Родина – за нами!
![Родина – за нами!](/uploads/covers/2024-04-17/rodina-za-nami-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Родина – за нами!" полностью
Глава тридцать четвертая
'Принимая бой РДГ делает выбор
Оставшиеся должны осознавать его полностью'
('Подготовка личного состава войсковых РДГ,
Согласно требований БУ-49'
изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф. Д, Тарас Ф. С.)
Немец в плаще упрямо пытался подняться, несмотря на полученные в грудь гостинцы от капитана. Существо же, которого Расул зацепил лишь по касательной, ушло в сторону, и тут же, не останавливаясь, выстрелило вверх с невозможной, казалось бы, позиции. С добрым десятком попаданий, которые должны были его убить. Взмыло вверх, снова рванувшись к ним.
Куминов успел уловить краем глаза, как метнулся в сторону Шутяк, разворачиваясь к ним спиной и перевешивая ПП за спину. Хрусталев уже помогал ему снять короткое тело пулемета, а, значит, они увидели что-то, что требовало именно его огня. Капитан понимал, что выстрелы из «люггера» не пройдут для них даром, но все же надеялся на небольшую фору по времени. Да, видно, не судьба. Но сейчас важнее был зверь, летевший в их сторону.
Воронков подхватил с пола тяжелую, ограниченную толстыми металлическими полосами сетку, так недавно выбитую им самим. Крутанул и метнул ее в существо, когда-то бывшее человеком, и ставшее странным и страшным зверем. Существо ударило ее в полете, отправив в сторону, хлестко ударив лапой с большими кривыми когтями. Капитан успел заметить желтые звериные глаза, пересеченные черной полоской зрачка и большую, и не останавливающуюся в своем раскрытии пасть, украшенную острой полосой загнутых острых зубов. Страшная и завораживающая в своей нереальности картина. Он, если бы оказался здесь один, не успел бы и испугаться, так как зверя в одиночку было не остановить. Но он-то не один. Его одновременно поддержали, при подлете мохнатой живой машины Расул и Воронков. Толстые стволы пистолетов-пулеметов, метящие точно в эту темную пасть, несшуюся к ним сверху, остановили зверя.
Прервали этот дикий прыжок, всадив в него по полному магазину, превратив голову в дуршлаг, с летящими в сторону ошметками волос, кожи, крови и костей. Зверь упал вниз, тяжело и шумно, с глухим звуком ударившись об бетон. Куминов уже не смотрел в его сторону, слыша чужие выстрелы сзади, где их прикрывали Хрусталев и Шутяк. Метнулся в сторону немца-офицера, клубком прокатившись по полу, сгруппировавшись и удачно избежав попаданий. Встал на колено, пригибаясь, оказавшись рядом с живучим «кожаным» в высокой фуражке. Глаза немца, яростно блестевшие и уставившиеся прямо на него, расширились. Капитан не стал думать, влепив короткую очередь в аккуратную прическу. Не хочешь нормально умирать, фриц, так заставим, никуда не денешься.
Оглянулся, видя, как Расул прижал Сашу к полу, перевернул тележку, вытащив ее из угла. Воронков стоял на колене, стреляя в сторону длинного тоннеля, открывшегося за разошедшимися в сторону толстыми пластинами дверей на роликах. Шутяк просто лежал на полу, разложив сошки пулемета и паля вперед, нисколько не скрываясь.
Из тоннеля на них перли немцы. И совсем не охранцы, вовсе нет. На них двигались где-то два отделения тяжелой пехоты, в полном снаряжении и экипировке. Шансы? Яркий свет матово отблескивал на темной поверхности защитных комплектов, закрывающих фрицев практически полностью. Хуже всего было то, что в глубине ярко освещенного пространства за ними Куминов увидел широкие прямоугольники штурмовых переносимых щитов[46], которые тащили товарищи нападавших. Шансов практически не было. Куминов сплюнул на пол, лихорадочно думая: что делать? Первое, что он может сделать сейчас… Капитан перекинул ремень ПП через грудь, отправив его за спину. А перед этим достал, наконец, АСД, который сейчас будет лучше.
Пулемет Шутяка грохотал в замкнутом помещении коридора. Первых добежавших немцев скосило, но толку? Из тоннеля, вбивая подошвы в пол, накатывала основная часть нападающих. И их было намного, намного больше.
Немцы, практически не обращая внимания на несколько упавших товарищей, упорно продвигались вперед. Плотно, укрываясь щитами в полный рост, положив толстые стволы коротких автоматов на специальные выступы с правой стороны металлических пластин. Свет от длинных потолочных ламп, закрытых сеткой, падал вниз, делая гладкую поверхность защитных комплектов чуть голубоватыми.
— Командир, идите вперед, мы останемся. — Хрусталев, у которого из пробитого плеча текли медленные алые дорожки, оглянулся. — Идите, идите, еб вашу!
В сторону штурмовиков, дымя в полете, полетела первая граната. Рвануло, засвистев осколками и завоняв сгоревшим порохом.
— В ту сторону? Куда нам?!! — Куминов смотрел на Гречишину, ожидая подсказки, такой необходимой сейчас. Обожгла мысль о глупости и бесполезности затеи, самой операции, которая провалилась, еще не начавшись. Глупая, страшная, бессмысленная и трусливая мысль. Что-то кольнуло шею, Куминов повернулся. Венцлав выбросила пустую «самовпрыску», подмигнула ему и воткнула иглу точно такой же себе в шею.
Капитан почувствовал, сразу, без какой-либо подготовки, как внутри него самого взорвался маленький, но очень злой вулкан. Вскрикнул, когда неожиданно по крови пробежала обжигающая волна, мышцы резко начали сокращаться, вначале по груди, потом дрожь пробежала дальше. Когда она добралась до головы, на какое-то мгновение Куминов отключился, понимая, что умирает от взрыва авиационной многотонной бомбы в голове. Но тут же воскрес, вздохнул полной грудью, понимая, что бой не окончен. Он только начинается.
— Нам туда, капитан. — Гречишина кивнула головой в сторону двери, видневшейся в небольшом ответвлении коридора. — Быстрее, надо успеть.
— Хрусталь! — Куминову показалось, что он крикнул. Старшему лейтенанту Хрусталеву, услышав сзади дикий рев, что мохнатый зверь воскрес. Он обернулся и увидел капитана.
— Что?
Со сторону тоннеля вылетело несколько рубчатых и дымящих яиц, Хрусталев пригнулся за один из нескольких металлических ящиков. Которые давно свалились со второй тележки. Грохнуло, в ушах у него зазвенело и ответа он не расслышал. Зато увидел, как чекистка, командир, Воронков и девушка профессор несутся к незаметной двери. И Куминов машет ему рукой, указывая на нее. Рядом шевельнулась куча отбитой с потолка штукатурки и из-под нее, мотая головой, выбрался Шутяк.
— Расула не видел?
Шут лишь кивнул головой. Хрусталев посмотрел в ту сторону и увидел темное нечто, покрытое густой белой пылью и кое-где пробивающимися через нее темно-красными пятнами. Лейтенант вздохнул, пробормотав что-то. Со стороны тоннеля, с металлическим лязгом, уже выглядывая из-за небольшого поворота, выглядывала стены соединенных вместе щитов.
Хрусталев крест-накрест перехлестнул на груди ремни «штюрмера» и ПП. Встал на колено за их с Шутяком маленькой баррикадой, понимая, что вот это уже все. Да, можно еще попробовать отойти в сторону двери, где сумели скрыться оставшиеся четверо товарищей. И это нужно сделать, дав им хоть немного времени.
Со стороны тоннеля загрохотало, воздух засвистел и зажужжал, застучало по стенам, по перевернутым ящикам, по металлу тележек. Шутяк выматерился, когда одна из пуль, пробив все-таки тележку, попала ему в мякоть ноги.
— Сволота поганая! — он высунулся, выстрелили несколько раз. Потом снова вжался в металл каталки. Когда Шутяк повернулся к Хрусталеву, правая сторона лица оказалась залита кровью. Она небольшими ручейками сбегала сверху, где пролетевшая вскользь пуля сняла у него солидный кусок кожи вместе с волосами.
— Красавец… — Хрусталев ухмыльнулся. — До двери доберемся?
— Попробуем, это точно. Не вижу ничего, глаз на месте?
— На месте… пошли?
— Пошли…
Когда два разведчика двинулись, отстреливаясь, немцы были уже очень близко. Шутяка достали, когда он практически добрался до заклинившей на ведущем ролике двери. Зацепили за плечо, попав в ранец, который разведчик отвел за спину, чтобы метнуть в проем. Возможно, что штурмовики только прибыли с очередной ночной контрпартизанской операции, кто знает? Но две пули, пробившие плотную, хорошо выделанную кожу ранца, изготовленного где-то в Баварии по заказу Оберкомманде дес Хереес, оказались трассирующими. В ранце было три сигнальных ракеты, в состав химического вещества которых входил цирконий[47] рванули все, прочертив свой путь огненными росчерками. Чуть позже рванули шесть плоских брусков тринитротолуола, находящиеся в соседнем кармане ранца.
Взрывом разметало баррикаду из ящиков, отбросило назад первых штурмовиков, не успевших — понять что произошло. И обрушило свод коридора, перегородив несколькими метрами ломаного бетона, армированной стали и дерева проход в коридор, в котором скрылась убежавшая часть РДГ. Проход в основной тоннель тоже оказался блокирован. Облако пыли и дыма от сгоревшего пороха, взрывчатки, сажи и копоти от занявшегося кое-где дерева, затянуло тоннель.
Куминов все понял по одному звуку, долетевшему до них. Глухой рокот, последовавший после короткого звукового удара по ушам, разъяснил многое. Ощутимо тряхнуло гладкий бетон под ногами, позади недолго трещало и хрустело. Но прекратилось все быстро. Чуть позже, раздирая перепонки, сработала сигнализация, истошно завопив, наконец, о проникновении на объект. Капитан усмехнулся, понимая, что их наглейший рейд все-таки дал возможность довести дело до конца. Сработай сигнализация раньше — кто его знает, что было? Проследил глазами, как сверху, сломав фальшивый простенок, построенный явно для красоты, опустилась стальная переборка, отрезая участок, где наверняка занялся пожар.
Отлепившись от стены, в которую остатки РДГ вжались сразу после взрыва, Куминов краем глаза заметил откатывающуюся в сторону светлую и широкую полосу двери. Дверь была непривычно прорезинена по краям, ручка сверкала хромом. Воронков выпустил короткую очередь. За дверью чуть вскрикнули и упали. Под потолком продолжали выть и орать сирены тревоги, заливая красными светящимися кругами потолок и верхнюю часть стен.
— Нам туда… — Гречишина махнула головой. И они побежали, понеслись вперед, как могли, стараясь не наделать глупостей. А из короба вентиляции, ответвления того самого, по которому они двигались, вытекал в коридор плотный серый дым. Едко воняло чем-то, горевшим там, позади, где остались еще трое друзей. Но сейчас было не до этого, лишь бег, палец на спусковом крючке, короткие, в два-три патрона очереди, остановки, отстреляться, и снова бег. Лишь успевай делать то, что так хорошо умеешь.
Выдох-вдох, выдох-вдох, Венцлав между ним и Воронковым, стерегущим тыл. Гречишина мелькала впереди, первой убирая непредвиденные помехи, строчила, строчила. Шила из своего ПП, как хорошая швейная машинка, но и она не была автоматом, хотя сейчас Куминов видел, на что способна лейтенант госбезопасности.
Трое немцев, стандартные мышиные мундиры, высокие пилотки на головах, автоматы наперевес, ждали их, терпеливо ждали. Но не успели, лишь видели на самой периферии зрения, как вылетело в коридор перед ними, на развилке трех разных дорог внутри объекта, что-то темное и быстрое. Выстрел, второй, третий, точно в головы, экономя боеприпасы и не давая шанса врагам. Гречишина замерла, выжидая остальных, оглянулась. Что-то крикнула перекошенным ртом, нечленораздельно, быстро, как из пулемета. Куминов понимал, что надо держаться ее, кивнул головой, поражаясь побелевшим глазам, на которых так выделялись полностью занявший радужку зрачки. Думал про себя, а сам, сам какой? Потому что внутри все бурлило, прорываясь наружу, движения стали такие четкие и скорые, что Куминов не верил самому себе.