Мэри Джейн
![Мэри Джейн](/uploads/covers/2024-04-20/meri-dzhejn-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Джессика Блау
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Мэри Джейн" полностью
4
В первую неделю с приезда Шебы и Джимми в дом Коунов я узнала две вещи. Первая заключалась в том, что наркоманы употребляли много сахара, чтобы заменить наркотики и алкоголь, покинувшие их организм. Второй же стало откровение, что быть женой наркомана казалось труднее, чем быть самим наркоманом.
Почти каждое утро, когда я приходила к Коунам, Шеба и Иззи встречали меня на кухне. Шеба не любила готовить, и они с Иззи сходились во мнении, что я готовлю самые вкусные завтраки. Мы с Иззи начали ежедневно ходить в «Эддис», где запасались на будущий день ингредиентами для сытного завтрака: яйцами, мукой, сахаром, содой, беконом, настоящим кленовым сиропом, сливочным маслом и всевозможными фруктами и ягодами. Помимо этого я затаривалась сладостями, особенно сладким желтым попкорном, который Джимми нарек краеугольным камнем своего выздоровления.
Когда в комнате находились взрослые, Шеба могла болтать без умолку. Она сплетничала о разных знаменитостях и однажды долго жаловалась на какого-то режиссера, который требовал от нее снять блузку в сцене верховой езды, когда у героини – цитата – «не было ни малейшей причины скакать верхом на коне без блузки!». Все чаще она говорила о том, как намучалась с Джимми за прошлый год. Как, например, на вечеринке по случаю вручения «Оскара» он «переутомился» и заснул за столом лицом в тарелке; или как на званом ужине в доме известного продюсера он на два часа скрылся в ванной, а потом, спотыкаясь, вышел и заснул на диване, уронив голову на колени шестнадцатилетней дочери продюсера; или как его рвало в туалетах коммерческих и частных рейсов во время многочисленных перелетов, и как он мочился в штаны, а после приземления его приходилось выносить из самолета в бессознательном состоянии. Я удивлялась, как она терпела все это. И тогда мой сексуально озабоченный мозг начинал искать причину в физическом влечении, и я думала, что, возможно, она тоже оказалась сексуальной маньячкой, как я, и просто не могла отказаться от его тела. Джимми был мускулистым, поджарым. И от него так пахло, что иногда мне хотелось уткнуться лицом ему в грудь. Это был какой-то почти животный запах, но слаще, мягче.
Иногда Шеба рассказывала истории о зависимости Джимми прямо в присутствии Джимми. Когда это случалось, Джимми только пожимал плечами, просил прощения и смотрел на доктора Коуна, не в первый раз повторяя:
– Мне нужна ваша помощь, док.
Когда мы оставались втроем, Шеба сначала стихала, а потом сама засыпала нас с Иззи вопросами. Она относилась к нам как к пришельцам из другого мира. Шеба жила в лучах славы с тех пор, как ей исполнилось пять лет, так что, в каком-то смысле, мы действительно были для нее из другого мира, пришельцами из страны небогатых и незнаменитых.
Во второй понедельник с приезда Шебы и Джимми, Шеба сидела с Иззи на банкетке и раскрашивала с ней раскраски. Я стояла у плиты и готовила «птичек в гнездах», как учила меня мама. Перевернув пухлый блинчик, я (стаканом, так как у Коунов не было круглой формочки для печенья, которой мы с мамой пользовались дома) делала в его центре отверстие, в которое разбивала яйцо и зажаривала. Главной хитростью этого рецепта было смазать сковороду большим количеством сливочного масла и готовить на самом сильном огне, чтобы яйцо успело приготовиться до того, как подгорит блинчик. И обязательно щедро посолить: после добавления сливочного масла и сиропа получалось просто восхитительное сочетание сладкого и соленого.
– Кто раскрашивал этот пенис? – спросила Шеба.
Мое лицо запылало. Иззи склонилась над книжкой-раскраской, посмотрела на пенис и сдала меня с потрохами:
– Это Мэри Джейн!
– За что ты так ненавидишь пенисы? – спросила Шеба.
– Э-э… – Мне не хватало воздуха. – Ни за что. Я не ненавижу. Я даже не видела ни одного.
– А я видела! – Иззи сосредоточенно разрисовывала попугаев из раскраски про природу.
– Серьезно? – Я разложила по тарелкам три порции яичницы в «гнездах» из блинчиков. Сироп и масло уже стояли на столе, рядом лежали три комплекта столовых приборов и салфетки из батика, которые я нашла, когда мы с Иззи приводили в порядок кладовку.
– Да! ПОСТОЯННО вижу папин пенис! – воскликнула Иззи, не отрываясь от рисования.
Я успела узнать эту семью достаточно, чтобы понимать, что Иззи, скорее всего, видела пенис доктора Коуна, когда тот выходил из душа или спускался в бельевую комнату за чистой одеждой. Никто в этом доме не закрывал дверей, кроме Иззи, которая охраняла свою комнату от ведьмы. Даже я однажды чуть было не увидела пенис доктора Коуна. Он как раз проходил мимо открытой двери своей спальни в ванную, когда я вышла в коридор. Я поспешно отвернулась, но еще полчаса не могла прийти в себя, так как боялась, что доктор Коун заметил меня и решил, будто я намеренно смотрела в сторону их спальни, потому что, вполне вероятно, была сексоголичкой.
Шеба рассмеялась.
– Я никогда не видела пенис отца, а вот хозяйство своих братьев видела слишком часто. Мальчишки такие нелепые. Каждый уверен, что все на свете только о том и мечтают, как бы увидеть их пенис.
Разумеется, я знала ее братьев по их телешоу. Они запомнились мне рослыми и холеными парнями, с крупными белыми зубами и такими густыми волосами, что в них можно было заблудиться. Странно было представлять их с высунутыми из штанов пенисами.
Как заправская официантка, я отнесла все три тарелки к банкетке и уселась рядом с Иззи.
– Джимми тоже хочет, чтобы все на свете увидели его пенис? – спросила Иззи. Она склонилась над изображением попугая. Ее лицо застыло в трех дюймах от страницы, которую она увлеченно замазывала фиолетовым мелком.
– Джимми даже не нужно об этом задумываться, потому что, стоит ему войти в помещение, как женщины сами… – Шеба бросила взгляд на Иззи. Будто только сейчас спохватившись, что она разговаривает с пятилетним ребенком, Шеба резко выпрямила спину и плотно сжала губы.
Мне стало интересно, что же женщины делают сами, когда Джимми входит в помещение. Просят его показать им свой пенис?
Я встала и подошла к холодильнику. Вдруг перемена положения в пространстве помогла бы мне сменить тему. Я открыла дверцу и заглянула внутрь в поисках вдохновения.
– Кто будет апельсиновый сок? – Мы с Иззи покупали свежевыжатый сок в «Эддис». Когда я впервые его попробовала, то была ошеломлена его терпким вкусом и мягкой текстурой, и теперь не могла себе представить, как можно пить что-то другое.
– Я. – Шеба подняла руку.
– Я. – Иззи тоже подняла руку. Они все еще сидели, уставившись в раскраску.
– Но если у тебя нет братьев, – сказала Шеба, когда я протянула ей стакан сока, – тебе, наверное, никогда не приходилось иметь дело с мальчиками так, как мне.
– Не приходилось. – Я села на банкетку поближе к Шебе. – Но я всегда думала, что иметь братьев и сестер на самом деле классно. – В моих мечтах, мы с моими братьями и сестрами вместе пели и выступали, как Шеба со своими братьями по телевизору.
– Мы с Мэри Джейн – однушки, – сказала Иззи.
– Одняшки.
– Так это называется? – Шеба принялась уплетать яичницу.
– Ну, так меня называет мама двух моих лучших подруг, близняшек.
– Ее подружки сейчас в летнем лагере. – Иззи любила слушать мои рассказы о близнецах Келлог и о том, как мы втроем проводили время (они играли на пианино, я подпевала; мы проводили шахматные турниры на четверых – нас троих и миссис Келлог; мы ходили на ходулях; шили топики на завязках, которые моя мама запрещала мне носить; ездили на великах в библиотеку Роленд-Парка, или в «Эддис», и просто глазели по сторонам).
– Твои родители сильно над тобой трясутся? – спросила Шеба. – Ну, знаешь, раз ты единственный ребенок в семье?
– Да нет… – Можно ли было описать мамино отношение ко мне словом «трясется»? – Мой папа, скорее, не замечает меня; он редко со мной разговаривает. А моя мама не против, когда я помогаю ей по дому. Ну, там, с готовкой и всяким таким. – В моем представлении наша семья была такой же, как и все остальные семьи по соседству – за исключением, конечно, Коунов.
– Твой отец тебя игнорирует? Это же ужасно! Как тебя можно игнорировать, Мэри Джейн? Ты ведь такое очаровательное солнце! – Шеба продолжала рисовать, будто не перевернула сейчас мой мир. Но все, что она только что сказала, звучало для меня шокирующе и странно. Мне никогда не приходило в голову, что в безразличии моего отца было что-то ужасное. Я думала, именно так и должны вести себя отцы. И то, что Шеба считала меня очаровательной, тоже смущало и ошеломляло меня. Кроме как от учителей, которые хвалили меня за оценки, я редко получала комплименты.
– Э-э… – я не могла найти слов для ответа. В моей голове взрывались фейерверки.
– Тебе нравится ходить в церковь? – спросила Шеба, отвлекая меня от размышлений о моем потенциальном очаровании и моем потенциально ужасном отце.
– Обожаю церковь, – ответила я. – Я пою со своей мамой в воскресной школе, когда она занимается с малышами, и еще в хоре.
– Вот как! Обязательно приду послушать, как ты поешь, – сказала Шеба. – Люблю церковное пение. Я раньше тоже пела в церкви.
– Я знаю. – Одной из причин, по которой мне разрешали смотреть передачу Шебы, было то, что в заключение каждого выпуска они с братьями пели религиозную песню. Зрителям говорили, что песня была написана в церкви их родного города в Оклахоме. Меня всегда интересовало, когда они успели пожить в Оклахоме. Их родители, насколько я знала, тоже жили в Лос-Анджелесе.
– Я могу надеть парик, – продолжала Шеба. – Я привезла с собой штук семь.
– Я тоже хочу пойти в церковь в парике, – подала голос Иззи.
Разговор прервался, когда в кухню вошла миссис Коун, одетая в какие-то шаровары и красный кружевной лифчик.
– Мэри Джейн, ты не знаешь, где моя розовая блузка? – спросила она.
– Мы с Иззи ее погладили. – Я слезла с банкетки и направилась в зал с телевизором, где оставила всю выглаженную одежду двумя аккуратными стопками.
– Мы все погладили! – прокричала Иззи.
Глажка стала одним из наших традиционных пятничных занятий. Иззи включалась в домашние дела с таким же удовольствием, с каким включалась в любые игры, поэтому выходило так, что я одним выстрелом убивала двух, а то и трех, зайцев: занимала Иззи увлекательной и развивающей активностью, учила ее заботиться о доме и семье, и наводила порядок в доме Коунов.
Когда я вернулась с блузкой, Шеба разговаривала с миссис Коун о женщине, которую назвала не иначе как «эта дрянь».
– …снабжать человека наркотой, зная, что он наркоман! – воскликнула Шеба.
– Какой кошмар. – Миссис Коун сидела на моем месте и доедала остатки яичницы с моей тарелки. Она неотрывно смотрела на Шебу.
– А он просто не может сказать «нет». Он стремится угождать всем женщинам в зоне его досягаемости, будто каждая из них – его мать. Которой он не мог угодить примерно никогда.
– Я понимаю, о чем ты. – Миссис Коун доела мой завтрак.
Я протянула ей блузку, подошла к плите и спросила:
– Кто-нибудь еще хочет «птичку в гнезде»?
– Ох, Мэри Джейн, солнышко, я съела твою! – Миссис Коун так мило расстроилась из-за этого, что я не могла на нее злиться. – Ты не откажешься сделать еще парочку? Одну для себя и одну для меня.