Чуж чуженин
![Чуж чуженин](/uploads/covers/2024-04-16/chuzh-chuzhenin-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ксения Скворцова
- Жанр: Любовная фантастика
Читать книгу "Чуж чуженин" полностью
9. Горькая похлёбка.
Проснувшись, Мстислава не сразу поняла, где находится, и несколько мгновений недоумённо хлопала глазами. Шапки сосен терялись в голубоватой дымке занимавшегося утра, рядом умиротворяюще потрескивал костёр. Мстиша села, и с её плеч сполз плащ Нелюба. Княжна бездумно провела рукой по шершавому, скатавшемуся от долгой носки сукну. Она привыкла к заботе и утолению малейших прихотей, но время, проведённое возле зазимца, ясно показало, что он не собирался обходиться с нею по-особенному. Почему же тогда Нелюб накрыл её, лишая себя самого удобства и тепла? Неужели пресловутая жалость?
Мстислава нахмурилась. Ей, княжне, можно было служить. Её можно было любить, ненавидеть, обожать, бояться. Но жалеть? Этого она сносить не станет!
Девушка отбросила плащ и огляделась. Возле хвойной постели стояла берестяная кружка, полная куманики. Рядом лежала вчерашняя палка, обструганная до гладкости. Вокруг рукоятки плотной змейкой вилась тонкая пеньковая верёвка. Над огнём на треноге висел котелок, в котором что-то слабо пари́лось.
Мстиша едва не подпрыгнула на месте — так неожиданно, точно из-под земли, появился Нелюб. Как он умудрялся бесшумно пробираться через кусты и ходить по хрупким веткам, оставалось для неё загадкой.
— А, выспалась? Я уж решил не будить тебя с устатку.
Он сгрузил на землю что-то мягкое и, присмотревшись, Мстислава с отвращением разглядела двух мёртвых уток. Откуда-то сверху Нелюбу на плечо слетел Бердяй, и зазимец, тепло улыбнувшись, погладил его пальцем по грудке.
— Молодец, дружок, славная добыча.
Помытчик повернулся к девушке.
— Ты бы к реке сходила, умыться, охорошиться, — как-то туманно посоветовал он, и Мстише это совсем не понравилось.
Что ж, предчувствие её не обмануло. Увидев себя в речном отражении, княжна ахнула. Чего только не торчало в растрёпанных волосах — и хвоинки, и дохлые комары, и листья. На лицо и вовсе без слёз взглянуть было невозможно. Сквозь грязные разводы и припухлости от укусов проглядывали ещё давешние румяна, измазанные сверху Пряха знает откуда взявшейся сажей.
Оттерев лицо до красноты, Мстиша осталась довольна только глазами. Они одни блестели по-прежнему, сделавшись от воды почти синими. Дома, в тереме, Векша каждый вечер перед сном омывала Мстиславу, а уж про баню и говорить нечего. Даже в пути чернавка непременно нагревала для своей госпожи воды.
Девушка несмело подняла руку и брезгливо принюхалась. Нет! Больше она шагу не сделает, пока не вымоется! Гадливость переборола и страх того, что Нелюб застанет её нагой, и боязнь холода. Мстиша быстро скинула понёву и рубашку и торопливо вбежала в чёрную заводь. Вода оказалась обжигающе ледяной, и девушка не сумела сдержать сдавленного вскрика. Глубина начиналась прямо у берега, и Мстислава, не умевшая плавать, судорожно ухватилась за дернину. Найдя безопасное место, княжна сорвала пучок жёсткой травы и принялась яростно скоблить кожу. Не успокоившись, пока не был отмыт каждый вершок тела, девушка неуклюже выбралась на берег и, крючась от холода, суетливо оделась. Влезать в старую одежду было неприятно, и Мстислава с тоской подумала, что, если она хотела ходить в чистом, то тяготы стирки ложились на её собственные плечи. Княжна с жалостью поглядела на свои руки — белые, нежные, никогда не знававшие студёной воды и едкого бука.
Мстиша не без труда расчесала волосы и переплела косу. Бросив на себя последний придирчивый взгляд в воду, она с тяжёлым вздохом пошла обратно. Жёсткие иголки и шишки кололи натёртые ступни, и Мстислава почти тепло подумала о ждущих её лаптях.
Возвращаясь на поляну, княжна с предвкушением ожидала, что Нелюб оценит её преображение. Но зазимец седлал лошадь, не обращая на спутницу никакого внимания. Ей даже показалось, что нынче он особенно усердно не замечал её. Лишь когда девушка нарочно подошла, чтобы вернуть гребень в свою дорожную суму, Нелюб бросил на неё быстрый, какой-то странный взгляд, и тут же отвёл глаза.
Пожав плечами, Мстиша приступила к трапезе. Пока она неторопливо, одну за другой отправляла в рот сочные багровые ягоды, Нелюб заканчивал сборы стана. Навьючив лошадь, он затушил остатки огня и разметал кострище, присыпав его влажной землёй.
— Пей взвар, — хрипловато проговорил он, поставив у её ног котелок и стараясь не смотреть на Мстишу.
Тёплое питьё оказалось очень вкусным и пришлось весьма кстати после купания в холодной воде. Мстислава разомлела, но зазимец не знал жалости, и вскоре они снова шагали по тропе.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила княжна.
Нелюб удивлённо покосился на неё.
— За что?
— За плащ, — с улыбкой промурлыкала она так, как если бы говорила с каким-нибудь боярским сыном на посиделках.
Кажется, Нелюб почувствовал игривый оттенок в её словах, и, судя по тому, как сошлись тёмные брови, он явно не пришёлся ему по душе.
— Ты, должно быть, замёрз ночью, — никак не унималась девушка.
Мстислава нащупала слабину в броне непривычно рассеянного Нелюба и по наитию пустила в ход свои чары.
— Мне не впервой, — сухо ответил зазимец.
— У тебя рубашка тёплая, наверное, — проворковала Мстиша и точно невзначай провела ладонью по его плечу. Нелюб неприязненно вздрогнул, будто по нему пробежал мизгирь, и полоснул княжну холодным взглядом.
Мстислава обиженно вспыхнула. Ей захотелось отшвырнуть сделанный Нелюбом посох в самые глухие кусты и, развернувшись, зашагать куда угодно, лишь бы подальше от неотёсанного вахлака. Другой бы на его месте, поди, от счастья помер за одно то, что Мстиша в его сторону глянула. Что заметила, разглядела серую букашку у своих ног! А этот ещё и недоволен! Ещё и ершится да брови хмурит! Да чтоб ему пусто было!
Сердито запыхтев, княжна, налегая на палку, ускорила шаг и обогнала помытчика. Тот лишь хмыкнул себе под нос. Всё ему было нипочём.
Но дорога и зной сделали своё дело и поумерили пыл княжны. Вскоре опять заболели ноги и, подобно вчерашнему дню, им снова пришлось часто останавливаться. Правда, Нелюб больше ничего не говорил Мстише. На каждом привале он сразу находил себе занятие: отправлялся за водой, собирал ягоды или орехи, заставлял ленивого Бердяя летать, а иногда молча доставал нож и принимался неторопливо вырезать на Мстишином посохе узоры.
Вспыльчивая, но отходчивая Мстислава тяготилась тишиной, поэтому, перебарывая гордость, потихоньку завела разговор с помытчиком. Она уже поняла, что Нелюб был из тех, перед которыми, как смеясь, говаривал тата, хвостом не повертишь, поэтому старалась не повторять своей ошибки. Девушка расспрашивала зазимца о том, откуда он так хорошо знал дорогу, где добывал кречетов и почему возвращается с одной лишь птицей. Нелюб поначалу отвечал неохотно, словно подозревая, что за Мстишиным любопытством стояла какая-то корысть, но постепенно разговорился, и так княжне удалось кое-что разузнать о своём спутнике.
Оказалось, что Нелюб с малых лет полесовал и исходил земли близлежащих княжеств вдоль и поперёк, чувствуя себя лучше под открытым небом, чем в стенах дома. Занимался разным, добывал для князя бобров в зеремянах, излавливал и объезжал диких лошадей. Но потом к нему в руки попал сокол-розмыт, и, намучившись вдоволь и всё же сумев выносить его, Нелюб, оставив ловчий путь, сделался помытчиком.
Он рассказывал Мстише о том, как выслеживал седбища по неприступным берегам широких рек, как карабкался по скалистым распадкам и песчаным обрывам. Сутками подстерегал птиц, расставив понцы и лёжа в высокой траве или топком болоте, заживо съедаемый гнусом и мошкой. Как взбирался на исполинские сосны и седмицами мок под дождём, как ловил доверчивых голубей для кутни, в которую потом сумел добыть двух дикомытов, нынче отправленных князю с Хортом. Как тревожился о том, сможет ли воевода доставить птиц в добром здоровье, и как не мог дождаться возвращения в Зазимье, чтобы взяться за их вынашивание.
Голос Нелюба поначалу звучал буднично, но чем дальше, тем сильнее он увлекался. Рассказывая о своём ремесле и путешествиях, зазимец оживлялся, и внутри него точно загорался какой-то потаённый свет, преображавший доселе безучастное лицо. Князь Всеслав сам был страстным ловцом, и Мстиша, желая поддержать беседу, вспомнила о том, как отец ходил на вепря и лося и что особенное удовольствие ему доставляло брать медведя и окладывать волков.
Но то ли зазимцу не понравилось упоминание медынского князя, то ли не по душе была медвежья травля, только он точно остыл. Взгляд Нелюба погас, и он надолго замолчал, а на все расспросы пытающейся вновь разговорить его княжны отвечал блёклым голосом.
Мстиша с досадой попробовала повернуть беседу обратно на птиц, справилась о Бердяе, но помытчик откликался скупо, вполсилы, словно мысли его витали уже совсем в другом месте. Всё же Мстислава добилась от него, что Бердяя Нелюб когда-то добыл птенцом из гнезда и долго отучивал от ужасного крика, которым питомец встречал всякое его появление, принимая похитителя за родителя. Бердяй оказался челигом, что невысоко ценились в княжеской соколятне, поэтому Нелюб оставил птицу себе.
Мстиша не смогла сдержать улыбки. Неужели вечно сердитый Бердяй почитает Нелюба за родного отца?
Однако хорошего расположения духа зазимца было уже не вернуть. Он снова сделался замкнутым, а Мстислава всё сильнее уставала, поэтому остаток пути был проделан в молчании. И всё же день прошёл легче и словно быстрее. Перед закатом путешественники нашли укромное место для становища, и Мстиша обессилено повалилась на землю.
— Скоро непогоде быть, — хмуро сказал Нелюб, закончив разгружать лошадь. — Солнце в тучу садится.
Мстислава вопросительно взглянула на него снизу вверх.
— Надо идти к деревне. Вот-вот начнутся обложные дожди, а одежонка на тебе совсем хилая.
— Какая на Векше была, — надула губы Мстислава, но Нелюб не преминул заметить:
— Что ж ты, служанке наряд покрепче справить не смогла? Снова недосуг было о людях своих подумать? Сама-то набрала тряпья полны короба, небось.
— Опять ты за старое? — вскочила Мстиша. — Меня костерить взялся?
— А ты сама посмотри, кому хуже сделала. Заботилась бы о своей Векше, разве нынче мёрзла бы? Ладно, — махнул рукой Нелюб, доставая из торбы топор, — лучше, чем языком трепать, похлёбку сварим. Я покуда за дровами пойду, а ты утку ощипи.
Мстислава отчаянно вздёрнула голову.
— Я… я не умею!
— Да, вроде, невелика наука, — недоумённо свёл брови Нелюб.
Он пожал плечами и углубился в лес, оставив княжну наедине с безжизненно свесившей с камня голову птицей.
Мстислава боязливо протянула руку к восковым перепончатым лапам, но тут же брезгливо отдёрнула её. От утки омерзительно несло тиной, и Мстиша не знала, с какой стороны подойти к ней. Наконец, перебарывая подкатывающую тошноту, она гадливо, двумя пальцами ухватилась за перо и дёрнула. Жёсткое перо осталось на месте, а тушка с глухим стуком шмякнулась на землю.
Мстиша отскочила, в отчаянии прижимая руки к груди. Она не могла заставить себя прикоснуться к утке. В таком положении девушку и нашёл вернувшийся с охапкой хвороста и дров Нелюб. Он только покачал головой. Наладив костёр и подвесив котелок с водой, зазимец уселся возле огня и сам принялся за дело, пока Мстиша, сжавшись в комок, с ужасом и отвращением наблюдала за его действиями. От запаха сырой плоти и крови, звука ломающихся костей и рвущихся жил подступила дурнота.