды?
– Да-а-а. – Радостно тяну я.
– Сейчас сделаю.
– Я помогу.
Мы вместе отправляемся на кухню.
Алена достает из холодильник колбасу, сыр, майонез, а я не могу оторвать взгляда от ее спины и того, что находится ниже. У меня нет морального права любоваться ее фигурой и думать о ней, как о девушке, и это не только потому, что я сегодня днем пригласил на свидание Полину, но еще и потому, что это обязательно разрушит нашу с ней дружбу.
И тут мне вдруг вспоминается один момент – на праздновании окончания учебного года три месяца назад. Это длилось всего секунду: когда Алена прильнула ко мне во время танца и посмотрела так, как никогда на меня не смотрела – глубоко в душу. И тогда я тоже ровно на секунду вдруг представил, что было бы, если бы мы с ней стали еще ближе друг к другу. И эта мысль настолько смутила меня тогда, что я сам себя испугался. И навсегда запретил себе даже думать о чем-то таком.
А теперь неожиданно об этом вспоминаю. И первая мысль: нельзя ей говорить, она посчитает меня сумасшедшим. Нашей дружбе придет конец, а я так не хочу ее потерять. Я просто не смогу без своей Лельки.
– Мур. – Кладу на стол хлеб. – Я нарежу, о’кей?
Она берет нож:
– А я колбасу. Мяу.
Нарезая хлеб на тонкие ломти, я искоса наблюдаю за ней. Алена кажется спокойной, но это не так. Естественность, что царила раньше между нами, испарилась. Мы оба напряжены, и это совершенно очевидно.
– Если хочешь что-то сказать, скажи. – Улыбается она.
Ее волосы колышутся как золотые морские волны вокруг головы. «Не смотри на нее так», – запрещаю я сам себе. И снова тайком смотрю.
– Я переживаю за тебя. – Признаюсь ей.
– Почему? – Алена берется за сыр.
– У меня в голове пазл не сходится. Вчера все, что тебя волновало, это музыка, велосипед и поедание пиццы в берлоге, а сегодня ты собираешься на свидание. С парнем. С настоящим парнем. – Я усмехаюсь тому, насколько, должно быть, наивно звучат мои слова. – Для меня ты еще маленькая девочка, Лелька. Та маленькая девочка, которой нужно подать руку, когда лезешь в домик на дереве. Девочка, с которой нужно угонять от старших ребят, которым она попала в затылок косточкой из рогатки. Та девочка, которой ты помогаешь зашить дырку на штанах после того, как вы штурмом взяли соседский забор. Я все еще не готов к тому, что ты повзрослеешь, но это уже произошло. Как так?
– Так и ты повзрослел. – Улыбается она. – И тоже собираешься на свидание с девушкой. Разве мы так сильно отличаемся друг от друга?
– Но это я всегда нес за тебя ответственность.
– У меня все будет хорошо. – Обещает Алена. – Не переживай. Намажешь майонез?
Ее голос звучит легкомысленно. Она не понимает, о чем я. А сказать конкретнее у меня не получается, я еще и сам не разобрался, что именно должен сказать и как, чтобы Алена меня поняла.
– Давай. – Раскладываю хлеб на тарелке и беру майонез.
– Только капельку. И размажь ложкой.
– Ага. – Я беру ложку. – Просто я не хочу, чтобы все закончилось.
– Что именно?
–
Алена мягко дотрагивается до моей руки.
– Так и будет. – Она произносит это с таким теплом, что даже воздух вокруг меняет цвет. – Ближе и важнее тебя у меня никого нет.
– Только папа.
– Только папа. Но это другое.
– Другое.
Мы обмениваемся смущенными взглядами и возвращаемся к бутербродам. Не припоминаю, чтобы мы вообще прежде стеснялись друг друга, а теперь это неотъемлемая часть нашего общения.
– Как он, кстати?
– Так пока и не звонил.
– Ничего, еще позвонит, как будет возможность.
– Да. Я тоже так думаю. – Алена раскладывает ломтики колбасы по бутербродам. – А что Дрыга?
– А что он? – Я кладу сыр поверх колбасы.
– Ксюше кажется, что он избегает ее.
– Серьезно? – Меня накрывает волной сочувствия по отношению к этой девушке. – Ну, ты же знаешь, это Леха. Стоит ему слишком сблизиться с кем-то, и он дает заднюю.
– Мог бы и объясниться, она переживает.
– Его поведение и есть объяснение. – Вздыхаю я. – Он напуган до чертиков и на большее не способен. Это самозащита.
– Чем он напуган?
– Что это все по-настоящему. А ему не надо так.
– Может, у него появился кто-то?
– Не знаю. Но он знакомился с какой-то девчонкой на вечеринке.
– Да? – Алена округляет глаза. – Жесть… Вот козел!
– Уверен, Ксеня переживет. Они встречались-то… сколько? Всего месяц?
– Да.
– Думаешь, можно за месяц полюбить человека по-настоящему?
– Влюбиться можно и за секунду. – Уверенно отвечает она. – Достаточно понять, что это твой человек.
– С одного взгляда?
– Да. – Кивает Алена. – Но кому-то и нескольких лет недостаточно.
Я задумываюсь над тем, что она имела в виду. Что, если ее слова обо мне? Что, если Алена тоже думала о том, что мы с ней… мы могли бы быть вместе?
– Ставлю на полторы минуты. – Говорит она, убирая тарелку с бутербродами в микроволновку. – А ты иди, включай сериал.
Меня не нужно долго уговаривать, я поднимаюсь в ее комнату, беру ноутбук, открываю и вставляю в него флешку. Пока файл грузится, поправляю подушки и удобно устраиваюсь на кровати в ожидании подруги. Оборачиваюсь на щелчок, который издает ее телефон, лежащий на тумбочке, и машинально беру его в руку. «Двенадцать сообщений от Koschei The Deathless» – высвечивается на экране. У меня неприятно сводит живот.
Если до этого часть меня упорно отрицала наличие чувств к Алене, то теперь она буквально поднимает бунт в душе: «Скажи ей, скажи ей, скажи! Не отдавай ее никому!» И меня вдруг прибивает к кровати осознанием того, что я капитально облажался. Какие еще нужны подтверждения, если меня буквально скручивает от ревности, едва я позволяю себе мысль о том, что Алена может быть с кем-то другим, кроме меня?
Но когда она входит в комнату, я уже «беззаботно» играю на гитаре. Мне нужно было куда-то спрятать глаза и руки, чтобы не выдать свое состояние. Я не могу вывалить на нее все прямо сейчас. А что, если Алена меня отвергнет? Что, если я все себе придумал, или она не чувствует того же? Столько всяких «но». И что вообще делать с Полиной, свидание с которой уже назначено?
– Помнишь, когда нам обоим было лет по четырнадцать, мы круглыми сутками учились играть на этой гитаре? – Спрашивает Алена, усаживаясь на постель.
– Мы стирали пальцы до кровавых мозолей. – Отвечаю я, убирая инструмент в сторону.
– А сколько радости было от первых успехов.
– Ты играла ночами, чтобы днем утереть мне нос. – Говорю я, наклоняясь на подушку.
– Откуда ты знаешь? – Алена ставит тарелку с бутербродами на постель и придвигает ноутбук.
– Дядя Андрей сказал. – Улыбаюсь я. – Тебе все время нужно было соревноваться, и ты ни в чем не хотела мне уступать.
– Просто ты всегда задаешь высокую планку, и мне хочется соответствовать.
– Это давно уже не так. – Говорю я, придвигаясь к ней. – Мне кажется, ты приняла у меня эстафету, и… теперь я в отстающих.
– Люблю побеждать. – Непринужденно смеется она.
Тянется ко мне, и мое сердце на мгновение замирает. Но Алена всего лишь берет с тумбочки свой телефон. Я внимательно слежу за ее лицом, когда она смотрит на экран. Оно буквально расцветает. Вот, что она чувствует, когда видит его сообщения – восторг, трепет, радость. Но на удивление, у нее не возникает желания просмотреть их: Алена убирает телефон на место и падает обратно на постель.
– Врубай! – Командует она, прижавшись затылком к моему плечу.
Я тянусь, чтобы нажать на кнопку, и как бы невзначай слегка меняю позу – так, чтобы ее голова оказалась у меня на груди, а сам обнимаю ее левой рукой. Алена не сопротивляется, раньше такая близость была для нас естественной и не подразумевала никаких скрытых смыслов и подтекстов. Она уютно устраивается в моих объятиях, подает мне бутерброд, и мы начинаем просмотр.
Самое приятное в совместном просмотре фильмов это возможность делить реакцию на двоих. Смешной момент – мы хохочем вместе, страшный – я обнимаю ее крепче, волнительный – она вцепляется в мою руку. Но сегодня я открываю для себя другую, самую волнующую сторону этого действа: когда Алена засыпает на моем плече, я осторожно втягиваю носом запах ее волос, а затем нежно целую ее в макушку.
По моему телу проносится целая лавина ощущений. И почему я не делал этого раньше? Как мне не приходило это в голову? Как у меня получалось сдержаться?
Я целую ее еще раз и обнимаю сильнее. Алена что-то бормочет во сне, а затем поворачивается, кладет щеку мне на грудь и обвивает меня руками. Ее лицо кажется таким безмятежным и чистым, что мне хочется прикоснуться своими губами к ее векам, к носу, к сочному рту.
Но я боюсь разбудить ее. И… разочаровать. И… не знаю, что это за чувства, которые заставляют мое сердце грохотать так сильно, что слышно, наверное, даже на соседней улице.
А Алена не слышит. Она спит на моем сердце, как на чертовой бомбе с часовым механизмом. И не боится ничего.