Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]
![Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]](/uploads/covers/2024-04-02/rasskazy-o-leningrade-1984-xudozh-s-yakovlev-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Вольт Суслов
- Жанр: Детская образовательная литература / Советские издания / История России и СССР
- Дата выхода: 1984
Читать книгу "Рассказы о Ленинграде [1984, худож. С. Яковлев]" полностью
За крепостными бастионами
Каждый день ровно в полдень катится над волнами Невы эхо выстрела. Прохожие, услышав его, на свои часы поглядывают, сверяют. Удивленным гостям поясняют охотно:
— Это Петропавловка бьет. Полуденный выстрел.
Стреляет пушка. Гремит с Нарышкинского бастиона. Вылетает из ствола орудия сизый клубочек дыма и тут же рассеивается. Петропавловка словно напомнить хочет, что она крепость, выросла для сражений с врагом в грозное для страны время.
Шумели в ту пору над Невою леса густые, еловые; хлюпали да чавкали болотины прибрежные, терялись в их кочках речушки малые. Суровая на вид была земля, угрюмая. Да какая ни есть, а своя, русская. С давних времен именовалась она Водской пятиной Новгорода великого. Да еще Ижорской землей. Ходили на нее войной ливонские рыцари, захватывали шведы. Строили свои крепости.
На месте древнего русского посада Ниена швед Делагари большую по тем временам крепость выстроил — Ниеншанц. Стояла она при впадении в Неву реки Охты. Ниеншанц — на Малой Охте, посад Ниен — на Большой. В Московском государстве Ниеншанц тот был известен под именем Канцы. На свой лад предки наши шведское слово переделали.
Знали русичи, что были в Ниене пильные заводы, торговые площади, склады, церковь лютеранская, строились корабли. Швартовались к его причалам суда с товарами русскими: льном, пенькой, паклей, салом, собольими да куньими мехами… Не все русские суда разгружались в Ниеншанце, иные и дальше плыли! В польский Гданьск, в шведский Стекольный (так наши предки город Стокгольм величали), а то и до самого Рима!..
Но это только отдельные лодьи да шитики. А государству Московскому выход к морю был закрыт. Могло ли оно с этим смириться? На древних русских землях чужаки сидят, реку Неву на замок заперли. И стало быть, подступиться не смей! Никак не могли предки наши взаперти сидеть, от морей отрезанными.
Весною 1703 года пришли к стенам Ниеншанца иные корабли, не торговые. Царь Петр I со своим войском пришел.
Совсем недавно отвоевал он у шведов другую русскую крепость — древний Орешек, что стоял у истоков Невы из Ладоги. 92 года владели Орешком шведы — владение закончилось.
Настала очередь Ниеншанца.
Крепость встретила петровских солдат высокими толстыми стенами, пушками на валах, войском в 600 человек.
Русских же было больше. Только в разведку послал фельдмаршал Б. П. Шереметев двухтысячный отряд. Тот свою задачу выполнил: к стенам крепости пришел, неприятельскую заставу сбил, занял место у крепостного вала.
В Ниеншанц послали парламентеров, предложили крепости сдаться. Шведы ответили отказом.
Тогда заговорили пушки. Всю ночь над крепостью гремело и сверкало, а на рассвете русские увидели белый флаг: Ниеншанц пал.
Победа была легкой (всего за 8 дней с малыми потерями управились!), но не окончательной. В море стояла шведская эскадра, а в карельских лесах ждали удобного для нападения часа немалые силы шведского генерала Крониорта. Отвоеванные берега надо было укреплять и оборонять.
…До наших дней сохранился любопытный документ: «Журнал, или Поденная записка, блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великого…». В том «Журнале» записано:
«По взятии Канец отправлен был воинский совет, тот ли шанец крепить или иное место удобнее искать (понеже оный мал, далеко от моря и место не гораздо крепко от натуры), в котором положено искать нового места, а по несколько днях найдено к тому удобное место — остров, который называется Луст-Еланд, где в 16 день мая (в неделю пятидесятницы) крепость заложена и именована Санктпитербурх…».
Тут, очевидно, все верно, ибо журнал сей редактировал сам царь.
Но что же за остров был выбран? Есть сведения о том, что незадолго до тех лет шведский король подарил его одному из своих приближенных. Новый владелец острова решил устроить здесь для себя летнюю дачу с увеселительным садом. Крестьян, что жили до него на острове, не долго думая, прогнал. Построил небольшую мызу и велел слугам разводить сад. Он-то и дал островку имя Луст-эланд, или Луст-гольм, что означало Веселый, Увеселительный. Но хлынуло весеннее половодье, смыло шведскую мызу, унесло жалкие саженцы намечавшегося сада. Рассердился швед! Повелел переименовать остров и величать его отныне не иначе как Чертов остров.
На этом-то островке и была заложена крепость. Должна она была защищать Неву, не пускать в ее просторы никакие вражеские корабли.
За постройкой крепости царь следил строго. Распорядился, чтобы возведением каждого из шести бастионов ведал (и за то ответ держал!) один из его приближенных. Бастионы и по сей день носят их имена: А. Д. Меншикова, Г. И. Головкина, H. М. Зотова, Ю. Ю. Трубецкого, К. А. Нарышкина. Один в честь царя был назван Государевым.
Имена царских сподвижников сохранились. Не сохранилось ни одного имени строителя — тех, кто насыпал валы крепостные, рыл канавы, строил бараки и казармы. А было их много!..
Первыми на строительство крепости были брошены солдаты генерала Репнина, в недавнем прошлом новгородские мужики, олончане, карелы. Вскоре присоединились к ним казаки, татары, калмыки. 1 марта 1704 года последовал указ, по которому 85 мест российских обязаны были поставить на строительство 40 тысяч работных людей.
В любую погоду, стоя по пояс в воде, выгребая землю руками, перетаскивая ее в подолах своих рубах, трудились «подкопщики». Неделями хлеба не видели, перебивались пустой капустой да репой. Жили в шалашах да землянках. Адмирал Апраксин в одном из своих рапортов удивлялся: «Зело ужасает меня включенная роспись о умерших и больных солдатах, и отчего такой упадок учинился, не можем рассудить…».
Но строили ведь! Надсмотрщики докладывали: «у фортификации песок носят и глину мнут», «подвязывают леса», «сеют известь», «каменщики стены кладут», «штукатуры мажут», «паяльщики паяют желоба свинцовые для стока воды».
Есть сведения, что к началу октября 1703 года основные работы были уже закончены, а 4 апреля 1704 года «на государевом раскате, в великий четверток, зажегся маячный фонарь». Стало быть, не только земляные валы к тому времени были насыпаны, но и пушки на них поставлены, и маяк зажжен. Дескать, плывите гости, купцы заморские, в новый град Петров!
Поначалу крепость на острове называли просто «новостроенной», но после закладки церкви Петра и Павла все чаще стали именовать ее Петропавловской.
А вокруг рос город.
Почти одновременно с закладкой крепости появился и первый в городе дом. Вернее, домик. Он так и называется: Домик Петра I. Если вы сейчас приедете на Петровскую набережную, то увидите его, спрятавшегося под тенистыми кронами небольшого садика. Совсем маленький домик: без каменного фундамента, без печей и дымоходов, всего лишь 12 метров в длину и 5,5 метра в ширину.
Из крепких сосновых бревен срубили его солдаты — точно так, как ставили избы в своих деревнях. Было в домике две комнаты: кабинет и столовая. Были еще сени и небольшой чуланчик — спальня. Застеклили семь широких окон мелкими стеклами, потолок и стены внутри обили холстиной. Наружные стены раскрасили под кирпич. Очень уж хотелось царю видеть свой город каменным!
Петербуржцы сохранили первый домик своего города. В 1731 году над ним построили навес, а в 1844-м и весь домик убрали в каменный футляр.
Вокруг тоже стали дома вырастать. Слева воздвиг себе трехэтажный дворец сибирский губернатор Матвей Гагарин, справа в двухэтажном здании под черепицей разместился «Правительствующий Сенат». Рядом с дворцом Гагарина вырос дворец вице-канцлера Шафирова — на этаж поменьше, но зато богато отделанный внутри. Правда, вскоре за чрезмерное казнокрадство князь Гагарин был казнен. За ним проворовался и вице-канцлер. Дом у него отобрали в казну, и в нем 27 декабря 1725 года родилась Российская Академия наук — торжественно открылось ее первое заседание.
Неподалеку выросла и первая площадь. Прямо на болотные кочки настлали бревна, на них набили доски — получился помост. Вот вам и площадь. По имени церкви, построенной здесь в честь взятия Выборга, площадь назвали Троицкой. В молодой северной столице была она и главной, и единственной. Все тут было на ней и рядом: первый порт города, таможня, Гостиный двор, типография, «австерия» (как царь Петр русский трактир переименовал). Был на этой площади и городской рынок, прозванный Обжорным. Читали на ней царские указы, устраивали смотры войскам, праздновали воинские успехи и рубили головы непокорным.
Крепость от города не отгораживалась. В стенах ее прорубили ворота. Первоначально их было четверо: Петровские, куда попадали с моста, нависшего над Кронверкским протоком, Невские, выходившие прямо на Неву, Васильевские и Никольские, специально прорезанные между Головкинским и Зотовым бастионами для вылазок, если вдруг враг нападет с северной стороны, с суши.
Если сейчас встать под Петровскими воротами, то прежде всего удивит толщина стен — 20 метров! Над воротами царский орел черные крылья распластал. Из свинца отлит! Весит побольше тонны! В петровское время над Государевым раскатом еще и желтый флаг на ветру трепетал. На нем двуглавый орел держал в своих когтях сразу четыре моря — Белое, Черное, Каспийское и Балтийское.
Бегал по крепости, прыгал через канавы «полковник от фортеции» Доменико Трезини — первый архитектор города над Невой. До приезда в Россию строил он дворцы датскому королю. Там-то и заприметил его русский посол Измайлов, соблазнил перебраться в строящийся город.
В Санкт-Петербург Доменико Трезини приехал в 1706 году и почти 30 лет отдал строительству крепости. Из земляной перестраивал ее в каменную, строил казармы, склады. Немало бумаги извел, вычерчивая план собора. И то сказать: государь желал видеть будущий храм похожим на корабль! Дескать, вышла Россия к морю — пускай плывет! Пожелал царь, чтобы выросла у того корабля мачта.
Поползли вверх каменные стены колокольни. Вызолачивались в огне медные листы. Отливалась для верхушки шпиля фигура ангела размером больше человеческого роста.
В одной из старинных книг такая запись сохранилась: «По крепости шло в 1719 году золочение 198-футового шпиля соборной башни, от подошвы имевшей вышины 345 футов. Шпиц обит медными листами весом в 744 пуда 26 фунтов». Если древние футы перевести на наши единицы измерения, то высота колокольни от ее основания составит 122,5 метра.
Позже, в 1731 и 1733 годах, для большего укрепления крепости возвели еще два равелина: Иоанновский и Алексеевский. Укрепили кронверк.
Долгое время считалось, что полуденный выстрел тоже ввел Петр I. Это не так. Впервые заговорили о нем в 1735 году, когда академик Делиль предложил проект, «чтобы дать каждому санкт-петербургскому обывателю способ, как исправно заводить по солнцу стенные и карманные часы». В ту пору Петербургская Академия наук уже имела свою обсерваторию, могла точно определить полуденный час. Вот Делиль и предложил: «…того ради надлежало бы однажды выстреливать из пушки точно в самый полдень и для того надобно бы было приказать тем, которые бы имели стрелять с Адмиралтейского бастиона, что против обсерватории, чтоб они на каждый день были готовы немного прежде полудня к выстрелу, в ту самую минуту, как с обсерватории дастся им сигнал, каков определен быть имеет».