Чуж чуженин
![Чуж чуженин](/uploads/covers/2024-04-16/chuzh-chuzhenin-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ксения Скворцова
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Чуж чуженин" полностью
Ныне никого рядом не оказалось, а сама Мстислава в лесу была ровно что слепой кутёнок.
Смиряя гордыню, княжна поклонилась до земли. Она едва удержалась от вскрика, когда пальцы коснулись склизкого мха.
— Пропусти, батюшка Леший, — по неизменной привычке скорее приказала, нежели попросила она.
Но то ли лесной хозяин почувствовал её неискренность, то ли не те слова подобрала Всеславна, но только к дороге она не вышла, да и того хуже. Проплутав по чащобе и буеракам, Мстислава лишь сильнее заблудилась, вдобавок ко всему оступившись на кочке и вывихнув ногу.
Но её короткий жалобный всхлип быстро утонул в волглой тишине.
Княжна доковыляла до худо-бедно ровного места под замшелой елью и опустилась на жёсткую подстилку из прошлогодней хвои и колючих, обросших лишайником веток. Но и сидеть было неудобно. Успевшее вспотеть тело быстро остывало, и зябкая осенняя ночь жадно пробиралась под жалкую Векшину накидку.
Неужели Сновид не почувствует? Неужели не придёт ей на помощь? Разве не он говорил, что сердце его — вещун? Что разыщет её на краю света?
Мстиша прислонилась к шершавому стволу и, плотнее закутавшись в вотолу, поморщилась — крепко пахло грибами и гнилым опадом.
Нет, сидеть нельзя. А вдруг Хорт уже обнаружил её пропажу? Вдруг пустился в погоню? Она не сомневалась, что проклятый пёс быстро нападёт на не успевший остыть след.
Мстислава поднялась через силу, но лодыжка тут же дала о себе знать. Превозмогая боль, девушка двинулась вперёд. Она уже не разбирала пути и не пыталась выйти на дорогу. Чем дальше Мстиша уйдёт, тем дальше окажется от постылого жениха.
— Ай! — вырвалось у девушки, когда над головой, едва не задев её, с жутким уханьем пронеслась неясыть.
Застигнутая неожиданностью и страхом, Мстислава упала на землю. Раздался треск рвущейся ткани, а случайная ветка безжалостно хлестнула княжну по лицу. От испуга и унижения на глаза навернулись слёзы. Но рядом не было ни Векши, на которую можно было вылить гнев, ни таты, в тёплое большое плечо которого можно было уткнуться в поисках жалости. Нет, Векша, верная Векша не смыкает глаз в далёкой холодной палатке, а тата в тёмной повалуше напрасно гордится своей никчёмной дочерью.
Мстислава теперь — отрезанный ломоть.
Поэтому, вытерев глаза и оттолкнувшись от грязного, пропахшего землёй и разложением ковра из прелых листьев, она вновь похромала вперёд. Вперёд, только вперёд. Рано или поздно Мстиша доберётся до Осеченок, и там, в объятиях Сновида, найдёт утешение. Но не раньше.
Вперёд, только вперёд!
Шепча вполголоса молитвы Богине, Мстиша шла в тёмную неизвестность, подволакивая больную ногу, и мысль о ждущем впереди лю́бом придавала ей силы. Но вся решимость девушки вмиг испарилась, когда неожиданно где-то совсем рядом раздался тоскливый, протяжный вой.
Княжна остановилась как вкопанная. Горячую потную спину ошпарило ознобом, точно кто-то кинул за шиворот горсть снега. На руках вздыбились волоски.
Вой повторился, и, неосознанно ища опору, княжна оступилась. Лодыжку пронзила острая боль, и Мстислава снова крикнула, больше не сдерживаясь. Она попыталась встать, но нога окончательно отказалась служить.
Мстиша всхлипнула, злобно и беспомощно, и, утираясь, провела рукой по лицу.
Вой снова повторился, на этот раз с другой стороны.
Мстислава выпрямилась и замерла. От слёз не было никакого толка. Жуткий, первобытный страх смешался с яростью и желанием жить. Она наощупь отстегнула с пояса свой маленький нож. Наверное, он являлся жалким оружием против волка, но холодный булатный клинок был сейчас единственной опорой Мстиславы во всём белом свете. Она готовилась встретить смертоносную тварь лицом к лицу, и уж точно не собиралась сдаваться ей без боя.
Мстиша ждала, затаив дыхание, затравленно озираясь по сторонам, когда впереди забрезжил огонёк. Поначалу княжна приняла его за горящие в темноте звериные глаза, но сразу опамятовалась. Живой первозданный пламень Небесного Отца ни с чем нельзя было спутать.
Человек, державший в руке светоч, шёл почти бесшумно, а, может, это сердце Мстиши стучало так громко, что заглушало все остальные звуки. Увидев девушку, он зашагал быстрее, ловко уворачиваясь от веток и словно не замечая мосластых корней под ногами. Чужак остановился в сажени от всё ещё сжимающей в руке нож Мстиславы и внимательно вгляделся в неё, выставив пламенник вперёд.
Молчаливый осмотр длился несколько кратких мгновений, и Мстише стало не по себе. Никто не смел разглядывать её, княжескую дочь, замаранную и ободранную, сидящую на голой грязной земле вот так, сверху вниз, бесстыдно и бесстрастно, без восторга и благоговения.
Но незнакомец смел.
Его левую скулу до брови пересекал давний, но заметный рубец, придавая ему лихой, страшный вид.
Наконец, удовлетворившись увиденным, человек отвёл светоч и воткнул его в землю, загасив огонь. Только теперь Мстислава заметила, что иссиня-чёрный лес затянулся голубоватой дымкой. Занимался рассвет.
Чужак приложил сложенные руки ко рту и три раза ухнул пугачом. Спустя некоторое время откуда-то из глубины леса раздался ответный птичий крик.
— Не бойся, отогнал я их, — равнодушно сказал человек, небрежно откинув со лба короткие смоляные пряди. — А на другой раз тебе совет: от волков лучше всего на дерево забираться. — Он говорил как будто неохотно, с хрипотцой в голосе, словно до этого долго молчал. — Полно на земле сидеть, так и застудиться можно. — Он протянул Мстиславе руку.
Но девушка совершенно опешила и от неслыханной наглости незнакомца, и от его спокойствия. Она с возмущением отмахнулась от предложенной ладони.
— Да ты сам кто таков будешь? — надменно спросила Мстиша, в гневе забыв о недавней опасности. — Знаешь ли, к кому лапищи тянешь?
Незнакомец выпрямился и усмехнулся. В сизом предрассветном полумраке трудно было разглядеть лицо, но Мстише показалось, что глаза под тёмными широкими бровями нехорошо блеснули.
— Сам я человек досужий, хожу-брожу, беспутных девок из-под бурелома выуживаю. Ты шильце-то своё в чехольчик убери, не ровен час, порежешься, — добавил он, не пытаясь спрятать издевательскую усмешку.
— Да как ты смеешь, смерд! — взъярилась княжна, но незнакомца нимало не пугало её бешенство.
— Идём, Хорт уж поседел поди за ночь, весь лес обрыскавши, — сказал он, посерьёзнев.
— Как, Хорт? — тут же растеряв свою воинственность, опешенно спросила Мстиша. — Ты его знаешь?
— А как же. Кто, думаешь, меня на твои поиски снарядил? Ну же, — понукнул он, подманивая девушку обеими руками.
— Не могу я идти, — едва не плача, призналась Мстислава. Всё оказалось зря. Все мучения, что она вытерпела в жутком лесу, пропали задаром, все надежды пошли прахом. — Ногу сбередила.
Незнакомец бросил быстрый пытливый взор на лицо девушки, точно не доверяя её словам.
— Посмотреть надо.
Мстислава вспыхнула. Должно быть, даже в сумерках её щёки алели, как тлеющие головёшки. Нужно было отказаться, взбрыкнуть, но прямодушная решительность незнакомца обезоружила княжну. Она безропотно кивнула.
Человек приблизился и встал на колени у ступней девушки.
— Эта?
Мстислава ответила очередным слабым кивком и осторожно потянула за полотнище верхницы, присобирая подол с больной ноги. В следующий миг она почувствовала прикосновение крепких пальцев. Незнакомец ощупывал её лодыжку бережно, но в то же время без всякой робости, явно не заботясь о том, что могла чувствовать девушка, которую трогает незнакомый мужчина. Несколько раз Мстиша ойкнула, но скорее для острастки, чем от настоящей боли.
Незнакомец тем временем оглянулся вокруг себя и сорвал пару листьев росшего неподалёку троепутника. Затем достал из-за пазухи большую ширинку и, свернув её и вложив внутрь траву, принялся туго обвязывать вокруг Мстишиной щиколотки.
— На ногу не наступай да не натруждай первое время, поберегись. У Хорта мазь спросишь, он знает. Ну а так, — он закончил последний узелок и осторожно опустил подол, а затем посмотрел прямо в очи смущённой Мстиславе, — до свадьбы заживёт.
Один уголок его рта скривился в усмешке, а прищуренные глаза улыбались, но от этой улыбки девушку пробрал мороз.
Несколько мгновений они глядели друг на друга, но Мстиша не выдержала и отвела взор, заворачиваясь в накидку, будто та могла спрятать её от пронзительного взгляда.
— Озябла? — спросил незнакомец, поднимаясь и отряхивая колени, словно пытаясь загладить заботой неловкое молчание. — Ничего, в один уповод добежим, тут недалече. На становище мамки-девки тебя укутают, отогреют.
— Да как же я пойду? — нахмурившись, начала было Мстиша, когда вдруг безо всякого предупреждения чужак наклонился и подхватил её на руки.
— Держись крепче, — вместо ответа приказал он.
— Пусти! — придушенно пискнула Мстислава, впрочем, послушно вцепляясь в рубашку незнакомца.
— Да не так, за шею обними.
Перебарывая смущение и злость, княжна подчинилась.
— Задушишь! — Он недовольно повертел шеей, заставляя покрасневшую до ушей Мстишу ослабить хватку. — По мне, так оставить бы тебя тут ещё прохладиться ночку-другую. Может, тогда в иной раз подумаешь, прежде чем сбегать к лешему на кулички. Ещё немного, и волкам бы на заутрок угодила.
— От одних волков спас, другому несёшь, — пробормотала Мстислава, отворачиваясь и стараясь держаться как можно дальше от лица чужака.
Тот скосил на неё глаза и усмехнулся:
— Что ж батюшка-то твой сплоховал, зверю в лапы отдал?
Мстислава осеклась. Она хотела бы ответить, что отец думает только о княжестве, что он не верит в оборотней, что сестру пожалел, а её продал, словно ярушку на торгу. Но негоже ей, княжеской дочери, было жаловаться на родного отца безвестному простолюдину.
Девушка изо всей мочи старалась не замечать ни сильных кряжистых рук, легко удерживающих её на весу, ни горячей кожи под своими пальцами, ни странной смеси из запахов пота и земли после дождя. Светало, и Мстислава пыталась исподтишка рассмотреть лицо незнакомца, но успела разглядеть лишь серебряную серьгу в ухе да несколько свежих царапин на щетинистой щеке.
— Откуда ты взялся? Не видела тебя в обозе.
— Да уж где княжне всяких смердов запоминать.
Мстиша поджала губы. Ей было невыносимо стыдно. Прежде всего за то, что побег не удался и её поймали с поличным. Одна мысль о том, как она после произошедшего, да ещё и в таком виде окажется перед Хортом, была нестерпима. Другой мукой стал этот неизвестно откуда взявшийся проходимец, ведущий себя так, словно она была простой девкой, его ровней! Он не выказывал ни уважения к Мстишиному положению, ни почтения её происхождению, ни восхищения её красотой — того, что княжна привыкла получать от окружающих. Хуже всего, что девушка умудрилась оказаться в полной его власти. Не иначе ещё станет требовать награду за её спасение.
Всеславна ощущала себя посрамлённой и униженной, и она дорого бы заплатила, чтобы поквитаться с этим задавакой.
— Я помытчик князя Любомира, — неожиданно прервал мрачные думы девушки незнакомец. — Полесую для него, зверя бил раньше, нынче соколов да кречетов помыкаю.