Великая княжна Настасья
![Великая княжна Настасья](/uploads/covers/2024-04-23/velikaya-knyazhna-nastasya-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Айлин Лин
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Великая княжна Настасья" полностью
Глава 2
Теперь следует заняться мужиком. Осторожно перевернув его на спину, прислушалась к дыханию. Ещё жив. Сняла шлем и аккуратно осмотрела голову, ран не видно, уже хорошо. Волосы воина были седыми, только тёмно-русая густая борода, где запутались белые прядки, говорила о былом цвете волос. Лицо покрыто мелкими белёсыми полосками старых шрамов, от крыльев носа к уголкам рта тянулись глубокие морщины.
Надо снять кольчугу, присмотревшись, поняла, что это не работа наших мастеров. Да и вообще на современное обмундирование, которым пользовались все реконструкторы, не похоже. Доспех был собран из грубо отделанных железных колец, а мы носили броню из нержавейки, кто-то в целях экономии вообще предпочитал пластик, окрашенный в серебристый цвет.
Расстегнув широкий кожаный пояс, постаралась повернуть бородача на бок, кольчуга обычно затягивалась шнуровкой сзади. Так и есть, нащупала кожаные тонкие ремешки. Затянуты они были так плотно, что развязать их, как ни старалась, я не смогла. Сняв с пояса кинжал, осторожно, чтобы не поранить воина, срезала шнуровку. Делать это приходилось, держа тело почти на весу, когда была срезана последняя петелька, по лбу градом катился пот. До чего же тяжёлый! Исполинского роста, с могучими, широкими плечами, воин был просто огромным. А что будет, когда незнакомец очнётся? Он же меня одной левой сгребёт и места живого не оставит. Я против него, как муравей против слона. Может, и не надо его спасать? Кто знает, что у него в голове?
Судорожно сглотнув, продолжила осмотр, не по-человечески это людей в беде бросать. Пусть очнётся, а там разберёмся.
Стянув в несколько заходов через голову жутко тяжёлый доспех, увидела бурое пятно засохшей крови, тянувшееся от плеча по рукаву и груди грубой рубахи. Снимать ещё и одежду сил не было, раскромсав ворот, обнаружила вторую рубаху из тонкого льна. Не церемонясь, срезала всю одежду. На плече у богатыря зияла рваная рана, неглубокая, но крови он потерял много, если судить по его состоянию. К тому же налицо было воспаление, так он если не от потери крови, то от заражения точно помрёт.
- Спокойно, Анастасия, сейчас что-нибудь придумаем, - свой голос успокаивал, создавая иллюзию того, что я не совсем одна в этом жутком месте, - надо промыть рану и как-нибудь обработать. Поищем, возможно, здесь есть аптечка?
Оглядела скудную обстановку маленького домика. Лавка, колченогий низенький стол, под окном крупный длинный сундук, на одной из стен была полка, заваленная каким-то хламом. Небольшая, но высокая печь сверху заставлена горшками и деревянными мисками. Негусто. Вся утварь была какая-то грубая, словно её на коленке мастерили. Я понимаю, что реконструкторы старались приблизить условия быта к искомой древности, но не до такой же степени! Кто построил в лесу эту странную избушку?
В углу жалобно заблеяла козочка. Животинку же не поили, наверное, да и корма у неё не видать. Налив в ковш воды, подала козе. Та жадно припала к живительной влаге, забыв, как дышать, напилась, шумно всхрапнула, и благодарно затрясла головой.
- А вот с едой придётся подождать, не знаю, чем кормила тебя хозяйка, да только сейчас ничего нет, а на улицу я не пойду, - пообщавшись с козой, вернулась к раненому.
- Итак, вояка, что нам с тобой делать? – задала сама себе вопрос, ответа на которого не знала.
Оглянулась по сторонам, в избе уже сильно потемнело, свечей я не нашла. Надо растопить печь. Да и мороз уже изрядно пробирал через мою лёгкую рубашку с сарафаном.
Сарафаном?!
Впервые после того, как я очнулась, обратила внимание на свой вид. На ногах были сапожки из тончайшей дивно выделанной кожи, под сарафаном длинная рубаха с богатой вышивкой. Весь левый бок густо измазан сажей и даже, кажется, кое-где одежда подпалена. Меня ещё и переодели? Но кто и что за странный костюм? Почему он такой грязный?
Ощупала голову, сзади вдоль спины спускалась коса толщиной с мою руку и длиной до самых колен. Что за чертовщина? И тут мой взгляд упал на руки, девичьи, с длинными пальцами и тонкими запястьями. Ощупала тело: хрупкое, можно сказать подростковое.
Я была нормальной женщиной, сорока двух лет, не худосочной, с подтянутой спортивной фигурой и короткой стрижкой. Руки не заживали от многочисленных мелких порезов, из-за моей работы мастером-оружейником.
А здесь какая-то девочка…
В голове всё поплыло, мозг отказывался воспринимать увиденное.
Почему сразу не заметила столь глобальные перемены в себе же? Мозг берёг меня, чтобы с катушек не съехала?
С силой тряхнув головой, взяла себя в руки.
Надо заняться раненым, пока я тут собой «любуюсь», ему точно хуже станет. Появилась некая цель, и я ухватилась за неё, как утопающий за соломинку. Необходимо спасти незнакомца! Со всем остальным разберусь позже.
Последние лучики солнца медленно таяли за маленьким оконцем, посему стоит развести огонь, какое-никакое, а всё-таки освещение. Подошла к печке: на полу лежали дрова и сухой хворост, только чем всё это поджечь?
Пошарив по выступам, нашла мешочек с какой-то железякой и камнем, похожее на огниво. Мужчины на наших исторических сходках иногда пользовались такими штуками, разжигая костёр, так сказать, для антуража. Чиркнула камнем по железке, брызнул снопик искорок, так и есть, это кресало и кремень. Теперь надо найти материал для розжига. Пошарив среди хвороста, отыскала немного сухого мха. Содрала с веток кору, хорошенько её распушила и положила вместе с кусочком мха в печь. Да, выглядело это куда легче со стороны. Сколько я ни долбала по железке, огонь разгораться не спешил, хотя искры летели во все стороны. У меня уже сводило руки. Немного передохнув, вновь взялась за дело. Нервы были на пределе, я с остервенением молотила камнем по кресалу. Наконец, небеса сжалились надо мной, изо мха показалась тонкая струйка дыма и выглянули первые робкие лепестки огня. Аккуратно, боясь даже дышать, разожгла несколько веточек, когда они вспыхнули, добавила ещё хвороста и потом положила пару поленьев. Вот же морока, неужели спичек нельзя было оставить?
Печка была странной, без плиты, но с широкой топкой, которая закрывалась железной заслонкой. Придётся воду греть прямиком на углях, внутри.
Отыскав чугунный горшок, набрала немного воды и сунула его в огонь. Руки опалило. Да что за напасть?! Как со всем этим управляться?
Налила немного воды в деревянную чашку и, отыскав в сундуке с кучей тряпья, кусочек более-менее чистой ткани, принялась осторожно промывать воспалённую рану мужчины. Он слабо зашевелился и тихо застонал. Не знаю, обрадовало меня это или нет. Вроде и хорошо, а только страшно.
На полке отыскала прочную верёвку и на всякий случай связала воину руки. Помощь помощью, но надо позаботиться и о собственной безопасности.
Вскоре над горшком показался пар, пошарив за печкой, нашла самый настоящий ухват, как на картинках из сказок с Бабой-ягой.
Итак, вспомним, какие травы и отчего помогают. Мои знания из этой области были далеки от углубленных, но кое-что я всё же знала.
Обнюхав каждый пучок, отыскала знакомую крапиву, ромашку и подорожник.
Первое, если верить моей бабушке, может перенести женский цикл на денёк-другой, крапива прекрасно останавливает любые кровотечения.
Второе и третье замечательное противовоспалительное и антисептическое, а подорожник ещё и болеутоляющее.
Положив драгоценные находки на лавку, вернулась к очагу и осторожно достала из него чугунок, перелила воду в чашку и засыпала по трети от каждого пучка в кипяток. Пока отвар настаивался, вернулась к больному. Посмотрела в измождённое лицо и тихо проговорила:
- Прости, незнакомец, только помереть я тебе не дам, хватит с меня на сегодня трупов.
Пару минут спустя, с чашей наперевес, подсела к богатырю, руки мои подрагивали, но я решила завершить задуманное, аккуратно отодвинула края одежды и, смочив относительно чистую тряпицу, начала промывать воспалённую рану.
Мужчина один раз дёрнулся, но так и не проснулся.
Закончив с этим делом, подумала: была бы игла да нитки, зашила бы, оставив место для дренажа, но чего нет, того нет. Следом возникла мысль, что надобно запечатать прореху в теле незнакомца. Взор снова уткнулся в пучки трав. И я, недолго думая, засунула горсть крапивных листьев с подорожником в рот и принялась тщательно пережёвывать. Когда смесь стала нужной консистенции, «прилепила» её к ране и туго перебинтовала широкой лентой ткани, оторванной от какой-то хламиды добытой из того же сундука. Намочив тряпицу в остатках настойки, протёрла губы мужчины, выжала несколько капель в рот. Напоить его надо бы, но сейчас сойдёт и так.
Дыхание старого воина выровнялось лишь четверть часа спустя и стало глубоким, размеренным. Переложить бы больного на лавку, не валяться же ему на земляном полу. Но… Легко сказать! Я обошла богатыря кругом, не зная, с какой стороны к нему подступиться. Попробовала аккуратно подтянуть за плечи и, чуть не надорвавшись, всё же посадила воина, но на этом мои силы иссякли. Тяжёлый, как буйвол, он был совершенно неподъёмным. К тому же каждое движение причиняло ему боль, мужчина глухо стонал, не выходя из забытья.
В конце концов, плюнув на неблагодарное занятие, подстелила плащ, подбитый изнутри мехом под бок воина, и осторожно перекатила его назад на пол. Очухается, сам переползёт на лавку, мне с таким бугаем не справиться.
Присела на сундук, чтобы немного отдышаться. Тело ломило, руки и ноги дрожали от слабости, в голове мерной пульсацией расплывалась боль. За окном совсем стемнело, поднялся ветер, стонали старые деревья, с шорохом носилась по земле сухая листва, словно чьи-то осторожные шаги. Мне стало жутко, оглянувшись на задвинутый засов, немного успокоилась. Из леса раздавались крики ночных птиц. В таком месте надо фильм ужасов снимать, мозг сразу же услужливо нарисовал мне самые страшные картины, виденные мною в кино. От эмоционального жуткого напряжения зазнобило. Против воли я продолжала прислушиваться к звукам леса, и уловила-таки какое-то движение. Кто-то крался вдоль стены, замирая и опять приближаясь. Намерения пришельцев лежали на поверхности: их интересовали лежавшие под окном тела покойниц.
По хребту поползли холодные иголки, в горле пересохло. Я скользнула по стене вниз, боясь, что пришедшие заметят мой силуэт.
Шорохи усилились, кто-то утробно и негромко зарычал, но и секунды не прошло, как ночную тишину разорвали визги и шумная возня: звери терзали тела женщин, огрызаясь друг на друга.
На меня накатила дурнота, метнувшись в закуток за печью, притиснулась к козе. Прижавшись лбом к грязной свалявшейся шерсти, слушала биение сердца животного, и паника понемногу отступила, сменяясь нервным оцепенением. Шум за окном не стихал, слышался хруст выдираемых из тел костей, порыкивание зверей. К двери подобрался один из стаи, засов брякнул под нажимом, послышались скребущие звуки, хищник пытался проникнуть внутрь. Зажав рот ладонями, сдерживала крик. Сознание меркло от накатившей паники, но я из последних сил старалась не лишиться чувств, превозмогая панический трепет. Нервы, как натянутые струны, реагировали на каждый шорох. Вздрагивая всем телом, я сидела на полу, сжавшись в комок, обняв руками колени. Холодный пот градом струился вдоль позвоночника…