Родина – за нами!
![Родина – за нами!](/uploads/covers/2024-04-17/rodina-za-nami-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Родина – за нами!" полностью
Глава двадцать девятая
'В РДГ следует набирать только тех,
Кто понимает, что разведка
Это не романтика, а труд.
Тяжелый и очень опасный воинский труд'
('Подготовка личного состава войсковых РДГ,
Согласно требований БУ-49',
изд. НКО СССР, ред. Заруцкий Ф. Д, Тарас Ф. С.)
Скорость была небольшой, сквозняк не резал глаза, как было в составе на поверхности. Дрезина и платформа, длинные и низкие, просторные, с высокими бортами, отсеком для аккумуляторов и снаряжения, катились очень мягко. Разместились на них хоть и не с комфортом, но не плохо. Шутяк, наконец-то придя в себя после гибели Эйхвальда, сидел впереди, с единственным оставшимся в наличии пулеметом группы. В бункере имелись другие, но тащить дополнительные Куминов не стал. Места было мало, складировать лишнее железо стало просто некуда. Основной груз сейчас — боеприпасы и взрывчатка.
Ее загрузили достаточно, Гречишина настояла на как можно большем количестве. Что она собралась взрывать там, где надо красться и скрытно делать задачу, Куминов не представлял. Но мысли о том, что чекистка решилась на отвлекающий маневр, не оставляли. Если так, то оставалось узнать про задуманное ею во всех подробностях и помочь.
— Сколько километров в тоннеле, Юля? — капитан повернулся к чекистке, необычно спокойной и молчаливой. — Доберемся сразу до входа в комплекс?
— Нет. Тоннель километров на пятнадцать, не больше, короткий отрезок. Оттуда добираться придется на своих двоих. По-прямой от конечной остановки, около часа. Идти, соответственно придется часа три, не меньше. Выйдем на поверхность, когда стемнеет и ножками, ножками.
— Мы ВВ с собой взяли достаточно для того, чтобы здание завалить. Зачем?
— Взрывать…
— Что взрывать?
— Скорее всего — транспорт и одно из крыльев бункера. Отвлеку фрицев, дам вам возможность все сделать чисто… относительно. Подробности на месте.
— Понятно. — Догадка пока подтверждалась. Куминов чуть приподнялся, пересаживаясь. Край твердой скамьи жестко врезался в тело, сдавив сосуды чуть ли не до боли. — Здесь тоннель безопасный?
— Был безопасный, сейчас не знаю. — Гречишина пожала плечами. А Куминов обратил внимание на то, что она ни разу не убрала руку с рукояти автомата, и была по-настоящему напряженной. Значит, знать-то точно не знала, но подозревала что здесь не все в порядке. Да и не странно, если вдуматься.
Тоннель давил на группу, на всех вместе и на каждого ее члена в отдельности. После станции, где хозяйничали то ли животные, то ли не совсем люди, стены, прорубленные глубоко под землей, не казались безопасными. Фонари, хоть и сильные, запитанные от аккумуляторов, давали света достаточно для того, чтобы наблюдать за состоянием пути, но не более. Вокруг была темнота, нет, даже не так…
Тьма. Небольшую группу людей, кативших сейчас вперед, со всех сторон окутывала тьма. Чернильно-черная, осязаемая и живая. Куминов смотрел в еле освещаемый полукруг света сзади, в котором мелькали рельсы, по которым бодро стучали стальные колеса. Смотрел пристально, боясь упустить что-либо, не пропустить момента, когда в желтоватом эллипсе вдруг мелькнет что-то странное.
Темнота не успокаивала, но вот ведь странное дело, она убаюкивала. Капитан встряхнул головой, понимая, что чуть было позорно не скатился в забытье, то ли задумавшись, то ли впав в дремоту от монотонности езды. Застыл на какое-то, как казалось, растянувшееся на минуты, мгновение. И провалился в темноту, всего ничего, но провалился. Сейчас, придя в себя, быстро постарался понять — что же это было? Оглянулся на Сашу, стараясь понять, не случилось ли такого же и с ней? Венцлав сидела, выпрямившись и смотря прямо перед собой, в темноту, что-то шепча. Куминов посмотрел на остальных.
Шабанов спокойно расположился на рюкзаках, откинувшись спиной и баюкая винтовку. Воронков сидел у рычагов управления, контролируя скорость нажатием на один из них. Герасим Пчелкин, что не было странным, находился рядом с Юлей, контролируя передний сектор видимого пространства. Валеев расположился рядом с Воронковым, страхуя их «машиниста». Шутяк застыл темной невысокой массой в самом начале, водил стволом пулемета перед собой, подсвечивая дополнительно закрепленным к нему собственным фонарем. Все оказалось в полном порядке, и ничего не произошло. Только он сам чуть было не опростоволосился.
Куминов развернулся назад, чувствуя, как невольно краснеет. Бывает же такое, как с совсем молодым солдатиком, только оказавшимся в армии. Мог бы и вырубиться, и ладно, если бы просто осел мешком. А то полетел бы головой вниз, наделав дел. Усталость, скорее всего, просто усталость. Хотя он никогда не жаловался на нее, а в этот раз такое уже было. Странно, очень странно…
А темнота все также продолжила давить. В тоннеле, где сначала слышался только перестук катков дрезины, чуткий слух разведчика начал различать все большее количество звуков. Несмотря на надежность скатов и перекрытий, толстенный слой дерна и скорее всего, камня, повсюду вниз летели тяжелые капли. Наверху наверняка начало прижаривать солнце, и снег, выпавший накануне, потек. В конце-то концов, лишь самое начало зимы, до серьезных морозов далеко. Тончайший звуковой муар разбивающихся капель паутиной висел на самой грани слуха, чуть отвлекая от других звуков. Иногда что-то серьезно шелестело и стучало, возможно, что неухоженные стены, наконец, начали трещать по швам и вниз, просто-напросто, летели куски кладки и бетона. Воздух, который здесь, под землей, должен был быть холодным, оказался теплым и спертым. Закручиваемый быстрым ходом дрезины вокруг нее самой, он еле слышно свистел в ушах, мешая сосредоточиться. И запахи, много запахов.
Сырость, прелая вонь чего-то неприятного, напоминающего о плесени в деревянных погребах, смазка ходовой части, креозот от шпал, до конца не выветрившийся. Тоннель не казался просто проделанным когда-то зеками удобным подземным маршрутом. Он казался живым, по настоящему живым, напоминающим почему-то длинный предлинный пищевод неведомого и огромного слизня, по которому сейчас неслись вперед крохотные люди. И в любой момент капитан ждал, что этот странный глубинный живой мир раскроется перед ними. Напряжение и предчувствие неожиданно накатили сильнее и ощутимее. Куминов выругался вполголоса, понимая глупость собственного иррационального страха перед этой длиннющей темной кишкой.
— Внимание! — крик Шутяка перекрыл все его мысли.
— Что? — сам капитан не обернулся, мгновенно вздернув вверх ствол АСД с предусмотрительно накрутив ПБС[43]. Все могло быть, и не стоило терять из вида их тыл. Чуть позже рядом оказался Шабанов, сменивший, наконец-то, винтовку на ПП, такой же, как был прикреплен к рюкзаку Куминова. Саша мгновенно оказалась отодвинута назад рукой снайпера и только и успела, что обиженно зыркнуть глазами.
— Что-то мелькнуло впереди, хрень какая-то, командир. — Шутяк кричал, чтобы его услышал командир. Голос разведчика звучал напряженно. — На крысу похоже было, или на ту дрянь, что наверху прикокали.
— Всем внимательнее… — Куминов понимал, что приказывать не было нужды, но и знал силу командирского приказа. — Нам сейчас крысы не помеха, кое-что серьезнее впереди.
Да-данг!!! Пулемет ударил короткой очередью, резко, неожиданно. Капитан услышал, как вместе с грохотом выстрелов и лязганьем падающих гильз, неожиданно ударила высокая, полная боли звуковая волна. Как будто резануло по ушам чем-то острым, мгновенно рассекшим чуть ли не головной мозг. На мгновение в глазах потемнело, и желудок сжался, подпрыгнув чуть ли не к горлу. Он вскинул автомат к плечу, начиная глазами выискивать хотя бы что-то. Нет, не обмануло предчувствие, никогда не подводившее интуитивное чувство опасности, отработанное за годы на войне. Не стоило грешить на неожиданно уставший организм, якобы не выдержавший напряжения долгого и изматывающего пути. Там, за спиной, кашлянули одновременно ПП Юлии и Пчелкина, присоединившись к пулемету Шутяка. А в сторону застывшего в ожидании нападения капитана накатилась новая волна безумного, заставляющего вставать волосы дыбом визга. Только теперь не с той стороны, куда неслась дрезина. Наоборот, она догнала их сзади, вынырнув из уже оставленного позади некрутого поворота.
В глазах в этот раз не потемнело, скорее наоборот. Куминову показалось, что мир вокруг неожиданно побелел, из черного став чересчур белым. Сознание чуть дрогнуло, насильно загоняемое внутрь, чтобы наружу выполз иррациональный первобытный страх. Ведь то, что догоняло сзади, было перед дрезиной, рвалось к ним, было страшным. Как будто ничего страшнее капитану в жизни не встречалось, как будто… но руки разведчика считали иначе. Рефлексы, вбитые в училище и на фронте, победили дрогнувшее на миг слабое человеческое существо. Старый стальной друг в руках дрогнул, заходил ходуном, выплескивая визжащий в своей ярости свинцовый поток перед собой. Пули ударили кучно, отбрасывая назад тех, кто сейчас старательно догонял разведчиков.
Нападающие не были похожи на то создание, которое было в пакгаузе. Хотя общие схожие черты, которые рывками можно было увидеть в желтоватом свете фонаря, Куминов отметил сразу. Но было не до того, надо было стрелять и стрелять, потому что они догоняли. Это было дико, ведь дрезина шла очень ходко, развив приличную скорость, но преследователи догоняли. Длинные тени неслись вдоль путей, перепрыгивая через шпалы, бежали по самым стенам, старательно вжимаясь в них. И капитан не был уверен в том, что на самом потолке он не заметил что-то странное. Могли ли существа, пусть и необычные, передвигаться по гладкой и отвесной горизонтальной поверхности? Если да, то как?!![44]
Сбоку метнулось что-то, одним молниеносным рывком оказавшись рядом. Куминов, не успевая перевести ствол, коротко ударил откинутой рамкой приклада, попав в район вытянутой головы. В нос ударил резкий и сильный запах, послышался хруст, нападающий скатился вниз. Рядом взметнулась вверх еще одна фигура, протянув в сторону капитана длинные руки-лапы, покрытые длинными редкими волосами. ПП Шабанова кашлянул, отшвырнув ее в сторону. На мгновение мелькнула перекошенное лицо-маска, слепленное одновременно из рыла не в меру раскормленного грызуна и невыросшего ребенка с маленьким и узким лобиком.
А потом прямо на плечи Куминову свалилось сверху нечто, тяжелое, остро пахнущее чем-то неприятным. Вцепилось в ткань куртки, повалив на пол, с хрустом вцепилось немалыми зубами в подставленный капитаном АСД. Сзади ударило пулей, которую выпустила Саша. Существо заработало в плечо, его откинуло, развернув. Мелькнуло, ощерив блестящие треугольники в пасти, вытянутое мордолицо. Куминов ударил ногой в тяжелом подкованном ботинке. Удачно, попав в нижнюю, бывшую чуть короче верхней, челюсть. Понимая, что тут справился, развернулся на короткий вскрик Саши, одновременно выхватывая из ножен клинок. Девушку нельзя было задеть пулей, нельзя.
Венцлав хрипела, прижатая к борту дрезины одной из атакующих тварей. Та зацепилась задней лапой за лямку рюкзака и не могла одновременно отпустить шею девушки и освободиться. Посреди дрезины метался клубок из Гречишиной и еще пары непонятных существ. Пчелкин отстреливал магазин вверх, под самый потолок, а впереди, рыча и плюя огнем, грохотал без умолку пулемет Шутяка. Мазнув взглядом по всему этому бардаку, Куминов шагнул вперед, засадив твари в морду кулаком. Когда та отдернулась, промахнувшись и лязгнув зубами в сантиметре от пальцев капитана, лезвие ножа вошло под нижнюю челюсть, вбитое чуть ли не по гарду. Плеснуло горячим и темным, тварь хрипнула и начала оседать мешком. Венцлав, жадно глотая воздух, скинула длинную худую руку-лапу с горла. Куминов толчком отправил существо под катки, даже не подпрыгнувшие. Развернулся, как раз вовремя, успевая перехватить с бока АСД и одиночными выстрелами сбив несколько силуэтов, уже догнавших начавшую, все-таки, притормаживать дрезину.