Мэри Джейн
![Мэри Джейн](/uploads/covers/2024-04-20/meri-dzhejn-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Джессика Блау
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2024
Читать книгу "Мэри Джейн" полностью
12
На следующее утро, когда я спустилась на кухню, мама и папа сидели за столом. Никто из них не проронил ни слова. Никто из них не пошевелился. В центре стола лежал свежий номер «Балтимор Сан».
– Э-э… что-нибудь случилось? – Я испугалась, что кто-то умер. Бабушка или дедушка в Айдахо или, возможно, кто-то из нашего прихода.
– Это ты нам скажи, Мэри Джейн. – Папа буравил меня тяжелым взглядом. Он казался мне незнакомцем: я не узнавала человека, который так долго и пристально смотрел мне в глаза.
– Сказать вам что? – Я села напротив папы. Мамин взгляд упал на газету. Я проследила за ним, а потом, чувствуя, как душа уходит в пятки, притянула газету к себе.
Там, на первой полосе, была размещена фотография, на которой я, Иззи, Джимми и Шеба стояли в окружении сотрудников «Ночного Экспресса: Самого большого магазина пластинок в Америке». Все улыбались, кроме Джимми, который склонился к моему уху. Заголовок гласил: «Шеба и Джимми посетили Шарм-Сити[45]!»
– Ну? – спросил папа.
Я еще раз посмотрела на фотографию. На мне были махровые шорты, которые купила мне Шеба, и топик без лифчика. Я знала, что Джимми что-то шептал мне на ухо, но со стороны казалось, что он меня целует. Узорчатая татуировка, облепившая его руку, так выделялась на фоне всего остального, что казалась трехмерной. Эта татуировка и его рот у моего уха, несомненно, многократно усугубляли то преступление, в котором я была повинна по мнению моих родителей.
– Э-э… – Мне было трудно дышать.
– Мини Джонс позвонила мне в шесть утра, чтобы спросить, видела ли я газету, – сказала мама. Я не могла понять, из-за чего она больше расстроена: из-за самой фотографии или из-за того, что ей пришлось узнать о ней от Мини Джонс.
– Мини Джонс… – начала я, а затем остановилась. Что я могла сказать о Мини Джонс такого, что не ухудшило бы моего положения? Если бы мои родители узнали, что Джимми занимался непотребствами, пока я присматривала за ребенком, они бы разозлились еще сильнее, чем сейчас. Кроме того, я не владела лексикой, подходящей для того, чтобы рассказать родителям о том, что происходило между Мини Джонс и Джимми. Я бы не осмелилась при них произнести такие слова как «секс», «соитие» или «открытый брак». Мы с мамой никогда даже не говорили о моих месячных. (Примерно за год до того, как у меня начались менструации, под раковиной в моей ванной комнате появилась коробка гигиенических прокладок и эластичный гигиенический пояс. С тех пор, как я начала ими пользоваться, коробка пополнялась каждый месяц, как по мановению волшебной палочки.)
– Я ЖДУ. – Папа стукнул кулаком по столу, и я подпрыгнула. Я подумала об Иззи Коун. В ее жизни, вероятно, не было ни секунды, когда она боялась бы своих родителей. Я внезапно осознала, что страх был эмоцией, которая постоянно присутствовала у нас в доме и питала его, как электричество, мерно и беспрестанно гудящее в стенах.
Я решила зайти со стороны медицины.
– Доктор Коун – лечащий врач Джимми…
– Джимми, – фыркнул папа. – Ты обращаешься к взрослому мужчине по имени?
– Мини Джонс сказала, что он героиновый наркоман. – Мама шмыгнула носом и быстро моргнула. Я никогда не видела, чтобы она плакала, и боялась, что сейчас это произойдет.
– Никто не должен был знать, что они в городе, потому что… потому что это врачебная тайна. – Я была рада, что вспомнила точную формулировку, которую использовал доктор Коун.
– Ну, Мини Джонс же знала! – хмыкнула мама.
– Доктор Коун попросил меня никому рассказывать.
– Зачем им нужна была ты, если его лечением занимался доктор Коун? И почему ты разгуливаешь по всему городу с героиновым наркоманом? – Мама снова бросила взгляд на газету, а потом снова на меня.
– Они жили на третьем этаже дома Коунов. Доктор Коун целыми днями принимал его в своем кабинете, а миссис Коун развлекала Шебу. А я присматривала за Иззи. – Правда казалась самым щадящим объяснением из всех возможных.
– Что он за доктор такой? Один пациент на весь день? Он хотя бы настоящий врач? – спросил папа.
– Так у нее нет рака? – спросила мама.
– Он психиатр. У него кабинет в переоборудованном гараже. И у миссис Коун нет рака. – Я почувствовала, как во мне набухают эмоции, подобные тем, что я испытывала все лето, находясь рядом с Коунами. По моим щекам покатились слезы.
Папу, казалось, вовсе не интересовала моя ложь о раке.
– Почему Джимми тебя целует?
– Он шепчет, а не целует, – выдавила я сквозь ком размером с кулак, застрявший у меня в горле.
– Что?
– Он не любит фотографироваться. Он хотел уйти. Он говорил мне это.
– Почему он говорил это тебе? Этот мужчина тебя обесчестил?
– Что? Нет! Что?! Папа, нет! – То, что подобная мысль вообще пришла ему в голову, шокировало меня. Насколько я знала, мой отец даже не подозревал, что у меня уже были месячные.
– Не ври нам. – Папа снова сверлил меня взглядом.
– Честное слово. Я еще даже не целовалась ни с кем. – Последнее прозвучало шепотом: секрет, который мой отец, никогда раньше не задававший мне личных вопросов, казалось, не имел права знать. Секрет, которым я с легкостью поделилась с Коунами, Джимми и Шебой на пляже.
– И где ты взяла эту одежду? – Мама снова шмыгнула носом. Ее глаза казались влажными.
– Мам… П-прости. – Я запнулась и подавилась последним словом. А потом меня прорвало, и я разрыдалась по-настоящему.
– Прекрати истерику. Марш в свою комнату, – скомандовал папа.
Но легче было сказать, чем сделать. Я оставалась на своем месте, и мои плечи безудержно тряслись, пока я рыдала. Но вместо того чтобы высосать из меня последние силы, плач как будто вдохнул в меня воздух и позволил мне перевоплотиться в того человека, которым я стала с Коунами. Впервые в своей жизни я возразила своему отцу.
– Нет. Я не могу. Мне нужно присматривать за Иззи.
– МАРШ В СВОЮ КОМНАТУ. – Отец встал, обогнул стол и навис надо мной. Я втянула голову в плечи.
– Но меня ждут!
В ту же секунду пальцы отца, жгучие, словно змеиное жало, сомкнулись на моем предплечье. Он рывком поднял меня со стула и потащил к лестнице. Я знала, что в мире есть дети, которым приходится терпеть побои от своих родителей или опекунов, и понимала, что действия моего отца не шли с этим ни в какое сравнение. И все же происходящее казалось мне не менее чудовищным и разрушительным, чем замах кулака. Я вырвалась, словно спасаясь от верной смерти, и бросилась в свою комнату.
Несколько секунд спустя я услышала, как хлопнула входная дверь.
Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, плача и дрожа после перепалки с отцом, когда вошла мама. Я села на кровати и повернулась к ней.
– Мама! Я нужна им. Я не могу остаться дома.
– Твой отец поехал к ним, чтобы обо всем поговорить. – Мама села на край моей кровати и посмотрела на меня.
– Я нужна им, мама. Я должна позаботиться об Иззи! – Я сама не понимала, что заставляло меня плакать больше: тоска по Коунам или пережитая агрессия со стороны отца.
– Этот Джимми употреблял наркотики у тебя на глазах?
– Нет! – Я сделала несколько глубоких, размеренных вдохов, пока не смогла унять слезы. – Доктор Коун помогал ему завязать с наркотиками. Вот почему он в Балтиморе.
Мама помолчала.
– Как Коуны могли быть настолько беспечны, что позволили известному наркоману находиться под одной крышей с маленьким ребенком и с тобой?
– Мама! – Я проглотила слезы, норовящие снова хлынуть наружу. – Ты разрешала мне смотреть шоу Шебы по телевизору. Ты знаешь, что она хороший человек! Он тоже хороший!
– Насколько хорошей может быть женщина, которая замужем за наркоманом?
– Шеба любит церковь, мама. Мы все время поем с ней церковные песни. – Я почувствовала, как мое тело замедляется. Успокаивается. Растворяется в кровати.
– Мини Джонс сказала, что знала обо всем с начала лета. Она сказала, что видела, как они курили марихуану, и что в доме происходят другие неподобающие вещи.
– Мама. – Я проглотила это и шмыгнула носом. Сделала еще один глубокий вдох. – Мини Джонс – сплетница и лгунья, которая любит совать нос не в свое дело. В доме не происходит ничего неподобающего. Я забочусь об Иззи. Доктор Коун заботится о Джимми. Миссис Коун развлекает Шебу. Вот и все, что происходит.
– Они были с вами на пляже?
– Да. – Я уткнулась взглядом в свои колени.
– Зачем ты пошла с ними в музыкальный магазин? Как им пришло в голову привести тебя именно в этот?
– Потому что это лучший музыкальный магазин в городе.
Мама фыркнула.
– Я в этом сильно сомневаюсь.
– Но это так. Там работают люди, которые знают все о музыке всех жанров. Владелец любит «Парней и куколок», совсем как я. А под классику и оперу там выделена целая стена!
– На Норт-авеню? Нет, дорогая. Не надо мне врать.
– Я не вру, мам. – Мне было почти стыдно за нее. Неужели она думала, что чернокожие люди слушают только «Джексон 5»?
Мама вздохнула.
– Что нам с тобой делать? Ты мне лгала. Каждый божий день, выходя за порог этого дома, ты мне лгала.
– Да, я знаю. – Сначала это давалось с трудом, но потом вошло в привычку, и я почти перестала замечать это за собой. Мне было стыдно за это – за то, что я стала таким человеком, для которого ложь стала скорее условным рефлексом, чем сознательным решением. – Но я действительно проводила все время, заботясь об Иззи и готовя ужины. В основном все было так, как ты себе и представляла. Единственное отличие в том, что Джимми и Шеба тоже находились в доме.
– Где ты взяла одежду, которая на тебе на фотографии?
– Шеба купила, когда мы были на пляже. Я оставила ее в доме Коунов.
– Доктор и миссис Коун не возражают, что их летняя няня одета как… как… так неподобающе?!
Я вспомнила, как Шеба говорила, что мать называла ее потаскухой и шалавой. По-своему, моя мама говорила то же самое. Но она ошибалась.
– Коуны не задумываются о таких вещах, как подобающе ли кто-то одет. Они хотят, чтобы люди были просто счастливы. И чтобы всем было удобно.
Мама покачала головой.
– Ты останешься здесь до вечера.
Она встала и вышла из комнаты.
Я перевернулась на живот и еще немного поплакала. Я попыталась представить себе, как мой отец разговаривает с доктором Коуном. Расчесанные на пробор волосы против непослушных, взлохмаченных волос. Гладко выбритое лицо против лица с козлиными бакенбардами. Строгие голубые глаза против чистых карих. Встретится ли с моим отцом Джимми? Шеба? А как насчет миссис Коун? Миссис Коун с ее вечно торчащими сосками. Заметил бы мой отец подобную деталь? Если да, то наверняка навсегда запретил бы приближаться к дому Коунов.
В полдень вошла мама с бутербродом с ветчиной и стаканом молока на подносе. Она поставила поднос в изножье кровати и посмотрела на меня. Мои глаза так распухли, что почти не открывались. Мой нос, наверное, жутко покраснел.
– Что ж, я надеюсь, это слезы раскаяния.
Это были другие слезы.
– Папа поговорил с доктором Коуном?
– Да. Сообщил ему, что до конца лета ты не вернешься.
– Осталось всего две недели. Мне нельзя доходить всего пару недель?
Мама уставилась на меня так, словно я превратилась в козленочка.