Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5
![Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5](/uploads/covers/2024-04-21/poslednij-soldat-sssr-sbornik-knigi-1-5-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Алекс Шу
- Жанр: Альтернативная история / Боевик / Попаданцы
Читать книгу "Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5" полностью
18 октября. 1978 года. Среда (Продолжение)
Тускло сияют синие лампочки, изображающие звездочки в полуночной мгле, обрамленные светящейся аркой небесного цвета. На сцене сидят три девушки в белых блузках. Короткие клетчатые юбки чуть прикрывают бедра. Непонятно откуда, но я знаю, что действие происходит в 2013 году, спустя 20 лет после моей гибели в Белом Доме. Название этого новомодного шоу «Комеди Вумен», а дамочки — дежурные клоуны, пардон, юмористки, забрасывающие публику своими вымученными остротами и заезженными плоскими шуточками.
- Тихо. Чувствуете? Прямо холодок по спине пробежал, — делится ощущениями тощая и костлявая «девушка» лет 40-ка. Ноздри длинного хрящеватого шнобеля «красавицы» взволнованно трепещут. От холода, наверно.
- Это мужик из рекламы Mentos дыхнул! — авторитетно заявляет блондинка справа.
- Неет, — возбужденно орет третья, невысокая брюнетка, с пухлыми надутыми щечками. Стянутые в хвост сверху черные волосы негодующе трясутся.
Она резко бросает наземь оранжевый плакат с неразборчивой надписью.
- Это замерзший дух генерала Карбышева. Он подошел к тебе сзади и приобнял, — заявляет брюнетка, кривляясь и гримасничая. Мне очень хочется треснуть по этой обезьяньей мордочке с выдвинутой челюстью и собранным в куриную «жопку» вытянутыми губками.
- Уха-ха-ха, — заливается веселым смехом публика в зале. Раздвинутые в сатанинском хохоте толстые, похожие на сардельки губы, лоснящиеся сытые и гладкие холеные рожи повизгивают от удовольствия и громко от души хохочут, выставляя крупные лошадиные зубы. Они упиваются своим торжеством над проклятым «совком», замученным благородными «фрицами» в концлагере.
- И-ха-ха-ха, — гремит оглушительный хохот по залу. «Хозяйки жизни» радуются удачной шутке. Содержанки, жены, дочери олигархов и высших чиновников покатываются от хохота, дергают руками от экстаза и трясутся от переполняющих чувств.
Весело ведь. Как там эта кривляка сказала?
«Замерзший дух генерала Карбышева»?
И-хи-хи-хи, это просто шедевр тонкого юмора», — как припадочные дрыгаются счастливые «успешные женщины».
«Подошел сзади и приобнял».
«О-хо-хо-хо, как смешно», — закатываются в экстазе «девушки» с натянутыми пластическими хирургами лицами, похожими на гладкие попы младенцев.
С омерзением смотрю на этот шабаш.
«Весело им. Обхохотаться, млять».
Меня начинает трясти от злости. Ненависть переполняет душу, заставляя губы раздвигаться в зловещем оскале. Рука привычно тянется к кобуре на поясе, и картинка исчезает.
Пробуждение похоже на резкое выныривание из чёрной бездонной глубины. Распахиваю глаза. Надо мною белый потолок родной квартиры. Автоматически провожу по влажному лбу, снимая запястьем соленые капли. Скомканное покрывало пропитано потом.
«Фухх, и приснится же такая ересь» — проносится в голове. И сразу же приходит понимание. Это не кошмар и не фантазия воспаленного воображения. Это реальное будущее в том мире с горящим Белым домом и моим телом, разорванным очередью из «калашникова». И оно обязательно наступит, если ничего не предпринимать.
Минуту лежу на диване, собираясь с мыслями. Сквозь сонную пелену, улавливаю негромкие голоса. Один из них тоненький и звонкий. Маша проснулась. Прислушиваюсь. Другой — нежный и вкрадчивый. Ага, и мамуля её сейчас раскалывает «на полную катушку», используя тактику «подкупа и непринужденного допроса в дружеской обстановке».
Медленно понимаюсь, сладко потягиваюсь до хруста суставов. Бросаю взгляд на часы в комнате. 15:30. Тихонько выхожу в комнаты, не забыв аккуратно попридержать дверь, чтобы не скрипнула. Слава богу, получилось. Прислушиваюсь.
- Ты пирожное кушай детка, я для тебя их купила, не стесняйся, — воркует матушка.
- Спасибо теть Насть. Они вкусные-вкусные. Я таких никогда не ела, — отвечает ребенок.
На несколько секунд на кухне воцарилась тишина. Только девочка чуть причмокивает, наслаждаясь лакомством.
- Машенька, так ты мне расскажешь, как пожар начался? — мягко спрашивает мама.
- Я не знаю. Мы с девочками уже спать укладывались. А тут дым из-под двери пошёл. Олька сознание потеряла, а другие девочки плакать начали. Мы дверь пробовали открыть, а она закрыта снаружи. Страшно-престрашно было. Оля в обморок упала. Девочки плакали.
- А спас вас кто? — вкрадчиво поинтересовалась мамуля — Наверно, дяди милиционеры прибежали?
- Нет. Дядя Игорь и Леша дверь сломали. Дядя Игорь загорелся, а Леша на него покрывало набросил и графин с водой вылил, — простодушно сдает меня кроха, — А потом они нас одеялом накрыли, и на улицу вывели. Вокруг огонь, треск, дым. Ужас, ужас, просто. Леша ещё Олю на плече тащил. У него нога загорелась, но Ольку все равно из огня вынес.
- Молодец какой, — цедит сквозь зубы мама, — я Лешу лично при…. похвалю попозже.
- Ой теть Насть, но вы же его наказывать не будете? — обеспокоенно спрашивает малявка.
- Ну что ты Машенька, — мамин голос снова становится приторно ласковым, — конечно же, нет. Доедай пирожное. Не хочешь больше? А скажи-ка мне…
«Так, этот допрос надо прекращать», проносится в голове. Я громко кашляю, и бодрым шагом выхожу на кухню, сияя ослепительной улыбкой.
- Лешааа, — малышка раскинув ручонки, несется ко мне.
Малявка обнимает меня руками за шею. Перепачканная кремом мордашка тычется мне в грудь.
- А я тут с тетей Настей познакомилась, она меня пирожными угостила, — радостно заявляет кроха.
- Здорово, — улыбаюсь «сестренке».
Аккуратно отстраняю девочку, и вытираю довольную рожицу уголком майки. Матушка стоит сзади Маши, и многозначительно смотрит на меня, обещая все небесные кары, когда ребенок уедет.
- Машуль, пойдешь со мною в «Красное Знамя»? — спрашиваю кроху.
- Ага, — с готовностью кивает малявка.
- Да зачем ребенка туда тащить? — возмущается матушка, — Пусть лучше со мною посидит. Мы пирожные поедим, телевизор посмотрим. А потом Саша приедет, они с Машей познакомятся.
- Нет, тетя Настя, я с Лешей пойти хочу в «Красное Знамя», — малявка становится серьезной, — Можно? Ну пожаалуйста.
- Ладно, — машет рукой мама, — иди, раз хочешь.
* * *
18 октября. 1978 года. Москва. 17:45
Что-то было не так. Чувство тревоги, мутной волной захлестнувшее подсознание, расплескалось в внутри агента «Бурбон». Сердце маленьким испуганным зверьком яростно билось в груди, заставляя холодеть кончики пальцев и делая ноги ватными. Во рту внезапно пересохло. Панические мысли возникали в мозгу одна за другой. Сознание истерически вопило: «беги».
Поляков прилагал гигантские усилия, чтобы казаться спокойным и невозмутимым. Своим звериным чутьем предатель ощущал приближение неминуемой расплаты. Внешне благообразный седой пенсионер с глубокими залысинами шёл домой. И только судорожно сжатая ручка портфеля выдавала его состояние.
Несколько секунд назад предатель споткнулся, выронил портфель и, поднимаясь, краем глаза заметил пристальный взгляд рабочего, вдруг переставшего ковыряться около открытого канализационного люка.
«Обложили. Неужели это конец?» — подумал генерал-майор ГРУ, цепенея от страха. Но натренированная выдержка и профессиональная закалка, помогли ему сохранить самообладание. Поляков шагнул вперед, открыл дверь подъезда. И сразу же был словно тисками захвачен за пальто, плечи и запястья, швырнут на стену, и профессионально скручен двумя крепкими молодыми людьми. Моментально стянутые на заломленные руки плащ и пиджак снизили возможность сопротивления и не позволили предателю воспользоваться ампулой с ядом. Стальные браслеты защелкнулись на заведенных за спиной запястьях. Подбежавший сзади «рабочий» натянул на голову урода черный мешок, и деморализованного «Бурбона» закинули в быстро подъехавший к подъезду темно-зеленый «уазик». Все произошло настолько быстро, что большинство народа даже не заметило захвата. И только сидевшая на скамеечке неподалеку бабка, ошеломленно хлопала выпученными глазами, выронив на землю газетный пакет с рассыпанными семечками.
Стиснутый мощными телами группы захвата с обеих сторон, ничего не видящий Поляков, обреченно опустил голову вниз. Сопротивляться он даже не думал. Предатель понимал, что это бесполезно.
Теперь ему приходилось расплачиваться за 17 лет хождения по «лезвию ножа». Поляков упивался своей второй «тайной» жизнью. Ему нравилось чувствовать себя суперменом, ведущим двойную игру. Мысленно он смеялся над коллегами, не подозревающими, что этот улыбчивый и обаятельный ветеран спецслужб и войны, душа любой компании, щедрый человек разбрасывающий дорогие подарки налево и направо, американский шпион. К концу семидесятых генерал-майор ГРУ сдал более тысячи агентов-нелегалов, и передал американцам десятки ящиков с секретной информацией стратегического значения. Ущерб от его деятельности составил несколько миллиардов долларов, не считая сломанных судеб и карьер честных служак.
Поляков получал удовольствие от постоянного риска, наслаждался каждым адреналиновым взрывом после очередной удачной «миссии», ощущением своей неуловимости и превосходства над сослуживцами. Он чувствовал себя рыцарем плаща и кинжала в тылу врага.
Подсознательно, Дмитрий понимал, что избрал врагом свою Родину, которую по долгу службы был обязан защищать, сдал и обрек на смерть и заключение тысячи коллег, честно выполнявших свою работу, и никакими побудительными мотивами предательство оправдать нельзя.
Но каждому подонку нужны моральные оправдания своих низких поступков. И когда изредка в голову лезли неудобные мысли, Поляков моментально находил веские, как ему казалось, доводы для своих действий. Волюнтаризм Хрущева, смерть сына, не дождавшегося операции в Москве, желание «помочь Западу защититься от красной угрозы».
И со временем, он перестал быть человеком. В конце семидесятых это уже был хищник — подлое, хитрое и лживое животное, живущее звериными инстинктами.
Трясясь в кабине уазика, Поляков выстраивал линию своей защиты, продумывал, что и как будет говорить. Затем машина остановилась, хлопнула дверца, и генерал-майора вытащили наружу. Его куда-то волокли, потом везли на лифте, втолкнули в какое-то помещение, усадили на стул и сняли мешок с головы.
Предатель огляделся. Просторная серая комната с небольшим окном, зарешеченным толстыми железными прутьями, потертый стол, старый деревянный, но ещё крепкий стул рядом, за которым сидел 40-летний крепкий мужчина в форме подполковника.
- Что это значит? — холодно осведомился Поляков, — Не много ли ты на себя берешь подполковник? Я всё-таки генерал-майор. И вообще, по какому праву, вы меня задержали? Это вам с рук не сойдет!
Он попробовал привстать, но каменные ладони группы захвата пригвоздили его к стулу.
- Гнида ты, а не генерал-майор, — зло глянул на него подполковник, — была бы моя воля, я бы тебя как в 37-ом сразу к стенке поставил.
Железная дверь с лязгом отворилась. В комнату зашел невысокий широкоплечий мужчина в мундире с генеральскими погонами.
«Ивашутин», — екнуло сердце у предателя.
Следователь начал вставать, но генерал небрежно махнул рукой: