Чуж чуженин
![Чуж чуженин](/uploads/covers/2024-04-16/chuzh-chuzhenin-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ксения Скворцова
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Чуж чуженин" полностью
5. Перепутье.
К облегчению Мстиславы, ей не пришлось сразу объясняться с Хортом. Он лишь мрачно смотрел издали, как девушки заводили княжну в палатку, но пасмурный взор воеводы не обещал ничего доброго.
После того, как переодетую, умытую, отпоенную горячим взваром и сытую Всеславну уложили на подушки, она выгнала всех, кроме Векши.
Запавшие глаза чернавки казались огромными на осунувшемся лице, и Мстиша удивилась:
— Ишь, как похорошела с гребты.
Векша быстро вскинула на княжну изумлённый взор.
— Что взглядываешь? — фыркнула Мстислава, заглушая подспудную вину нарочитой грубостью. — Небось, очей не сомкнула ночью, а глазищи стали в пол-лица. Откуда что взялось только. Ну, рассказывай.
Векша на миг опустила затрепетавшие ресницы вниз, справляясь с собой.
Что она могла рассказать своей госпоже? Как она стояла на краю леса ещё долго после того, как шаги княжны затихли в ночной тишине? Как выплакала все слёзы? Как боролась с собой, чтобы не побежать следом? Как, наконец, на рассвете, заслышав далёкий волчий вой, забыв страх, бросилась в шатёр Хорта?
Он не спал, расхаживая взад и вперёд между тонкими полотняными стенами, точно зверь, запертый в тесной клетке, и лишь коротким взмахом руки отозвал метнувшихся остановить девушку стражников.
Ей стоило только взглянуть на воеводу, чтобы понять: он знал. И был в гневе. Не просто в гневе, в бешенстве, и в какой-то миг Векше показалось, что Хорт ударит её. Было даже странно, что кто-то настолько высший её по положению может сдержать ярость и не выместить её на первом, попавшем под горячую руку.
Но что-то в глубине серых грозовых глаз на толику смягчилось, и Векша смогла сглотнуть подступивший к горлу ком.
Хорт сделал два шага, подходя к девушке почти вплотную. Он не отрывал от её лица пристального взора. Зазимец не задавал вопросов, не кричал. Просто смотрел. Так, словно хотел проникнуть в её голову, так, словно то, что он искал в глубине зрачков Векши имело жизненное значение, словно он решал для себя нечто очень важное.
А потом на самое короткое мгновение девушке показалось, что она почувствовала легчайшее, совсем невесомое — будто кто-то пёрышком провёл — прикосновение к пальцам. Векша не осмелилась опустить глаза на свои руки. Ей было страшно узнать, что это всего только морок, навеянный бессонной ночью, но ещё страшнее было увидеть, что всё происходило взаправду.
— Оглохла ты что ли? — раздался недовольный голос Мстиславы, вернувший служанку в действительность.
Откашлявшись, Векша сипло проговорила:
— Твоя взяла, госпожа. Воевода сказал, что повернёт на Осеченки.
‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵
Они выехали на следующее утро после устроенного переполоха. Не мытьём, так катаньем Мстислава добилась своего, но отчего-то она не чувствовала желанного облегчения. Хорт сделал вид, будто не разглядел в Мстишином исчезновении побега, и все притворились, что княжна просто заблудилась в лесу. Воевода объявил, что Пресветлая, не иначе, своим перстом указывает обозу правильную дорогу, поэтому ничего другого, как повернуть на Осеченское капище ему не остаётся. Но Всеславна прекрасно знала, что Хорт не поверил ни единому её слову, и его потакание Мстишиной прихоти выглядело подозрительно.
И пусть теперь поезд направлялся в Осеченки, эти мысли омрачали торжество девушки. У Хорта явно было что-то на уме, и Мстислава не могла отделаться от тревожного чувства. Ко всему прочему нынче рядом с предводителем зазимцев на своей гнедой лошадёнке ехал, словно нарочно мозоля ей глаза, Нелюб. На его правом плече величаво восседал заклобученный ястреб.
Только бы добраться до места. Сновид уже давным-давно дожидается её, и до встречи с милым оставалось всего ничего. Мстислава была рада наконец отделаться и от злосчастного воеводы, и от неотёсанного помытчика, которому она вдобавок ко всему оказалась обязана. Слава Всевышней Матери, после Осеченок княжна больше никогда в жизни не увидит ни того, ни другого. Впрочем, отец учил её всегда расплачиваться со своими долгами.
На очередной слазке Мстиша велела подозвать Нелюба к себе. Он затягивал подпругу и, кажется, удивился, когда к нему подошла Векша. Нелюб оторвался от своего занятия и поднял голову, находя озадаченным взглядом Мстишу. Он снова повернулся к лошади, ещё раз проверил ремень, тщательно расправил и опустил крыло и путлище. Погладив кобылу по шее, зазимец, наконец, двинулся в сторону Мстишиного воза. Его спокойная, уверенная поступь невольно привлекала к себе взгляды, и Мстислава с досадой заметила, что в становище не было ни одного человека, который бы не смотрел, как помытчик направляется к ней. Никто не таращился в отрытую, но весь обоз разом притих, следя за происходящим с плохо скрываемым любопытством.
— Звала, княжна? — спросил Нелюб, одаривая её таким небрежным поклоном, что, если бы на месте зазимца был её собственный слуга, Мстиша бы велела его высечь.
Снисходительная миролюбивость, в которой Мстислава пребывала, разом слетела с неё. Тут же вспомнились все события минувшего дня, то, как этот мужлан в открытую называл её беглянкой, как непочтительно обращался с нею.
— Звала. — Поджав губы и задрав подбородок, пытаясь успокоиться, она принялась перебирать камешки бирюзы в ожерелье. — Помнишь ли, давеча я тебе награду пообещала?
Замешательство на лице Нелюба вдруг сменилось пониманием. Он чуть мотнул головой, тихо хмыкнув себе под нос, и усмехнулся, на миг обнажив ровные белые зубы.
— Помню, как забыть, — помытчик почесал короткую, под стать волосам и бровям чёрную бороду. — Не тревожься, княжна. Как в Зазимье прибудем, князь Любомир, свёкор твой, со мной сочтётся.
Мстиша вспыхнула.
— До Зазимья ещё доехать надобно, а свёкра пока у меня нет!
Нелюб выпрямился, расправив плечи и заложив левую руку за пояс, и слегка прищурился, внимательно изучая лицо княжны. Мстиша почувствовала, как под этим нетаящимся, дерзким взглядом всё её нутро сжалось в комок. Она заставила себя смотреть на него в ответ.
Вчера Нелюб показался Мстише середовиком, но сейчас, в солнечном свете, девушка увидела, что он годился в ровесники Хорту. Или Сновиду. Зазимец был крепкий, поджарый и — Мстислава уже знала — сильный. Но кроме телесной силы девушка чувствовала иную, не видную глазу. Ту, что позволяла ему вот так смело смотреть на невесту своего господина, ту, что выковывалась годами и отлилась побледневшими рубцами на лице, ту, что Мстислава ощущала всем своим естеством. Ощущала и ненавидела.
— Проси, чего пожелаешь, — упрямо проговорила девушка.
— Просить мне нечего, у меня всё есть, а коли нет, так руками-ногами Отец Небесный не обделил, сам добуду.
Пальцы Мстиславы застыли, сжав бусину так крепко, что побелели костяшки. Девушка продолжала испепелять зазимца взглядом, ожидая ответа. Тогда он усмехнулся ещё более откровенно и тряхнул головой, убирая лезшие в глаза вороные кудри.
— Мне твоего поклона и благодарности бы с прибытком хватило, да, видно, в княжеском тереме словам таким не учат, — спокойный голос Нелюба гулко проносился по всей поляне, — а с поклона, поди, голова отвалиться может.
Воцарилась совершенная тишина, которую через миг разорвал хлёсткий звон пощёчины.
Мстислава пожалела о содеянном тотчас. Она не услышала, а почувствовала тихий, звериный рокот в груди Нелюба. Он не шелохнулся, продолжая смотреть на неё, но княжна видела, как натянулось сукно вокруг налившихся предплечий. На левой щеке помытчика, прямо поверх шрама будто страшное родимое пятно расплывался бледно-алый отпечаток её ладони.
— И жито забыто, и пиво не в честь, — процедил он. — Что ж, благодарствую, княжна. — Нелюб поклонился до земли. — Вовек твою награду не забуду.
Он обжёг Мстишу последним коротким взглядом и, развернувшись, так же спокойно, как и прежде, зашагал восвояси.
‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵‿︵
Всю дорогу до Осеченок Мстислава не снимала позабытый было плат. Она спряталась за покрывалом невесты, словно окрутник за колядной личиной, но и сквозь решечатую завесу видела маячившую впереди спину зазимца.
Мстиша почти не помнила, как они добрались, как её отвели поклониться Богине. Вопреки обыкновению, в святилище княжна почувствовала себя ещё хуже. Раньше Мстиша не сомневалась, что Небесная Пряха на её стороне. Она сама была женщиной и могла понять сердце княжны. Но нынче, когда Мстислава стояла на коленях перед деревянным изваянием, в суровом лике Матери ей впервые в жизни почудилось осуждение.
Впрочем, предаваться излишним терзаниям было недосуг. Мстиша добилась своего, и грядущую ночь путники собирались провести на постоялом дворе Осеченок. Хотя Хорт и пытался создавать как можно меньше шума, приезд таких гостей не мог пройти незамеченным, и Мстислава не сомневалась, что вести о её прибытии уже достигли Сновида. Радостный трепет и волнение постепенно вытеснили тревогу, и княжна с удвоенной силой принялась воплощать в жизнь замысел, который они так долго лелеяли.
Всё было готово ещё в Медыни, поэтому Мстиша лишь по новому разу проверяла содержимое сумы да перекладывала кое-какие вещи из сундука с приданым в дорожную укладку. На подворье ей отвели лучшие покои, но и те оказались тесными и тёмными. В другое время Мстислава бы не стерпела подобного, но нынче княжна не замечала неудобства, а только возбуждённо порхала, заканчивая последние приготовления, почти позабыв о больной ноге.
Векша, ни жива ни мертва, сидела у порога, не сводя полных невысказанной мольбы глаз со своей госпожи.
— Всё сделала, как я велела? — не глядя на чернавку, бросила из-за плеча Мстислава.
— Да, княжна.
— Вот и славно. Ну, что ж, последняя ночь осталась. — Разрумянившаяся Всеславна наконец присела на краешек кровати и сложила беспокойные руки на коленях. — Ох, сердце так и колотится. Уснуть бы теперь. А то, коли глаз не сомкну, поутру буду снулая да бледная, негоже перед ладушкой такой показываться, — озабоченно проворковала девушка.
— Не тревожься, княжна, нет тебя краше. А сон твой я постерегу.
Мстислава только теперь прямо посмотрела на служанку.
— Что это ты мямлишь, точно помирать собралась? — с упрёком спросила княжна. Печаль Векши отравляла её счастливое воодушевление и поднимала со дна рассудка запрятанные, нежеланные мысли. — Да перестань глядеть, будто побитая собака! — начала злиться Мстиша.
— Прости, княжна. Не гневайся. Только я нынче стала Стояне завидовать. Она хоть горе своё отгоревала, да знает, что рано ли, поздно ли, ты пришлёшь за ней.
Мстислава скривилась, будто съела пригоршню недозрелого крыжовника. Едва ли она взаправду думала о том, чтобы вызвать к себе няньку, когда пообещала это старухе. С другой стороны, кто знает, не станет ли ей одиноко на чужбине. Ведь Векша права. С ней она, действительно, расставалась навсегда.
Мстиша нахмурилась. В её замысле была предусмотрена каждая мелочь, каждая подробность, но о судьбе своей самой близкой и верной служанки княжне и не пришло в голову позаботиться. Всеславна не хотела замечать, что чернавка едва притрагивалась к пище, почти не разговаривала и напоминала скорее тень, нежели живого человека. За собственными переживаниями и надеждами до Векши ли было Мстиславе?