Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5
![Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5](/uploads/covers/2024-04-21/poslednij-soldat-sssr-sbornik-knigi-1-5-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Алекс Шу
- Жанр: Альтернативная история / Боевик / Попаданцы
Читать книгу "Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5" полностью
9 марта. 1979 года. Ставропольский край. Дача Горбачева
Михаил Сергеевич Горбачев сидел на диване, рядом со своей супругой. Всегда бодрый и лучащийся энергией первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС, бывший кандидат в ЦК КПСС сейчас был похож на оживший труп. Под красными от бессонницы и переживаний глазами набрякли мешки, уголки губ трагически опустились, на лице обозначились глубокие борозды морщинок, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок. Холеные ручки нервически подрагивали. Горбачев пытался держать лицо, играть роль невинной жертвы, оклеветанной неведомыми завистниками, но получалось плохо. Со стороны он выглядел откровенно жалко. Даже буро-красная клякса на лысине, окруженная венчиком уже седеющих волос, смотрелась не как родимое пятно, а своеобразная «черная метка», клеймо, поставленное проходимцу.
Суровые люди в темных и серых костюмах, деловито копошащиеся в доме, ещё больше усиливали общую атмосферу мрачности и безысходности.
— Что же это вы гражданин Горбачев, себе такие барские хоромы отгрохали за народные деньги? — мужчина в синем прокурорском мундире брезгливо скривился. — Прислуга, приборы серебряные. Аристократом себя почувствовали? Как-то не по-коммунистически получается.
— Это не ваше дело! — взорвалась сидевшая рядом Раиса Максимовна. — Михаил Сергеевич — руководитель края. У него ответственная и тяжелая работа. И условия для отдыха должны быть достойные — соответствующие высокому посту.
— Был, — поправил прокурорский работник.
— Что, был? — не поняла Горбачева.
— Был, говорю, руководителем края, — любезно ответил мужчина в синем мундире. — Сейчас он гражданин, отстраненный от работы, и находящийся под следствием, а в недалеком будущем, учитывая имеющиеся доказательства, заключенный, осужденный на длительный срок лишения свободы за взятки, махинации и злоупотребление служебным положением. Это, если к расстрелу не приговорят. Я бы на месте судьи, точно приговорил.
— Это неправда! — заорала Раиса, брызгая слюнями. Сейчас никто бы из её знакомых, не смог бы узнать в этой разъяренной фурии, с перекошенным от ненависти лицом, утонченную и элегантную даму, которую любила изображать супруга первого секретаря крайкома.
— Михаил Сергеевич с утра до поздней ночи работал, край поднимал,— продолжала истерически визжать она. — Сельским хозяйством занимался, города благоустраивал. Семью целыми неделями не видел. Ни копейки лишней себе не взял, все для людей старался. А вам, скотам, придется ответить за клевету и произвол! Я до самого Романова дойду.
— Прекратите истерику, Раиса Максимовна, — затвердел лицом прокурор. — Она вам не поможет. Только положение супруга усугубит. Будете бездумно бросаться обвинениями и оскорблениями, я вас тоже в камеру пристрою.
— Это, по какому такому праву? — язвительно поинтересовалась Горбачева.
— Статья сто девяносто два УК РСФСР устроит? — невозмутимо парировал мужчина в синем мундире. — Оскорбление представителя власти или представителя общественности, выполняющего обязанности по охране общественного порядка в связи с исполнением этими лицами возложенных на них обязанностей. Наказывается исправительными работами на срок до одного года или штрафом до одного минимального месячного размера оплаты труда либо влечет применение мер общественного воздействия. Впрочем, персонально для вас, могу ещё пару статей потяжелее подобрать. Хотите?
Уже набравшая воздуха, чтобы разразиться очередной порцией требований и оскорблений, Горбачева шумно выдохнула и закрыла рот. Михаил Сергеевич поник ещё больше, вжал голову в плечи, будто опасаясь удара, скорбно поджал губы и уставился заслезившимися глазами в пол, обхватив лысину ладонями. Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться.
— Чтобы у вас не было иллюзий, что товарищ Романов или кто-то другой вам поможет, — добавил старший советник юстиции. — Генеральный секретарь в курсе всех следственных действий, в том числе обыска на вашей даче. Более того, он лично их санкционировал, в рамках борьбы с взяточниками и махинаторами в партийных рядах.
Входная дверь распахнулась, в гостиную залетел мужчина в темно-сером пальто.
— Товарищ Александров, звонил Сосновский. Он с Кирсановым уже подъезжает.
— Это ещё кто такие? — встрепенулась Раиса Максимовна. Михаил Сергеевич продолжал сидеть, обхватив руками голову и бессмысленным взглядом уставившись в пол.
— Именно те, которые вам нужны для подачи жалоб, — злорадно улыбнулся старший советник юстиции. — Офицеры КГБ. Сосновский — ординарец Ивашутина, Кирсанов — старший лейтенант и одновременно, как мне тут на ушко шепнули, протеже Григория Васильевича. Можно сказать, облечен высоким доверием и является глазами и ушами генерального секретаря. Не знаю почему, но вашему делу придают большое значение. До такой степени, что привлекли такие фигуры. Вы же хотели пожаловаться лично Романову? Можете это сделать прямо сейчас, через Кирсанова. Уверен, он передаст товарищу генеральному секретарю всё до последнего слова.
— Вот видите, — гордо вздернула подбородок Горбачева. — Эти товарищи не зря сюда едут. Готовьтесь приносить извинения. Мы Григория Васильевича давно знаем, он ещё несколько лет назад регулярно в Кисловодске отдыхал. С Михаилом Сергеевичем всегда дружеские отношения поддерживал. Я попрошу, чтобы вам всыпали на полную катушку за клевету и травлю моего мужа. Готовьтесь отвечать за самоуправство.
— Попросите, попросите, — ухмыльнулся прокурорский. — Как знать, может и получится.
В прихожей хлопнула дверь, и послышался шум.
— Приехали, — удовлетворенно констатировал Александров. — Сейчас будете с ними общаться.
В комнату зашли двое. Первый был крепкий сорокалетний, но уже седой мужчина с профессиональным тяжелым взглядом чекиста. Второй — совсем молодой светловолосый паренек.
— Здравствуйте, — первым начал сорокалетний. Шагнул к прокурору и протянул руку. — Товарищ Александров?
— Он самый, — усмехнулся мужчина в синем мундире, пожимая ладонь чекиста. — Вы, как я понимаю, майор Сосновский.
— Так точно, — улыбнулся седой.
— А вы, тот самый Кирсанов, — улыбнулся Александров, поворачиваясь к молодому. — Наслышан, наслышан.
— Если не секрет, откуда? — поинтересовался молодой, отвечая на рукопожатие. — Я вроде не знаменитость. По телевизору не выступаю, песни не пою, как Лещенко и Магомаев. В кино не снимаюсь.
— Земля слухами полнится, — уклончиво ответил прокурор.
— Товарищ Кирсанов, — Раиса Максимовна кокетливо поправила прическу и попыталась изобразить ослепительную улыбку. — Вас Григорий Васильевич прислал, чтобы во всем разобраться и прекратить этот ужас, правильно?
Даже Михаил Сергеевич воспрянул. Поднял голову, поправил съехавшие с переносицы очки и выпрямился.
— Правильно, — подтвердил паренек. — Ужас пора прекращать.
Горбачева самодовольно улыбнулась и с торжеством глянула на невозмутимого старшего советника юстиции.
— Для начала я хочу быть уверенным, что взяточники, аферисты и агенты ЦРУ — супруги Горбачевы не останутся безнаказанными, — ухмыльнулся парень. — По вам обоим даже не тюрьма, пуля давно плачет. Думаю, когда вас к стенке поставят, а потом закопают на каком-то безымянном погосте, на земле гораздо чище станет. И ужаса точно меньше будет.
В глазах Горбачева на мгновение мелькнули растерянность и страх, лицо дрогнуло, он поспешно отвел взгляд.
Улыбка медленно сползла с лица Раисы Максимовны, сменившись злобным оскалом.
— Что за глупости вы говорите? — холодно процедила она. — Хотите снова расстреливать людей по надуманным обвинениям? Как в тридцать седьмом? Ничего у вас не выйдет!
Она сделала театральную паузу и презрительно фыркнула:
— Придумали тоже, сотрудничество с ЦРУ! Ничего, Григорий Васильевич во всем разберется, и правда восторжествует. А всем вам придется отвечать за свои обвинения.
— То есть у вас претензии только к этому пункту обвинения? — вкрадчиво уточнил юноша. — По другим вопросов нет?
— Гражданка Горбачева зачем столько пафоса? Думаете он вам поможет? — усмехнувшись, добавил седой. — Вы не в кино снимаетесь. Если такие обвинения предъявляются, значит, на то есть основания.
Раиса Максимовна гордо отвернулась, не желая отвечать.
— Молодой человек, — наконец-то встрепенулся, пришедший в себя и нахмурившийся Горбачев. — Это возмутительно. Что за гнусные инсинуации о вербовке меня и Раисы Максимовны ЦРУ?
— Николай Борисович, насколько я понимаю, вы занимаетесь этим делом и посвящены во все подробности? — уточнил парень у прокурора.
— Естественно, кивнул Александров. — Даже в нашем ставропольском КГБ подписывал документ о неразглашении.
— Отлично, значит, я могу говорить откровенно, — парень повернулся к недовольно нахохлившемуся Горбачеву.
Молодой человек уселся на стул и вжикнул замком папки:
— Инсинуации, говоришь? Давай разберемся. С самого начала.
На свет появилась соединенная скрепкой пачка листов. Парень пробежался глазами по тексту, перевернул парочку страниц и задал вопрос:
— Итак, в тысяча девятьсот пятидесятом году ты поступил в МГУ имени Ломоносова. Поселился в общежитии, там же и познакомился с чехословацким студентом Зденеком Млынаржом, правильно?
— А что тут, так сказать, плохого? — возмущенно вскинул руки Горбачев, — Вы, молодой человек, это, не перебарщивайте! Зденек в шестнадцать лет вступил в компартию Чехословакии. Был секретарем ЦК. Кто же знал, что он в диссиденты подастся? И вообще, почему вы ко мне, по-хамски, на «ты» обращаетесь? Я вам в отцы гожусь. Имейте совесть!
— Скажи спасибо, что на «ты» обращаюсь сволочь пятнистая, — процедил парень. — Ты и этого не заслужил. Что касается совести. Это ты привык иметь её в разных позах, гнида продажная. И не смей мне больше про совесть говорить. А то не удержусь, и дам тебе от души по мерзкой харе. Давно руки чешутся.
— Позвольте, — растеряно пробормотал не ожидавший такого отпора Михаил Сергеевич, — что же, это такое творится, товарищи? Угроза рукоприкладства?
Он обвел взглядом прокурора и седого, ища в их лицах хоть каплю сочувствия. Не нашел, вздохнул, опустил голову и скорбно сложил руки на коленях.
— А что творится? — развеселился седой. — Хулиганы зрения лишают, как в одном известном фильме? Вас, гражданин Горбачев, и пальцем пока не тронули. Что касается словесного выражения претензий товарища Кирсанова, то он ещё очень мягок и снисходителен. У меня лично первое желание было, когда ознакомился с вашим делом, придушить вас собственными руками. Но, слава богу, пока со своими чувствами справляюсь. А товарищ Кирсанов более молодой и эмоциональный. Ненавидит предателей и воров со всем пролетарским пылом юности. Я его понимаю, и души прекрасные порывы, например, дать как следует по одной мерзкой роже, полностью разделяю.
— И все-таки я вас попрошу товарищи, — вмешался прокурорский — Не оперировать такими… м…излишне эмоциональными выражениями и оставаться в рамках приличий. И желательно, не отклоняться от темы. Время, знаю, у вас ограничено. Давайте, всё-таки используем его более продуктивно.