В перепутье дорог
![В перепутье дорог](/uploads/covers/2024-04-15/v-perepute-dorog-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Наталья Добровольская
- Жанр: Попаданцы / Исторические любовные романы
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "В перепутье дорог" полностью
Глава 6. Продолжение банкета
Гости зашли в дом, оглядывая друг друга. Наряды принимающих дам еще скрыты шубками, откроются чуть позже. Теперь помочь гостям раздеться, привести себя в порядок – тут уж Даша с Катей подоспели, еще дворовые девушки подошли, принимают одежду, провожают в зал.
А вот теперь и Наталья с Машей разделись… Ага, шок – это по-нашему! Все рассматривают ее наряд и украшения и видно, что многих оно уже сразило наповал – вроде и не по моде, но такое элегантное. Как там говорила Коко Шанель: «Я не создаю моду, я – сама мода». Вот сегодня Наталья – сама мода и очень этим гордится. Длина у платья, конечно, как и принято, до пола, она никогда бы не рискнула обнажить колени, но сам покрой – простой, струящийся по плечам, похож на ампир, и немного от него отличается. Это больше похоже на платья 20–30-х годов нашего времени, которые она очень любит за их элегантную простоту, только не черное, а темно-синее, почти фиолетовое. Если Наталья вдова и у нее есть определенная свобода, то Маша – барышня, и к ней предъявляются очень жесткие требования.
Этим и отличаются барышни и общество XIX и XXI веков. Что свободно делает современная школьница, категорически не могла даже в мыслях себе представить барышня XIX века. К лучшему это, или к худшему – вопрос спорный, остается только воскликнуть вслед за древними мудрецами: «O tempora, o mores!»[5]
Наталья, как хозяйка, приветствовала всех, знакомила друг с другом. Дамы целовали щечки – «чмоки-чмоки», мужчины – ручки. От всех гусар была вручена огромная корзина цветов и коробка конфект (так тогда произносили это слово) – даже здесь классический набор для дамы! Гусары отстегнули свои сабли, передали Луке и Лукашику, которые с поклоном их приняли – в домах оружие не положено иметь, тем более при дамах. Старый заслуженный воин и его внук всем понравились, вон кто-то положил им в руку денежку – пусть, заслужили!
А вот и Верочка – впереди семейство, а чуть позади – молодой мужчина в военной форме – тот самый Дмитрий, пока не видный Машеньке. И вот все расступаются – и женщина впервые в жизни видит, как девушка бледнеет до состояния белого полотна. Маша так крепко сжимает крестной руку, что ей даже больно, но она терпит. Память подсказывает, что последний раз все вместе виделись года три назад, когда Дмитрий убывал в полк.
Да и молодой человек не лучше – остолбенел, с места стронуться не может! Конечно, он же видел Машу последний раз, когда она была подростком – «гадким утенком», а теперь перед ним прелестная молодая девушка, которая смотрит на него взглядом, полным узнавания и симпатии. В его глазах такая любовь, что и слов не надо! Радость от долгожданной встречи с любимым человеком сложно передать словами, ее можно только увидеть и почувствовать.
Скромный молодой человек, робкий и несмелый в нашем присутствии, очень всем понравился. Наталья смотрела на Диму и улыбалась невольно – так он был не похож на героев анекдотов, лихого гусара Дмитрия Ржевского в исполнении обаятельнейшего Юрия Яковлева! Может, потому что не гусар, а пехотинец! Тем не менее именно эта пехота решила исход Бородинской битвы, в том числе и тот полк, в котором служил Дмитрий, прославится своей отвагой и тем, что стоял насмерть под огнем врага! Интересно, как он среагирует, если рассказать самый скромный анекдот об его однофамильце! Или уж не портить молодежь!
А вот и наш лучший враг – Воронихин – прилетел, смотрит на всех, взглядом прожигает!
Ну а теперь всех гостей просят перед обедом, когда все сняли перчатки – ели без них, – помыть руки «восточной водой», которую успели сделать «апостолы» из простой кипяченой, в которую добавлен сок алоэ и каланхоэ, это всех удивляет, но никто не противится – вода-то непростая, а «восточная»! Наталья объясняет, что у дедушки в записях вычитала рецепт, очень уж она благотворно на кожу рук действует, а он известным ученым славился среди соседей. А вот и священник, отец Петр, договорились, что он благословит обед и всех гостей, настроит на благостный лад. А голос-то у него какой, низкий и громкий, никак не подумаешь, глядя на него. Замечательно вышло, все расчувствовались, притихли сразу.
Отец Петр уходит, довольный, его уже накормили предварительно и отблагодарили. Позже узнаем, что он заходил к «апостолам» и интересовался, как они устроились, и был рад их восторгам и благодарным словам в наш адрес.
Ну а теперь дворецкий Николай, с салфеткою под мышкой, по тогдашнему обычаю, важным голосом докладывает, что обед подан. Гости попарно шествуют к столу, где и рассаживаются чинно. Букет отправляется на подставку так, чтобы всем было видно.
Алексей Петрович на правах «наипочтеннейшего» гостя провозглашает здравицу (так тогда называли тосты):
– Permettez au Seigneur, en votre nom et en celui de tous mes collègues, de saluer la maîtresse de cette maison et de lui souhaiter bonne santé et prospérité![6]
Гости улыбаются:
– Bienvenue à l'hôtesse! La santé et le bien-être[7], – поднимают бокалы, приветствуя хозяйку.
Теперь и очередь Натальи поприветствовать всех:
–À mon tour, je souhaite saluer aujourd'hui tous mes invités, y compris les glorieux soldats du régiment de hussards de loubensk! Je suis ravie de vous voir chez moi! Votre santé, messieurs![8]
Опять улыбки и поднятые бокалы!
Блюда мои и впечатляют, и интересуют, а уж салатницы и креманки и вовсе сразили наповал – «все от дедушки, он припрятал, я нашла!»
Простите меня, Георгий Иванович, но сегодня Наталья постоянно на вас ссылаться будет, надеясь, что он не в обиде!
Разливают суп и уху – вкусные, насыщенные запахи сразу возбуждают интерес и аппетит. Но больше всех плов поразил, который принесли прямо на огромном блюде и оттуда уже раскладывали по тарелкам, и шашлык, который клали вместе с приправами и маринованным луком – пришлось объяснять, что тоже от дедушки эти блюда, походные, армейские.
Шашлык да плов больше, естественно, мужчинам пришелся по вкусу, а вот уха и запеченная с лимоном рыба, салаты, канапе – дамам. Тут уж только успевают слуги подкладывать, да и сами гости не промах – и наливочки пробуют, и всем блюдам честь отдают. А рецепты потом в лавочке да на постоялом дворе разберут, как напечатаем.
Так, вроде наелись все, выходят из-за стола, рассаживаются чинно в гостиной, теперь развлекаться будем. Наталья садится за фортепиано и начинает петь романсы этого времени, сегодня песни из будущего постарается не вспоминать, пусть они прозвучат только для Александра. И сегодня звучит очень сентиментальный романс на стихи Михаила Попова, который и приглянулся женщине своей старомодной наивностью – «Достигнувши тобою…»
Достигнувши тобою
Желанья моего,
Не рву уже тоскою
Я сердца своего:
Душа твоя мной страстна,
Моя тебе подвластна;
Коль счастлива ты мной,
Стократно я тобой!
Тебя, мой свет, считаю
Я жизнию своей:
Прекраснее не знаю
Тебя я и милей.
В любви не зря препятства,
В тебе зрю все приятства;
В твою отдавшись власть,
Не знаю, что за напасть.
Твой взор не выпускаю
Из мыслей никогда,
И в мыслях лобызаю
Твой образ завсегда:
Тобою утешаюсь,
Тобою восхищаюсь,
Тебя душой зову,
Тобою и живу.
Дамы слушают, вздыхают, поглядывают лукаво на красавцев-гусар, а те довольны, усы подкручивают – про них же песня, сколько сердец они разбили походя. Александр смотрит на женщину, взгляд туманный, задумчивый. Дима с Машей глаз с друг с друга не сводят, сидят, грезят наяву. Ну что же, продолжим романсом Алексея Мерзлякова, очень популярного поэта этого времени, «Чернобровый, черноглазый…»
Чернобровый, черноглазый
Молодец удалый
Вложил мысли в мое сердце,
Зажег ретивое!
Нельзя солнцу быть холодным,
Светлому погаснуть;
Нельзя сердцу жить на свете
И не жить любовью!
Для того ли солнце греет,
Чтобы травке вянуть?
Для того ли сердце любит,
Чтобы горе мыкать?
Нет, не дам злодейке скуке
Ретивого сердца!
Полечу к любезну другу
Осеннею пташкой.
Покажу ему платочек,
Его же подарок, —
Сосчитай горючи слезы
На алом платочке,
Иссуши горючи слезы
На белой ты груди,
Или сладкими их сделай,
Смешав со своими…
Воет сыр-бор за горою,
Метелица в поле;
Встала вьюга, непогода,
Запала дорога.
Оставайся, бедна птичка,
Запертая в клетке!
Не отворишь ты слезами
Отеческий терем;
Не увидишь дорогого,
Ни прежнего счастья!
Не ходить бы красной девке
Вдоль по лугу-лугу;
Не искать было глазами
Пригожих, удалых!
Не любить бы красной девке
Молодого парня;
Поберечь бы красной девке
Свое нежно сердце!<1803>
Опять вздохи, дамы расчувствовались, вон, даже слезки вытирают, один из Борзовых, глядя на своего брата, видимо, вспомнив какую-то свою историю, воскликнул:
– Ah, Madame, comme c'est exact «le soleil Ne peut pas être froid, la Lumière s'éteindre; Le cœur ne peut pas vivre dans la lumière Et ne pas vivre l'amour!»[9] – на что второй брат только вздохнул грустно.
Пока Наталья пела, Воронихин не сводил с нее глаз. А после пения он встал и вышел. Правда через мгновенье вернулся с гитарой, которую он, как оказалось, привез с собой, а женщина уж решила – в кустах нашел, как пресловутый рояль в романах!
– Разрешите и мне исполнить романс, – сказал он и запел, подыгрывая себе на гитаре:
Милая вечор сидела
Под кустом у ручейка.
Песенку она запела;
Я внимал издалека.
Будто с ней перекликался
Ближней рощи соловей.
Голос милой раздавался,
Отдался в душе моей.
Мне зефиры приносили
Иногда ее слова.
Иногда слова глушили
Вкруг шумящи дерева.
Смолкни все! Престань мешаться
Ты, завистный соловей!
Пусть один в душе раздастся
Голос милой лишь моей[10].
У Воронихина оказался приятный баритон с хрипотцой. О любви он пел настолько убедительно, что, слушая его, можно было потерять голову. Оказалось, что этот человек может быть вполне приятным и обаятельным, даже Наталья невольно заслушалась и неожиданно для себя попала под магическое обаяние этого текста, такого наивного и романтического, совсем отличного от современных стихов. Из грез вывело щебетание дам:
– Сharmant. Какая прелесть!
Воронихин перестал петь и не отрываясь смотрел на Наталью, словно хотел всем показать, для кого предназначался его романс. Этот взгляд заметили и гости. Вот странный человек – и не ухаживает, как положено в это время, и в то же время считает женщину своей собственностью. Нет, тут что-то надо делать!
– Ах, Charmant! Сharmant! И что бы ответила сия прелестница? – спросила, улыбаясь, соседка-помещица Анна Капитоновна, ни к кому конкретно не обращаясь, но было видно, что ей прекрасно понятно, для какой «прелестницы» пел Воронихин.
Решив принять этот песенный вызов, Наталья подошла к фортепиано и вывела в бой тяжелую артиллерию – спела романс на стихи Марины Цветаевой, хотя и зарекалась сегодня вспоминать песни из будущего, но уж больно хорошо он сюда ложился:
Хочу у зеркала, где муть
И сон туманящий,
Я выпытать, куда вам путь
И где пристанище.
Я вижу мачты корабля,
И вы на палубе,
Вы в дыме, а кругом поля,
Поля в вечерней жалобе.
Вечерние поля в росе,
Над ними вороны,
Благословляю вас, благословляю вас,
Благословляю вас на все четыре стороны.
Благословляю вас, благословляю вас,
Благословляю вас на все четыре стороны.
Намек, надеюсь, понят: «Шли бы вы, сударь, на все четыре стороны!» Все зааплодировали и повторяли: «Carmant! Очаровательно!»