Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]
![Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]](/uploads/covers/2024-04-02/rasskazy-o-leningrade-1984-xudozh-s-yakovlev-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вольт Суслов
- Жанр: Детская образовательная литература / Советские издания / История России и СССР
- Дата выхода: 1984
Читать книгу "Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]" полностью
Главная площадь
В каждом городе есть своя главная площадь. В праздники идут по ней колонны демонстрантов, на парадах солдаты чеканят шаг. Гости приедут — непременно сведут их на главную площадь, покажут.
В Ленинграде такая главная площадь — Дворцовая. Та, первая, что возникла на правом берегу Невы, Троицкая площадь, главной не стала. Город постепенно перебирался на левый берег Невы, и на старой Троицкой площади становилось все тише и тише…
На левом же берегу выросли здания Адмиралтейства, появилась судостроительная верфь. Вдоль Невы стали селиться люди знатные. Ближе всех к Адмиралтейству поставил свой дворец командующий русским флотом адмирал Ф. М. Апраксин. Дальше — вице-адмирал Крюйс, вице-адмирал Браун. Так царь повелел: земельные участки вблизи новой верфи давать только морским чинам. Свой Зимний дом тоже решил здесь строить по праву корабельного мастера Петра Алексеева (каковым царь на флоте значился).
В 1711 году архитектор Доменико Трезини постройку закончил. Фасадом своим царский Зимний дом выходил не на Неву, а на Зимнюю канавку. Прямо к воде сбегали мраморные ступени, но сам дом был невелик и тесноват. Может быть, поэтому царю и не приглянулся. В 1720 году архитектор Георг Маттарнови новый ему дворец построил, на этот раз лицом к Неве. (На том месте, где сейчас расположен Эрмитажный театр.)
За домами же, за дворцами простирался Адмиралтейский луг. На краю его, где ныне стоит здание Главного штаба, раскинул свои прилавки Морской рынок, выстроились дровяные и сенные ряды, ближе к верфям кабак поместился — «Петровское кружало». По берегу реки Мьи (нынешней Мойки) разрешено было строить дома «морского флота офицерам». Дома, естественно, строились лицом к реке.
Поднимались вокруг стены, сооружались заборы, спускались на воду корабли, громыхали по дорогам телеги — луг оставался диким. Любившая поохотиться царица Анна Иоанновна требовала, чтобы здесь «зайцев никому без указа не стрелять, не травить и никакими инструментами не ловить». Сменившая ее Елизавета Петровна часть луга засеяла овсом, в другой части паслись на травке коровы ее императорского величества. Всего лишь 200 лет назад!..
Нет, никак не собирался этот луг становиться площадью!
Но город Санкт-Петербург строили не только люди. Частенько в их дела вмешивались огонь и вода. Эти два извечных врага в данном случае действовали сообща, как верные союзники. Только встанут в рядок «образцовые дома» архитектора А. Леблона — нахлынет наводнение и смоет всю береговую улицу. Чуть она вновь отстроится — пожар уничтожит.
Огонь и взялся первым расчищать место для будущей площади. 11 августа 1736 года в Морской слободе загорелся дом. Ветер тут же подхватил пламя, и пошло оно гулять по сараям, лачугам, шалашам, складам, домам! Много выжег тот пожар. А чего не успел — в следующее лето новый пожар закончил. Так «почистил», что весь район можно было строить заново.
Его и стали строить заново. В 1737 году создали специальную «Комиссию о Санкт-Петербургском строении». Велено ей было составить план застройки города «с обозначением, где должно быть какого рода строение также и где публичным площадям быть».
Сейчас гости Ленинграда удивляются, глядя, как все ловко продумано. Здание Адмиралтейства замыкает сразу три улицы — Невский проспект, улицу Дзержинского и проспект Майорова. Все три упираются прямо в него! Эта планировка, эти три улицы-луча как раз в ту пору и родились. Трудами архитектора Петра Михайловича Еропкина, вставшего во главе Комиссии строений. Созданный же пожарами пустырь вокруг Адмиралтейства решено было застроить каменными домами.
В ту пору пришел черед и палатам адмирала Апраксина. Облюбовала их царица Анна Иоанновна. В 1732 году молодой архитектор Бартоломео Растрелли предложил ей снести все старые дома, стоящие вдоль Невы возле Адмиралтейства, и на их месте возвести большой дворец. Минуло 7 лет, и новый дворец распахнул перед императрицей свои двери. Были в нем роскошные залы, галереи, театр, парадные лестницы, мрамором и позолотой сверкали колонны! Растрелли был пожалован титул обер-архитектора.
Но… Всегда ведь даже в самое прекрасное вкрадывается это противное «но»! Таким «но» оставался все тот же луг. В одно окно из дворца посмотришь — красавица Нева свои волны в залив катит! В другое, противоположное поглядишь — лепятся к дворцу конюшни, сараи, скотники, будки какие-то!..
Вступившая на престол Елизавета Петровна принялась перестраивать Зимний дворец в четвертый раз! Снова приглашен был Б. Растрелли — теперь уже не молодой, а весьма опытный архитектор, создавший дом Кантемира на набережной Мойки, дворец Строганова на Невском проспекте, Воронцова — на Садовой улице, графа Безбородко — на Каменном острове, автор великолепного ансамбля Смольного монастыря. Сенату архитектор заявил, что новый Зимний дворец «строится для одной славы всероссийской», и денег на строительство потребовал немалых. Сенат тут же повелел: «…добрых каменщиков, плотников, кузнецов, слесарей, столяров, к медным работам мастеров литейных и чеканщиков, резчиков, золотарей по дереву, живописцев, квадраторов, штукатуров и гончаров, какие есть, собрать нарядом и выслать отовсюду, где бы они ни были».
И опять усеяли луг шалаши и времянки. Одних только костромских каменщиков прибыло на строительство 859 человек.
Весною 1762 года дворец был готов. Елизавета Петровна к тому времени умерла. Сменивший ее Петр III хотел было въехать во дворец «с пушечною пальбою»… и не смог.
К дворцу было не подступиться. Всю огромную площадь перед ним загромождали кучи и горы мусора, осколки камней и кирпичей, штабеля бревен и досок, бараки, склады, будки для караульных!.. Царь гневался на петербургского губернатора, а тот и представить себе не мог: сколько же это потребуется сил и времени, чтобы убрать с площади весь этот мусор? Опять нанимать рабочих? Или войско бросить на штурм этого хлама?
Хорошо, сыскался смекалистый человек, помог дельным советом. И однажды на улицах города появились приказные с барабанщиками. Барабаны гремели, собирая людей, а приказные до хрипоты кричали о том, чтобы шли горожане на площадь перед дворцом и безо всякой мзды и пошлины брали себе, что кому понравится. Кричали приказные и о том, что дозволяется ломать и разбирать бараки, балаганы, мастерские, дозволяется уносить на себе, увозить на телегах и лодках — кто как сумеет. Один из современников записал тогда: «Не успело истинно пройти несколько часов, как от всего несметного множества хижин, лачужек, хибарок и шалашей не осталось ни одного бревнышка, ни одного обрубочка и ни одной дощечки, а к вечеру как не бывало и всех щеп, мусора и другого дрязга, и не осталось ни единого камушка и половинки кирпичной».
Бывшему лугу пришло время становиться площадью.
В 1779 году вышло повеление, «чтобы площадь, лежащая против Зимнего императорского дворца, застроена была домами». Академией художеств был объявлен первый в России архитектурный конкурс, и архитектор Ю. М. Фельтен — победитель этого конкурса — построил напротив дворца два здания полукругом, с тремя воротами, с портиками, с мраморными колоннами. Миллионную улицу вдоль дворца выпрямили. Стала площадь на площадь похожа.
Для XVIII века выглядела она вполне прилично. XIX век уже по-другому на нее взглянул, снова за переделку площади принялся. И справедливо: стоят красивые здания — Адмиралтейство, Зимний дворец, — а напротив, полукругом, скромненькие старые дома. В марте 1819 года архитектору Карлу Ивановичу Росси повелено было те дома перестроить.
Задача была не из легких. Фасады старых домов были длиннее здания Адмиралтейства! Да еще и дугою повернуты, вогнуты. Красоту домам разве что только простотою придать было можно. Да еще аркою посредине.
Хитро поставил эту арку Главного штаба архитектор! Вроде бы улица с Невского проспекта прямо к площади идет, а дворца-то и не видно!.. Хотел Росси, чтобы красота площади открывалась не издали, а вдруг, сразу!
Хотел и — добился. Придал арке небольшой поворот. Вот когда пешеход вместе с аркой этот поворот сделает, — только тогда и распахнется перед ним вся ширь и красота Дворцовой!
Над аркой два бронзовых воина сдерживают бег шестерки коней — колесницы Славы. С земли они кажутся не очень большими, а между тем если бы вам довелось пройтись под брюхом тех коней, то и головы нагибать не пришлось бы. Высота этой скульптурной группы — 10 метров. С двухэтажный дом!
Создали эту скульптуру профессора Петербургской Академии художеств С. С. Пименов и В. И. Демут-Малиновский. Из металла отлили рабочие Александровского (ныне Пролетарского) завода.
Еще в чертежах прикинули: сколько же такая махина весить должна? Получилось около восьмисот тонн. Многовато… Выручили литейщики: фигуры отлили полыми внутри. И тем самым снизили вес колесницы до шестнадцати тонн.
Огромным полукругом охватило здание Главного штаба Дворцовую площадь. Это здание — рекордсмен! Его длиннущий, в 580 метров, фасад — самый длинный в Европе! Одних только окон у этого «домика» около 4 тысяч.
Немало интересного создали строители и внутри здания. К примеру, несгораемые комнаты для архивов Главного штаба! По проекту Росси тот же Александровский завод отлил для них 22 металлические колонны, стропила, шкафы. Мастера-литейщики Петрозаводска изготовили чугунные полы.
А какая в здании парадная лестница!..
Еще в прошлом веке задумано было установить на ней памятники полководцам. Уж коли тут штаб, то как же без овеянных славой военачальников? Обратились к царю, попросили дать для отливки памятников старые медные пушки. Царь повелел дать. И получилось так, что пушки, гремевшие под Полтавой и на Бородинском поле, пушки, захваченные у турок, шведов, французов, стали памятниками русским полководцам!
В центральной нише поместили статую Петра I. У основания ниши высекли слова, сказанные царем перед началом Полтавской битвы: «А о Петре ведайте, что жизнь ему не дорога, жила бы только Россия во славе и благоденствии».
Худощавый, стремительный А. В. Суворов стоит одной ногой на фашине, словно снова командует, штурмует какую-то крепость. Ниже — слова реляции, посланной полководцем с берегов Дуная в Петербург: «Измаил у ног Вашего Величества».
В третьей нише — М. И. Кутузов. Массивный, непоколебимый. И внизу тоже фраза полководца, сказанная под Тарутином: «Теперь ни шагу далее…».
Кроме памятников были установлены и четыре бюста: А. Д. Меншикову, Б. П. Шереметеву, П. А. Румянцеву и Г. А. Потемкину.
Здание Главного штаба очень украсило площадь.
Теперь великолепие Дворцовой нарушал только восточный уголок площади.
Когда-то здесь стоял домик замечательного русского механика-самоучки Андрея Нартова. Первого токаря российского! В Эрмитаже, что находится рядом, среди множества картин и скульптур вы можете набрести и на… токарный станок. На первый взгляд удивительно: как это он попал сюда, в мир произведений искусств? А удивляться-то и не надо. Станок этот — сам большое искусство!