Дислексия
![Дислексия](/uploads/covers/2024-04-24/disleksiya-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Светлана Олонцева
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Дислексия" полностью
Поездка в музей
Солнце стоит в зените.
Аркадий сидит на перекладине артиллерийского орудия. Болтает ногами в воздухе, глядит вниз. По асфальту ползет виноградная улитка. Аркадий спрыгивает и палочкой помогает улитке перейти дорогу быстрее. Он в трениках и черной толстовке. Саня хочет спросить, не жарко ли ему, но все не решается, ей кажется, это может его обидеть, открыть его тайны.
Аркадий — новенький в пятом «А». Его отца перевели в местную воинскую часть.
Саня не знает, как ему сообщить слова поддержки.
Она спрашивает его: как ты?
Он показывает большой палец: во, лучше всех!
Аркадий настоящий, пишет Саня в характеристике, которую заказала Ада Викторовна, его классная руководительница.
Аркадий долго возится с палочкой, наконец ему надоедает, он берет улитку двумя пальцами и кладет в траву. Спасает.
День сгорает от жары. Так будет теперь всегда, пишет «Медуза»[4]. Животных мы истребили, деревья вырубили, реки засорили, скоро растают вечные льды, и мы все умрем.
Термометр на окне музея показывает тридцать три. Часы стоят. Автобус опаздывает.
Аркадий, кажется, ты грустишь.
Нет, не грущу.
Почему ты не играешь с ребятами?
Аркадий пожимает плечами.
Тебе не нравится все это?
Он поднимает голову. На зеленой поляне перед музеем стоит военная техника. Артустановка. Зенитка. Танк. Мальчики играют в войну. Дерут глотки и размахивают руками. Поганый немец стой стрелять буду гадина вот тебе получи сука зарублю. Иванов ходит по поляне, шатаясь, изображает пьяного русского. Раиль играет немца и периодически расстреливает пьяного, выставляя руку вперед. Но пьяный снова встает, снова шатается.
Аркадий смотрит в пол и молчит. Видно, что он испытывает чувство вины оттого, что ему не нравится то, что нравится всем.
Сане тоже не нравится.
Всю жизнь я делаю то, что мне не нравится, говорит мне Саня после поездки. Сижу на педсовете. Стою у доски. Ору на Иванова. Боюсь директрису.
Часто, принимаясь за новое дело, которое Сане не нравится, она утешает себя тем, что это в последний раз.
Вот и сейчас. Был последний рабочий день в этом учебном году.
Саня пришла к 8:30. Школьный сторож курил на клумбе, спрятавшись за кусты. Ей сказали: вы сопровождаете детей в музей, идите сейчас к воротам, там автобус.
Саня поднимается на третий этаж, открывает пустой кабинет.
Пахнет сыростью и половыми тряпками. Открывает окно. Ставит на стол термос с кофе. Садится.
За Саней прибегает завхоз: идите, что же вы не идете, вам же сказали.
Музей называется «Ильинские рубежи». Едут двумя партиями. Саня — со второй, с мальчиками. Водитель кричит, чтобы дети убрали телефоны, сидели прямо, пристегнулись, не ерзали, вы же мужчины, будущие защитники родины, как вам не стыдно, что вы знаете о войне, ну-ка говорите.
Саня говорит, чтобы он оставил их в покое. Пусть ерзают, это же дети. Водитель подозрительно глядит на Саню, ее джинсы, футболка его смущают, учителя не должны так непочтительно одеваться, возможно, думает он.
Саня смотрит в окно, мальчики играют в телефоны, водитель жмет педали и сердится на Саню, на детей.
У музея ждут девочки. Вторая учительница идет договариваться с экскурсоводом.
На крыльцо выходит женщина с вдохновенным лицом в вязаной кофте и собирает со всех по пятьдесят рублей. Все заходят.
Это маленькая комната в деревянном доме. В центре стоит реконструкция этих самых рубежей, за которые надо было умирать. Дети разбегаются кто куда. Кто-то трогает руками то, что «руками трогать нельзя». Кто-то фотографирует то, что «фотографировать запрещается». Кто-то примеряет пилотку. Кто-то садится на музейный стул.
Кто-то включает установку, и весь поселок слышит звуки сирены. Становится интересно. Дети окружают устройство, издающее невыносимые звуки. Экскурсоводка выбегает из подсобки, машет руками. Ее голос срывается в фальцет. Сирену выключают. Вторая учительница уводит кого-то отчитывать. Саня делает вид, что читает стены, что взрослая здесь не она.
Она фотографирует установку и пишет Горошку: мне понравилось, что дети устроили бардак и патетический рассказ про гибель за родину не удался в полной мере.
На стенах висят разъясняющие надписи. Слова, от которых должно было стать гордо, но стало стыдно.
Готовить Москву к обороне и не жалеть на это ни сил, ни средств. ЦК будет добиваться претворения в жизнь решения Государственного комитета обороны.
Курсанты ведут бои на реке Шаня на подступах к городу Медынь. Авиация противника ведет усиленные налеты. Курсанты, неся большие потери, отходят на главный рубеж — Ильинский. Дальше отходить нельзя.
В результате пятидневных ожесточенных боев не многие остались в живых. Но своим героическим самопожертвованием они сорвали фашистский план.
Под надписями висят фотографии старых членов ЦК и юных подольских курсантов.
Экскурсоводка выкрикивает фразы вверх: мы находимся в историческом месте шестьдесят один год назад здесь на этой самой земле юные мальчики умирали спасая жирные животы старых членов ЦК и никто не пришел к ним на помощь.
Ее слова звучат по-другому, Саня не понимает их по отдельности, но улавливает общий смысл. Слова ничего не значат, ни в ком не задерживаются. Она ведет разговор с пустотой, с фотографиями мертвых героев, мертвыми буквами произносит мертвые лозунги.
В конце она просит всех подойти к витрине и ознакомиться с «сувенирным продуктом». Вы можете купить здесь памятные подарки, разрешает она.
Дети достают деньги и покупают пулю за восемьдесят рублей и значок за сорок.
Потом все идут смотреть дзот. Забираются в землянку, где был замаскирован пулемет, и по очереди выглядывают в маленькие окошки на улицу.
У Вечного огня нужно сделать групповой снимок для отчета и загрузить в чат «Педколлектив».
Саня делает живые, не постановочные фотографии: дети вполоборота, со спины и в движении. Это неправильно, говорит вторая учительница и велит всем построиться в два ряда, на счет три крикнуть «ура».
Экскурсоводка говорит, чтобы ребята помнили подвиг и славу защитников отечества.
Я надеюсь, учителя вам объяснили, почему родина пишется с большой буквы. Скажите им, говорит она Сане.
Саня говорит: пойдемте отсюда.
Желтый автобус загружает девочек и ползет к школе. Девочки посылают воздушные поцелуи в окна.
Саня с мальчиками остается. Они стоят посреди поляны, залитой солнцем, в центре летнего зноя, в круге невыносимого света. И даже танк не отбрасывает никакой тени. Они все здесь равны: сныть, крапива, ромашки, пчелы, пули, автоматы, танки, мухи, могилы.
Они смотрят на здание, на большие часы. Они сильно опаздывают.
В классе Саня пишет заявление на отпуск. Фотографирует его и постит в соцсети. Подписывает: вот и все, это конец. Добавляет снимок пустого класса, зеленую «расстрельную» доску, длинный пустой коридор.
По коридору шагает человек. Он идет прямо, поворачивает направо, потом налево, упирается в лестницу, спустившись по которой можно перейти в старое здание школы. В старом здании на третьем этаже Саня и мальчики ждут, когда их отпустят.
Человек не знает всех поворотов, но идет громко, уверенно. За ним правда, говорят его армейские ботинки. С ним сила, скрипят они по линолеуму. Он вышел из воинской части, перешел трассу, прошел мимо пятиэтажек с почерневшими окнами, мимо детсада, ДК, Покровского храма, пронес свою доблесть по аллее Новорожденных и пришел в школу.
Они слышат, как он приближается. Саня застыла, смотрит в окно. За окном начинается гроза. Поднялся ветер, верхушки деревьев трепещут.
Беляков открывает окно, встает на подоконник. Раиль стучит кулаками в грудь, как орангутанг.
Гроза врывается внутрь. Мальчики кричат, прыгают, стучат по партам и друг по другу.
Беляков бьет Аркадия по спине и выкрикивает: чмошник, че ты прячешься, думаешь, надел кофту, так ничего не видно, давай готовься, слышишь, отец идет за тобой, в армии тя научат быть мужиком.
Аркадий стоит. Дождь льет стеной. Человек приближается. Ботинки скрипят все яростнее, все быстрее.
Наконец в дверь стучат. Все замирают. Оборачиваются и молча смотрят на дверь. За дверью ждут минуту, потом скрипят петли.
В кабинет просовывается фиолетовая голова завхоза Нины Ивановны. Нина Ивановна оглядывает кабинет и входит вся.
Ну че, говорит она, расправляя юбку, че притихли-то, идите, пораньше вас отпустили. И подмигивает Сане.
Никто не двигается.
Свободны, говорит она громче, идите!
Мальчики смотрят на Саню, Саня — на фиолетовую голову Нины Ивановны.
Свободны-ы-ы! — кричит голова.
И тогда все срываются.
Они бегут не помня себя. Оставляют эти стены, не оборачиваясь. Несутся сломя голову. Прыгают через ступеньки. Прочь от уроков, игр мужества, позора у доски, диктантов о героях. Они кричат «ура», они горланят «а-а-а». Аркадий снимает толстовку и размахивает ею над головой.
Человек в военной форме теряется и останавливается. Толпа несется на него. Он выставляет руки и что-то кричит. Крики его не слышны.
Толпа сбивает его с ног. Он падает.
На секунду Аркадий останавливается. Смотрит на него сверху. И бежит дальше со всеми.