Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]
![Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]](/uploads/covers/2024-04-02/rasskazy-o-leningrade-1984-xudozh-s-yakovlev-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вольт Суслов
- Жанр: Детская образовательная литература / Советские издания / История России и СССР
- Дата выхода: 1984
Читать книгу "Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]" полностью
В начале пути
Гостей своих Ленинград чаще всего встречает на Московском вокзале.
Вокзал этот — один из старейших в стране. В 1847–1851 годах возвел его архитектор К. А. Тон. Внешний облик здания сохранился и по сей день, внутри же вокзал неоднократно перестраивался. С каждым годом все больше прибывало к нему поездов, а потому он увеличил количество своих платформ. Чтобы прибывающие, отъезжающие и провожающие не теснились, на вокзале убрали мелкие помещения, расширили залы, построили подземные переходы, ведущие к станции метро «Площадь Восстания».
Едва выйдя из вагонов, гости Ленинграда попадают в просторный зал и сразу видят бюст Владимира Ильича Ленина на высоком пьедестале, а на стене за ним читают строки из постановления II съезда Советов от 26 января 1924 года:
«…Удовлетворить просьбу Петроградского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, поддержанную резолюциями рабочих всех фабрик и заводов Петрограда, о переименовании города Петрограда в Ленинград.
Пусть отныне этот крупнейший центр пролетарской революции навсегда будет связан с именем величайшего из вождей пролетариата, Владимира Ильича Ульянова-Ленина».
Памятник в большом зале вокзала был открыт в 1968 году.
Совсем иным был этот вокзал в конце прошлого века. И поезда к нему шли не так часто и не так быстро, как теперь. В одном из них в конце августа 1890 года и ехал молодой, исключенный из Казанского университета студент Владимир Ульянов.
За окном мелькали подернутые желтизной осени березы и рябины, убегали назад ветхие избенки. Где-то уже далеко-далеко осталась Казань, 4 декабря 1887 года, сходка, на которой студенты протестовали против закона, запрещавшего принимать в гимназии детей «кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и т[ому] п[одобных] людей».
В тот день попечитель Казанского учебного округа Н. П. Масленников получил от инспектора Казанского университета список студентов, участвовавших в недозволенном собрании и произнесении противоправительственных речей. Под № 139 в списке стояло имя: «Ульянов Владимир Ильич» и рядом красовались три креста, что означало: исключен. Написали «исключен» — и словно отрубили топором от всего, что любил, что было смыслом жизни.
Через три дня пришло и свидетельство об исключении, а три недели спустя за бывшим студентом полиция установила негласный надзор.
Надзор полиции не самое страшное. Гораздо хуже то, что нельзя вернуться в университетские аудитории…
И мама от огорчения извелась вся. Прошение за прошением пишет. То в Казанский университет, то министру просвещения, то в департамент полиции… Просит разрешить сыну хоть экстерном держать экзамены в любом из университетов страны. Экстерном — это значит, не посещая лекций, самому засев и прочитав все необходимые книги, пройдя всю программу многолетнего обучения, приехать и — сдать.
На годы растянулась переписка, и наконец вот оно, разрешение.
Надо ехать в Петербург, все узнать как следует, оставить прошение.
Какой он, Петербург? Где-то есть в нем Съезжинская улица, Тучков переулок… Жил там брат Александр. Улицы остались, дома целы, а брат казнен в Шлиссельбургской крепости. Есть в столице и неведомый пока Васильевский остров, на нем — Бестужевские курсы… Там занималась сестра Анна. Теперь Оля туда поступает. Скоро уже увидит он и Неву, здание университета над нею…
Да, судя по всему, трудненько ему придется. К тем, кто сдает экзамены экстерном, экзаменаторы подходят куда как строже! А он еще и брат «государственного преступника», учившегося в тех же аудиториях.
Впрочем, первый приезд молодого Владимира Ульянова в Петербург был кратковременным. Оставил прошение, ознакомился с программой, накупил книг и уехал. Даже адреса, где он останавливался, не сохранилось. Но и года не прошло — Владимир Ульянов вновь в Петербурге. Живет на Тучковой набережной (ныне набережная Макарова, 20), готовится к экзаменам.
К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича был издан первый том (из 12): «Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника». Листаешь страницы этой книги и видишь, каким напряженным был 1891 год для молодого Владимира Ульянова. Экзамены! Экзамены!.. Но не только они одни.
«…Пишет сочинение по уголовному праву».
«…Сдает экзамены по истории русского права и государственного права».
«…Сдает экзамены по политической экономии и статистике».
«…Посещает преподавателя Технологического института Л. Ю. Явейна… и берет у него марксистскую литературу».
«…Сдает экзамен по истории римского права».
«…Встречается с некоторыми петербургскими марксистами, получает марксистскую литературу».
«…Сдает устные экзамены по полицейскому праву».
«…По церковному и международному праву».
Экзаменационный лист испытательной юридической комиссии при Петербургском университете, помеченный 1891 годом, сохранился до наших дней. Выглядит он обычно. Тринадцать фамилий экзаменующихся, против каждой — полученные ими оценки. Среди оценок больше всего «У» (что означало «удовлетворительно»), попадаются и «НЕУ» («неудовлетворительно»). Против имени «Владимир Ульянов» — ровненький строй одних только «ВУ» («весьма удовлетворительно»).
Не изменил себе Владимир Ульянов: гимназию закончил с золотой медалью, университет — с дипломом первой степени.
На обширном листе диплома перечислено множество сданных предметов. Но ведь был и еще один — марксизм. О нем экзаменаторы не знали. Но именно он-то и стал главным в жизни Владимира Ильича.
И когда в дождливый холодный день 31 августа 1893 года снова сошел он с поезда на платформу Николаевского вокзала, цель его приезда в Петербург была уже совсем иной. Умещалась она в одно короткое слово: борьба.
На привокзальной Знаменской площади (ныне площадь Восстания) не было еще широкоизвестного памятника, прозванного народом «Пугало». Да и быть не могло! Живо было еще само «пугало» — император Александр III.
По Невскому проспекту спешили наперегонки конные экипажи, пролетки и набиравшие силу первые «авто». Несмотря на пасмурную погоду, по проспекту спешила, колыхалась, мельтешила толпа. Нырни в нее — и затеряешься. Однако приезд из Самары молодого юриста Ульянова, находящегося под негласным надзором полиции, был отмечен донесением петербургского охранного отделения: «ФАМИЛИЯ — Ульянов, ИМЯ — Владимир, ОТЧЕСТВО — Ильич, ЗВАНИЕ — сын действительного статского советника. Прибыл 31 августа 1893 года в С.-Петербург и поселился в д[оме] № 58 по Сергиевской улице, 4-го участка Литейной части».
Сергиевская — это нынешняя улица Чайковского. Здесь на доме № 58 в 1963 году была установлена мемориальная доска. Надпись на ней гласит: «В этом доме с 31 августа до начала октября 1893 года жил Владимир Ильич Ленин. С этого времени началась его деятельность по созданию революционной марксистской партии в России».
Видимо, квартира на Сергиевской не очень понравилась молодому Владимиру Ильичу. Кругом богатые особняки, кареты, усатые городовые!.. Поэтому вскоре и переехал он на более тихую, неприметную Ямскую улицу (ныне улица Достоевского). «Комнату, — пишет он матери, — я себе нашел наконец-таки хорошую, как кажется: других жильцов нет, семья небольшая у хозяйки, и дверь из моей комнаты в их залу заклеена, так что слышно глухо. Комната чистая и светлая. Ход хороший. Так как при этом очень недалеко от центра (например, всего 15 минут ходьбы до библиотеки), то я совершенно доволен».
Прочитайте повнимательнее это письмо еще раз. И увидите: писал его революционер-подпольщик. Какую он себе комнату выбрал? А вот какую: «других жильцов нет», «дверь… заклеена», «слышно глухо», «ход хороший». И что весьма существенно для Владимира Ильича, «всего 15 минут ходьбы до библиотеки».
От книг молодой революционер ни на один день не отрывался. Пройдем по другим адресам, где в ту пору жил Владимир Ильич, — все они неподалеку от Публичной библиотеки. Большой Казачий переулок (ныне переулок Ильича), Таиров переулок (ныне переулок Бринько), Верейская улица, Гороховая (ныне улица Дзержинского). Отовсюду до библиотеки рукой подать.
Было в тот приезд у Владимира Ильича письмо — от нижегородских марксистов к петербургским. Очень хотелось молодому волжанину поскорее свести с ними знакомство, да та же конспирация подпольщика подсказывала: не торопись! Пусть недреманное око полиции поуспокоится, дремать начнет. Лишь через месяц после приезда навестил Владимир Ильич студента Петербургского университета Михаила Сильвина, вручил ему письмо.
«Вероятно, это было в октябре 1893 года… — вспоминал впоследствии М. А. Сильвин. — Владимир Ильич пришел ко мне не рано, часов около одиннадцати… В переданном им письме, которое я тут же просмотрел, нижегородцы предлагали отнестись к Владимиру Ильичу с полным доверием и упоминали об Александре Ильиче. Это было более чем достаточно, и я сейчас же понял, какого рода знакомства ищет мой посетитель».
Через некоторое время к помощнику поверенного Ульянову зашли домой С. И. Радченко и Г. Б. Красин. Вспоминал сам Красин: «Мы явились к Владимиру Ильичу с целью познакомиться и произвести попутно легкий теоретический экзамен ему по части твердости его в принципах марксизма». Владимира Ильича они застали «в скромной, но все же довольно просторной, на студенческий лад обставленной комнате. Перед нами предстал, как мне показалось тогда, относительно „пожилой“, но необычайно оживленный, веселый человек, глаза которого не смотрели, а буквально производили обстрел. Вместе с тем он был прост, товарищески радушен и настолько непринужден, что сразу же вселил к себе доверие и расположение». «Проэкзаменовать» же приезжего «оказалось делом довольно трудным, так как сами мы сразу же оказались в положении экзаменуемых».
Вскоре Владимир Ульянов вступает в марксистский кружок студентов-технологов. «За обнаженный лоб и большую эрудицию, — вспоминал другой участник этого кружка Г. М. Кржижановский, — Владимиру Ильичу пришлось поплатиться кличкой „Старик“, находившейся в самом резком контрасте с его юношеской подвижностью и бившей в нем ключом молодой энергией. Но те глубокие познания, которыми свободно оперировал этот молодой человек, тот особый такт и та критическая сноровка, с которыми он подходил к жизненным вопросам и к самым разнообразным людям, его необыкновенное умение поставить себя среди рабочих… все это прочно закрепило за ним придуманную нами кличку».
В ту пору добраться из центра до городских окраин было куда как ближе — город сейчас разросся необыкновенно. Но вот то, что добираться тогда было гораздо труднее, — это точно. И дело тут не в одном транспорте. За рабочими окраинами зорко следила охранка. Боялся русский царь рабочего люда. Но именно туда, на Васильевский остров, за Нарвскую и Невскую заставы, больше всего и стремился молодой Ленин. Там видел он главную силу революции.
Есть много книг о Владимире Ильиче. А в Ленинграде создана о нем еще одна удивительная книга. Ее страницы вырублены из мрамора, золотом сверкают буквы. Страницы эти — мемориальные доски на стенах десятков домов.