Сыграй со мной в запретную игру
![Сыграй со мной в запретную игру](/uploads/covers/2024-05-01/sygraj-so-mnoj-v-zapretnuyu-igru-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Элли Лартер
- Жанр: Современные любовные романы / Короткие любовные романы / Романтическая эротика
- Дата выхода: 2022
Читать книгу "Сыграй со мной в запретную игру" полностью
16 глава
ЖЕНЯ
— Последний шанс отказаться, детка, — насмешливо фыркает Олег, поднося прозрачный контейнер с хирургическими иглами к моему лицу, чтобы я как следует рассмотрела орудия свой будущей пытки…
Глаза у меня широко распахиваются, я с ужасом вцепляюсь побелевшими пальцами в поручни гинекологического кресла, но отступать все равно не собираюсь: сдаваться уже слишком поздно.
— Ита-а-ак… — протягивает мужчина.
— Я правда хочу, чтобы это случилось… Я тебе доверяю… — шепчу срывающимся голосом.
— Вам, — поправляет Олег самодовольным тоном, сразу же давая понять: если я не собираюсь выходить из игры, то и играть должна по его правилам.
— Вам, — киваю я посушно и тут же тихо добавляю: — Мой мастер.
— А ты — моя смелая девочка, — говорит Олег, делает шаг назад и открывает контейнер, быстро высыпая длинные, изогнутые изящными дугами иглы на металлический поднос рядом с креслом. Их легкий перезвон сразу же вгоняет меня в ступор. Я чувствую, как напрягается все тело, как перехватывает дыхание… Попадающий в легкие воздух как будто раскален. Каждый вдох дается мне с огромным трудом. Я отворачиваюсь, чтобы просто не видеть, как Олег со знанием дела перебирает эти жуткие штуки… Интересно, сколько раз ему уже приходилось проводить подобные сессии? Причем наверняка гораздо более жесткие. Может, даже публичные, под пристальными взглядами десятков посторонних людей.
Откровенно говоря, хирургические иглы не сильно отличаются от швейных иголок: они тоже классифицируются по длине и толщине и имеют специальное ушко для нити (или даже два ушка). Единственное существенное различие (существенное для обычного человека вроде меня, а не для разбирающегося в этом вопросе врача, конечно) — каждая хирургическая игла изогнута крутым полукругом. Очевидно, прошивать таким образом человеческую плоть должно быть удобнее…
Впрочем, мне не слишком хочется вдаваться во врачебные тайны. Мне бы только знать, как собирается пользоваться этими опасными острыми штуками Олег… или все-таки лучше не знать? Может, вообще попросить его одеть мне на глаза повязку? Меньше знаешь — крепче нервы…
— Хочешь что-нибудь сказать? — спрашивает Олег, как будто прочитав в этот момент мои спутанные мысли.
— Я… не знаю… просто… — запинаюсь, невольно напрягаясь еще сильнее от его стального тона и прищура в суровом взгляде.
— Говори, — приказывает мужчина.
— Может, ты… вы! — поспешно поправляю сама себя. — Может, вы оденете мне на глаза повязку, чтобы я…
— Тебе страшно? — ухмыляется мой мастер.
— Да, — признаюсь тихим шепотом.
— Это часть игры, — Олег качает головой. — Я хочу, чтобы ты все видела. И хочу, чтобы ты боялась. Твой адреналин — это твое будущее наслаждение.
— Ладно… — лепечу покорно, а про себя думаю: если что, просто буду зажмуриваться, чтобы не видеть…
Если он позволит.
Между тем, Олег выбирает из вороха иголок самую длинную и тонкую. Достает хирургическую нить и закрепляет ее. Я наблюдаю за происходящим с широко открытыми глазами и затаенным в них ужасом. Так и хочется спросить у него… нет, даже закричать: ты что, будешь прошивать мою кожу прямо сейчас?! без подготовки?! зачем так жестоко?! я не выдержу!
Но нет, Олег не торопится. У него слишком большой опыт, чтобы рубить (шить, ха-ха) сгоряча. Закончив приготовления, он осторожно убирает иглу на край стола и подходит ко мне, обхватывая теплыми пальцами распахнутые дрожащие бедра. Тело тут же отзывается на мужские прикосновения, кожа покрывается мурашками, дыхание перехватывает…
Я смотрю Олегу в глаза, а он смотрит в мои, ухмыляется хитро, наклоняется ближе и целует в губы, позволяя хоть на несколько секунд забыться. Я самозабвенно отвечаю: у меня и выбора-то другого нет… Мужчина скользит пальцами по моим бедрам и между ними, касается набухшего клитора, проводит между складочек кожи, собирая вязкую пахучую влагу, а потом запускает палец себе в рот, облизывая с явным довольством. Меня это смущает (все еще!), но не так сильно, как то, что он будет делать дальше.
Он продолжает ласкать и сминать мое тело пальцами, и как бы я ни боялась этой сессии, чисто женские инстинкты берут верх, и постепенно я расслабляюсь, растекаюсь покорно в крепких мужских руках…
Он снова целует: сначала мои раскрасневшиеся, искусанные губы, потом подбородок, шею и грудь, захватывая губами возбужденные соски… Спускается поцелуями по моему вздымающемуся от волнения животу, касается языком покрытого волосками и мурашками лобка…
И еще, еще, еще ниже…
Я инстинктивно пытаюсь раздвинуть бедра шире, чтобы подпустить его вплотную, и только тогда вспоминаю, что и так скована по ногам и рукам. Но страх уже не возвращается: я слишком возбуждена, я слишком хочу его…
В руках Олега появляется какой-то тюбик.
— Что это? — спрашиваю я хриплым голосом.
— Анестетик, — отвечает мужчина.
— Зачем? Я хочу чувствовать… — начинаю я растерянно, а он перебивает:
— О, поверь, ты почувствуешь, — усмехается. — Этот крем только немного снизит чувствительность, а заодно и уменьшит кровотечение…
От слова «кровотечение» мне становится тошно, но Олег быстро заглушает мой страх поцелуями, одновременно выдавливая немного крема на ладони и принимаясь смазывать мои бедра.
Так я понимаю, куда именно он собирается втыкать иголки.
Ноги.
О, боже…
Я еще раз напоминаю себе, что могу прекратить сессию в любой момент: достаточно лишь сказать слово «красный» (ну, или «оранжевый», если все будет не критически плохо). Стоп-слово — приказ, которого мастер просто не может ослушаться. Да и вообще: разве Олег станет делать мне по-настоящему больно?! Ну, то есть, да, станет, конечно, но… ох, блин!
Я имею в виду, он ведь не собирается причинять мне реальный вред — физически или психологически?! Мне кажется, что он любит меня…
Ну, или уважает, по крайней мере.
Он ведь сам предлагал даже отложить на некоторое время или вовсе отменить эту сессию…
Это именно я настояла! Так чего же теперь я мучаюсь сомнениями?!
Между тем, Олег заканчивает втирать анестезирующий крем на внутреннюю часть моих бедер и убирает тюбик на край стола. Я не сразу ощущаю действие крема — до этого момента проходит две или три минуты, во время которых мужчина отвлекает меня крепкими поцелуями и ласками. Потом по коже наконец пробегает едва ощутимый холодок, и чувствительность явно снижается. Думаю, если сейчас я попыталась бы потыкать в собственное бедро пальцем, то почти не ощутила бы этого.
В подтверждение моих догадок, Олег сам обхватывает мои бедра ладонями и сжимает, заглядывая при этом мне в глаза:
— Чувствуешь что-нибудь?
— Да, — я киваю. — Но очень слабо…
— А если так? — он сжимает гораздо сильнее, впиваясь в мягкую плоть почти до красных пятен на коже. Я смотрю на это и по-прежнему почти ничего не чувствую. Даже ответить не успеваю: мой взгляд явно говорит все за меня. Олег удовлетворенно кивает: — Отлично. Значит, можно приступать…
Последнее сказанное им слово все еще пульсирует в моем воспаленном разуме, кулаки крепко сжаты, бедра напряжены до предела, но отступать уже некуда: Олег достает пузырек с антисептиком и проходится ватным диском по моим бедрам поверх давно впитавшегося крема.
Продуманный.
Внимательный.
Позаботился и о анестетике, и о антисептике.
Сразу видно: он делает это далеко не в первый раз. Без нервов, без спешки, без лишних движений.
Это и радует, и пугает, но выбора у меня все равно нет, и я продолжаю наблюдать за происходящим, крепко сцепив зубы и кулаки… аж ногти в ладони впиваются, и тут анестетика нет: больно!
Мужчина берет со столика хирургическую иглу с тянущейся от нее длинной тонкой нитью, и подносит к моей коже.
Я замираю, зажмуриваюсь, ожидая немедленной адской боли. Но этого не происходит. Я лишь чувствую легкий укол. Открываю глаза.
Олег смотрит на меня с улыбкой:
— Больно?
— Пока нет, — выдыхаю я с облегчением.
— Хорошо, — он кивает и снова наклоняется, сосредотачивая взгляд на внутренней стороне моего бедра и игле, которой собирается прошить плоть. Выбирает место. Прощупывает. Несколько раз довольно сильно (хоть я и не чувствую почти ничего) щелкает ногтем указательного пальца: видимо, чтобы найти вены и не вонзиться в них. Потом наконец приноравливается и осторожно задевает иглой кожу, протыкая ее и медленным, очень плавным движением загоняя все глубже, глубже…
Я то смотрю с ужасом, то отворачиваюсь и зажмуриваюсь, то снова распахиваю глаза, чтобы контролировать… ну, или хотя бы чувствовать иллюзию контроля… И как только другие девушки могут полностью расслабиться и отдаться такому жуткому процессу?!
Видимо, этот вопрос так и стоит у меня в глазах, потому что Олег вдруг с улыбкой говорит:
— Это первый прокол. Сейчас станет полегче. Попробуй просто довериться мне, девочка моя.
— Да, мастер, — лепечу послушно, но глаз не закрываю, продолжая наблюдать.
Крови пока нет. Игла уже вошла и вышла с другой стороны, прошив пару миллиметров моего тела (на какую глубину — не знаю и не хочу знать), теперь Олег медленно вытягивает нить.
Я ничего не чувствую. Ну, то есть — почти ничего. Какое-то странное, немного неприятное, но вовсе не смертельное движение на собственное коже все-таки ощущается, но сквозь анестезию — это как во сне…
Я словно наблюдаю со стороны.
Вот нить полностью проходит через мою плоть и стопорится маленьким узелком, который Олег завязал еще в самом начале. Я сама такие узелки раньше делала: только на швейных нитках, а не на хирургических. Забавно.
— Не больно? — спрашивает мой мастер, я отрицательно мотаю головой:
— Нет, — а он уже вытягивает оставшуюся нить в прямую линию, чтобы через три или четыре сантиметра от места первого прокола снова загнать иглу мне под кожу…
Тогда я решаюсь спросить:
— Что это будет? Ну… рисунок, узор…
— Шнуровка крест-накрест, — сразу поясняет мужчина. — Трех крестов на одном бедре и трех на другом будет вполне достаточно для первого раза. Должно получиться красиво.
Он говорит об этом так бесстрастно, словно лепит цветы сливочным кремом на торт или бисерную картину вышивает, но никак не продырявливает иголкой человеческую плоть… Если честно, в это мгновение я вдруг чувствую огромный прилив восхищения и уважения к его мастерству, опыту и невозмутимому спокойствию.
Тут же появляются доверие и первая попытка расслабиться…
Между тем, на втором проколе выступает кровь. Она появляется круглой ярко-красной каплей, и мужчина совершенно отточенным, ровным движением промакивает ее заранее подготовленным ватным диском.
Игла и нить, конечно, тоже в крови, но этого я стараюсь не замечать.
Олег завершает первый стежок и собирается делать второй — тот, что будет крест-накрест по отношению к первому.
Наконец первый крест нитями готов. Я не чувствую по-настоящему сильной боли, разве что неприятные тянущие ощущения в местах проколов, но мужчина почему-то недобро ухмыляется:
— У этого анестетика довольно короткий срок действия, так что каждый следующий крест будет даваться тебе со все большей и большей болью…