Больное зелёное небо. Книга I: Перерождение легенды
![Больное зелёное небо. Книга I: Перерождение легенды](/uploads/covers/2024-05-05/bolnoe-zelyonoe-nebo-kniga-i-pererozhdenie-legendy-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Марк З. Штейн
- Жанр: Фэнтези / Попаданцы / Постапокалипсис / Самиздат, сетевая литература
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Больное зелёное небо. Книга I: Перерождение легенды" полностью
Глава IX. Любовь и боль
На крыльце сиротского дома тускло горел свет. Арефей различил двоих, сидящих на широкой лестнице, и, даже не вглядываясь, узнал в них братьев. Игнар молча водил пальцем то по перилам, то по ступеньке, то по своей штанине. Антир что-то говорил, но, заметив приближающегося Арефея, замолчал и принялся сверлить его недобрым взглядом.
— Вот он, припёрся, — проворчал Антир, стоило Арефею подойти чуть ближе. — Ну как там на сеновале? Хорошо, поди? А у меня губа так и болит из-за тебя.
Арефей особо его не слушал. Шёл быстро да глядел в сторону, чтоб лица его разбитого видно не было.
— Ты погляди на него, — не унимался Антир. — Не смотрит на нас даже. Всё, взрослый теперь, не чета нам.
Арефей спешно поднялся по ступенькам, уже потянулся к двери, как вдруг Антир схватил его за плечо.
— Да куда ты, хоть слово-то скажи! — Антир дёрнул Арефея, развернул. И ахнул громко.
— Чо ты пристал?! — накинулся на него Арефей. — Отвали!
— Да погоди, не ори, — затараторил Антир. — Скажи хоть, чего случилось-то? С Дарилинкой тебя увидели, да? Гаврул увидел?
— Не твоё дело! Понял?! Сиди дальше, над губой своей плачь!
— Да пусть бы с ней, с губой. Расскажи, чтоль, чего стряслось?
— Не скажу я ничего, спать пора уже.
— Да какой там спать. Не до сна нынче. Рассказывай. Чего мы, не друзья, чтоль?
Арефей помолчал с минуту. Посмотрел пристально на взволнованного Антира. Глянул на Игнара, который, сидя на лестнице, развернулся к ним и тоже теперь с тревогой смотрел на Арефея.
— Гаврул это, да. — Арефей тяжело вздохнул. — С прихвостнями своими.
— Да ясно, что не один. Одному бы ты показал. Сам Гаврул бы с таким лицом разбитым ходил бы.
— А Дарилина… та вообще не пришла, кажется.
— Вот же паскуда! — Антир с досады хлопнул ладонью себе по ноге. — Это надо так обмануть! Слушай, а не она ли Гаврула на тебя натравила?
Арефей опустил голову. Хотел сказать что-нибудь, да что тут скажешь?
— Вот же падаль! А? — Антир повернулся к Игнару. — Слыхал, падаль какая оказалась?
Антир принялся метаться по крыльцу да причитать без умолку:
— Ну ничего, ничего. Не переживай, Арефей. Нечего из-за девок переживать. А Гаврулу мы покажем! Вот научишь нас драться ещё, и мы так по его тупой роже пройдёмся! Узнает он у нас! Да прихвостням его таких навешаем, что не унесут! Они потом ещё даже глядеть в нашу сторону бояться будут! Мы им покажем ещё! Покажем!
Арефей глядел на Антира да не смог улыбку сдержать. Аж под правым глазом заныло, а всё равно не переставал улыбаться.
— Ладно, — сказал Арефей и хлопнул Антира по плечу. — Ну их всех.
Он прошёл к лестнице, сел рядом с Игнаром. Антир тоже опустился возле них.
— Готовы к завтрашней казни? — спросил Арефей.
— Ой, не напоминай… — Антир скривился.
— Да ладно, переживём. — Арефей обеими руками растрепал волосы братьям. — Переживём всё!
Они ещё долго сидели на крыльце. Болтали обо всём на свете. Смеялись. Но уснуть в ту ночь так и не смогли.
***
Площадь перед главным корпусом школы забили до отказа. Все тут были: и полевые, и заводские. и даже строители с шахтёрами. Оставили только небольшой кружок прямо перед входом, в центре которого господин глава школы громко говорил о том, насколько важна дисциплина. Его голос, усиленный магией, разлетался во все стороны, а у стоящего позади Арефея даже уши заложило. Но он всё равно услышал, как сзади его окликнула шёпотом Дарилина:
— Арефей. Эй, это я.
Арефей чуть было не повернулся к ней. Но сдержался.
— Ты не подумай, что это вчера я всё подстроила. Я не при чём, честно-честно. Сама не знаю, откуда они там взялись.
У Арефея аж в груди что-то перехватило.
«Не она! Не она! — радостно запрыгало у него в голове. Да вдруг резко оборвалось. — Ага, не она. А кто же тогда? Впервые в жизни на сеновал пришёл — и меня там подкараулили. Кто ещё знать-то мог? Антир с Игнаром? Да уж, конечно, пойдут они к Гаврулу, ага. А тот их прям так и послушает. А вот она вечно возле него трётся со всеми остальными».
— Ну ты чего молчишь-то? — с возмущением спросила Дарилина.
Арефей обернулся к ней. Увидал её глаза да сразу же назад повернулся, пока чего-нибудь глупого не наделал.
— Ах, так! — Дарилина уж почти в полный голос говорила. — Ну и ладно! Экий ты важный, оказывается! Правильно тебе морду разбили! Больше даже смотреть на меня не смей! И…
— Это что ещё?! — вдруг шикнул на неё господин учитель.
Дарилина убежала. Арефей глянул на господина учителя, увидал красное лицо его и злые глаза.
— И пусть их пример будет показательным. И каждый увидит сейчас, что ждёт тех, кто не уважает дисциплину! — господин глава закончил речь. — Вывести сюда провинившихся!
Арефея подтолкнули сзади. Он вышел в центр. Старался не глядеть по сторонам, но всё же заметил некоторых. И не видел ни капли злорадства на их лицах. Наоборот, почти все бледные стояли, перепуганные.
Всю троицу поставили на колени. Арефей неудобно упёрся, хотел чуть по-другому ноги переставить. Но будто прилип, как уже было с ним в школе знати.
— Приступить!
Тут же первый удар обжёг спину. Арефей сдавленно замычал, сжал зубы.
«Почему она так со мной поступила? Что я ей сделал?» — пронеслось у него в голове.
Ещё горел след от первого удара, а уже влетел второй. Завопили Антир с Игнаром. Арефей лишь снова промычал негромко.
«А вдруг и правда не при чём она? Проболталась просто подруге какой-нибудь».
От третьего удара в глазах на секунду потемнело. И в ушах зашипело, будто в воду нырнул.
«Ага, подруге! Она совсем дура, чтоль? Все её подруги возле Гаврула трутся!»
Четвёртый удар ужалил пылающую спину.
«А ежели не врёт? Ежели и в самом деле случайно вышло, и сама она не знает, как Гаврул там оказался? Так она ж теперь не простит меня, что не поверил ей! А что делать теперь? Простить её, самому извиниться? Прощу, извинюсь — а окажется зря, окажется, что она всё подстроила и ещё сильнее предаст потом. Что же делать? Ну! Чего не бьют-то?!»
Арефей пошатнулся и чуть не упал. Понял, что отлип. Толпа, смотревшая на их унижение, уже медленно расходилась. Вскоре они остались одни на площади. Антир с Игнаром валялись рядом, да громко всхлипывали.
— Ну?! — крикнул им Арефей. — Чего разнылись-то?! Закончилось всё! И ничего такого страшного.
Арефей поднял голову, посмотрел на зелёное небо, сощурился от солнца.
— Пережили, — сказал он и вымучено улыбнулся, чувствуя как стекает кровь по горящей от боли спине.
***
Долго раны заживали. Кровили часто, а потом комбинезоны к спине прилипали и отдирать их приходилось с дикой болью. Игнар даже сознание один раз потерял. Пришлось пока прекратить тело тренировать. Учиться читать и писать тоже плохо получалось, боль постоянно мешала, да ещё и не высыпались они. Стоило во сне чуть повернуться, как от боли просыпались. А Арефей так и вообще не привык на животе спать, от того заснуть не мог, неудобно было. Про вылазки в школу знати вообще забыть пришлось пока. Какой там, они ж даже через забор теперь не смогли бы перелезть.
Дни у Арефея шли невнятно, туманно. Спина хоть и заживала помаленьку, а всё равно сплошные неудобства от неё были, ещё и знобило почему-то. По утрам он кое-как поднимался, сонный шёл до школы то один, то с такими же сонными братьями. На занятиях господина учителя вообще ничего не улавливал, только носом клевал. Господин учитель злился, то и дело подзатыльники отвешивал. Да что ему эти подзатыльники? После порки Арефей их и не чуял совсем.
Как-то раз настолько усталость накопилась в Арефее, что он уснул прямо в полях во время работ. А как проснулся — так никого уж и не было. Арефей усмехнулся невесело, подумав, что чудом его сборщиком или погрузчиком никто не переехал. И пошёл медленно в деревню. Шёл всё так же в полусне, еле ноги переставлял. Следил только слипающимися глазами, как бы не споткнуться обо что-нибудь. Да резко проснулся, когда увидел, что на пути у него Дарилина стоит. И явно его ждёт. Она и не таилась, подошла к нему, улыбнулась неприятно и ядовито сказала:
— Ну что, болезный, плохо тебе?
Арефей тряхнул головой, остатки сна сгоняя, посмотрел на неё внимательно, точно что-то новое хотел увидеть.
— Хотела чего? — спросил он наконец. — Или так просто, посмеяться пришла?
Дарилина улыбнулась лукаво.
— А если б не хотела, то и близко бы не подошла.
Арефей снова замолчал. Плохо голова у него соображала. Хотел уж он было послать её, куда шла, да вслух другое сказал:
— Ну так говори. Только быстро.
— Экий ты важный! Торопишься, чтоль, куда? Быстро ему надо. А как захочу, так и буду — хоть быстро, хоть медленно.
Арефей устал с головой своей бороться. Не шли мысли здравые в неё, как ни старайся. Потому молча смотрел он на Дарилину, и ждал, когда сама она продолжит.
— Молчишь? Вот и молчи. Да меня слушай. — Дарилина задрала нос. — Подумала я, что так уж и быть, прощу тебя. Ты, поди, испуганный в прошлый раз был, перед поркой-то. Да ещё и обидно больно уж было тебе. Первый раз ведь на сеновал позвали, а тут такое вот приключилось…
— А тебя, — перебил вдруг Арефей, — поди, туда часто заносит.
Дарилина так и встала, рот раскрыв. Задранный нос медленно опустился.
— Чего? Чего ты сказал?
— Ну ты вон как запросто меня позвала туда. За дом бабки Крафы, говорит, приходи. Сама, видать, хорошо дорожку за этот дом знаешь.
— Да я… Да ты… — Дарилина заметалась взглядом, в глазах у неё слёзы встали. — Иди ты!..
И пошла сама, быстро, чуть не бегом.
Арефей проводил её взглядом. До самого конца вёл, пока совсем она не скрылась. И будто с цепи сорвался, набросился на какой-то гнилой столб да начал метелить его со всей дури. Корка на спине рвалась, больно щипала и жгла, да только внутри, где-то совсем глубоко, у Арефея разболелось что-то так сильно, что не до спины совсем стало.
Домой он пошёл, пиная всё, что по пути попадалось. По пути какому-то мужику чуть по морде не дал. Мужик ведь и не трогал его совсем, а просто захотелось почему-то. В сиротский дом Арефей влетел шумно, растолкал всех, кто на пути оказался. Нашёл Антира с Игнаром, те помогали друг другу присохшие к спине комбинезоны отдирать.
— Пошлите! — крикнул им Арефей. — Хватит уже стонать да плакаться! Пора к нашим делам возвращаться!
***
Через боль жуткую, через муки, но всё же снова стали они тело тренировать. Щипало ужасно спину, когда бегали, трескались раны да кровить по новой начинали, когда камни тягали. Но всё ж не могло так вечно быть. Затянулись раны помаленьку, да и к боли они привыкать стали. И уж скоро тренировались как раньше, и даже решились в школу знати слазить.
Правда, вернулись после вылазки печальные. Много они пропустили. Дети в школе уж такое сложное изучали, что и не разберёшься. Арефей с тоской понял, что сколько они ни трудились, а всё равно очень мало ещё знали и умели.
Но сдаваться никто не хотел. Шли вперёд, старались, продвигались помаленьку.
Делали теперь всё тише, чем раньше. Даже в землянке шёпотом занимались. А на уроках господина учителя даже и не думали теперь чем-то таким заниматься. И ужасно удавились, когда после очередного занятия господин учитель подошёл к ним и странным трясущимся голосом сказал: