Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5
![Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5](/uploads/covers/2024-04-21/poslednij-soldat-sssr-sbornik-knigi-1-5-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Алекс Шу
- Жанр: Альтернативная история / Боевик / Попаданцы
Читать книгу "Последний солдат СССР. Сборник. Книги 1-5" полностью
12 сентября 1978-ого года. Вторник
- Представляешь, Быка и Трофима поломали, - возбужденно частит Пашка, - у одного перелом ключицы и переносицы, у другого – голени. Они сейчас в первой больничке лежат. У меня там сестра работает. Заходит на этаж травматологии, а там оба этих красавца с печальными рожами лежат в гипсе. Говорит, отбили их хорошо. К ним даже следователь приходил.
Так я и думал. Уже милиция засуетилась. Но меня они не должны сдать. Слишком много об этих моральных уродах знаю. А в колонию отправляться на несколько лет они не захотят. Думаю, ситуация пока под контролем.
- И что узнали, кто их так? – изображаю слабый интерес к проблемам отморозков.
- Не знаю, - Паша пожимает плечами, - мой сестре, сам понимаешь, об этом никто не докладывает. Но мент злой из палаты вылетел. Ругался матом.
Это хорошо, что злой. Похоже сявки с ним держатся как партизаны на допросе в гестапо. Не спешат откровенничать. Значит, я все правильно рассчитал.
- Ты Лешка везунчик, как то все очень вовремя произошло, - продолжает свой спич Амосов, - теперь им долго не до тебя будет.
- Кто ищет приключений, тот всегда находит их на свою голову, - флегматично отвечаю товарищу, - закон жизни.
- Интересно, кто их так? – задумчиво произносит Волков, - вроде у них был какой-то конфликт с зареченской шпаной. Но те вроде не должны, жидковаты больно, против Быка выступать.
- Да какая разница Вань? – хлопаю его по плечу, - побили уродов, ну и черт с ними. Меньше головной боли. Пусть лечатся, может, поумнеют хоть немного.
Пронзительно верещит звонок.
Через минуту мы уже в кабинете химии. Алина Петровна что-то рассказывает о предельных углеводородах, но я учительницу не слушаю. Выстраиваю в голове линию защиты, если милиция все же получит сведения обо мне, обдумываю, как буду реализовывать свой дальнейший план действий.
Посреди урока открывается дверь. В кабинет заходит завуч. Нина Алексеевна окидывает взглядом класс. Её глаза останавливаются на мне. Она что-то тихо говорит, вплотную подойдя к химичке. Та так же негромко отвечает.
- Шелестов, подойди, - повелительным тоном приказывает завуч.
Послушно иду к ним под заинтригованными взглядами одноклассников. Такие визиты и просьбы мне не нравятся. Подозреваю, что этот визит связан с разборкой в гаражах.
- Алексей пойдем со мной, - командует Нина Алексеевна. Выходим из класса и идем к её кабинету. Там уже стоит, широко расставив ноги, крепкий парень лет 27-ми в потертой кожаной куртке. Его сомкнутые на животе руки сжимают дерматиновую коричневую папку. Он сразу вонзает в меня свой цепкий тяжелый взгляд
Мои ожидания неприятностей оправдываются. Чувствую неприятный холодок в сердце. Мне не нужно гадать, кто это. Профессия уже четко отпечаталась на его лице. Вот и милиция сюда пожаловала. Это опер – сто процентов. За свою прошлую жизнь я научился моментально определять работников органов. Характерные взгляды и поведение не скроешь.
Лихорадочно прокручиваю линию поведения и выстраиваю возможные сценарии разговора. Видимо информация о моей разборке с отморозками все-таки просочилась к оперу.
Завуч заходит в приемную, игнорируя вставшую секретаршу, открывает ключом кабинет и жестом предлагает нам пройти. Середину небольшого помещения захватил стол с несколькими стульями, на шкафу и подоконниках множество цветов в красивых разноцветных горшочках. Все блестит стерильной чистотой. Видно, что Нина Алексеевна тщательно следит за этим.
- Алексей, с тобой хочет поговорить товарищ милиционер, - отрывает меня от разглядывания кабинета завуч.
- Максим, эээ, - она вопросительно смотрит на мужчину.
- Иванович, - подсказывает ей опер – Нина Алексеевна, можете оставить нас с Шелестовым на несколько минут. Хочу с ним поговорить наедине.
Завуч что-то хочет сказать, но передумывает. Она недовольно поджимает губы, и гулко стуча каблучками, выходит из кабинета.
- Слушаю вас товарищ милиционер, - безмятежно смотрю в глаза оперу, показывая, что мне скрывать нечего.
- Ты ничего не хочешь мне сказать Шелестов? – опер в ответ сверлит меня тяжелым взглядом – Хорошо подумай, прежде чем ответить. От этого зависит твоя дальнейшая судьба.
- А что я должен вам ответить Максим эээ, – копирую интонации завуча. Понимаю, что это неправильно, но не могу отказать себе в удовольствии немного поддразнить работника милиции.
- Иванович, – шипит опер, продолжая буравить меня глазами.
Смотрю на него спокойно и безмятежно. Знаю я все эти ваши штучки. Ребенка ты бы мог взять на испуг. Меня не получится.
- Значит так, - милиционер перестает прессовать меня взглядом и становится деловит – Быкова и Трофимова в субботу вечером избили за гаражами, на Балковой. Оба сейчас лежат в больнице с тяжкими телесными. У одного перелом ключицы и переносицы, у второго – сломано запястье и голень, не говоря уже о гематоме в области мошонки. Быков и Трофимов дали показания против тебя.
- Бред какой-то, - спокойно отвечаю я. Не могли меня сявки сдать. Они лежат вместе в одной палате. Колоться в присутствии кореша милиционеру? Тем более что я тоже могу про них очень много интересного рассказать. Не верю. Думаю, если гопники меня заложили, то разговаривали мы бы не здесь, а в отделении, под официальный протокол допроса. Что-то тут не то. Но откуда опер мог об этом узнать?
- Поговори еще у меня тут, - прикрикивает на меня работник милиции.
Его пятерня лезет в карман куртки и извлекает ручку, вытаскивает из папки листок бумаги, и протягивает его мне.
- Пиши чистосердечное признание. О том, как избил Быкова и Трофимова, куда дел орудие преступления, кто соучастники. Излагай все подробно и последовательно. Можешь рассказать устно, я все сам напишу, но потом придется подписать свои показания.
- Простите, товарищ милиционер можно глянуть Ваше удостоверение, - прошу опера. Инспектор упомянул соучастников. Но их не было! И Бык с Трофимом не могли такое сказать. Еще раз убеждаюсь, что дело нечисто.
Лицо милиционера багровеет, но он кладет папку на стол, достает из кармана красную корочку, раскрывает её и держит у меня перед глазами. В глаза бросаются крупные буквы «Министерство Внутренних Дел СССР». Опускаю глаза ниже, игнорируя служебный номер удостоверения. Ага, «старший лейтенант Максим Иванович Омельченко, инспектор уголовного розыска».
- Товарищ старший лейтенант, я не пойму чего вы от меня хотите? Рассказываете какую-то чепуху, о том, что я избил двух известных хулиганов. Кстати, вы говорили, что они дали показания на меня. Можно их посмотреть?
На лице опера мелькает досада. Что, не получилось подростка на испуг взять?
- Все бумаги у меня в кабинете, - недовольно бурчит он.
- Тогда приглашайте меня официально. Повесткой. Показывайте материалы, предъявляйте обвинение или привлекайте как свидетеля. К чему эти разговоры в кабинете у завуча? – осведомляюсь у инспектора.
- Что-то, ты сильно грамотный Шелестов, - ворчит Максим Иванович.
- Какой есть, сериал «Следствие ведут знатоки» и передачу «Человек и закон» регулярно смотрю, - скромно пожимаю плечами.
Гляжу на милиционера. . Его лицо на секунду расплывается перед моими глазами. Накатывает очередное озарение. Наконец-то. Мне становится все понятно.
- Максим Иванович, Быков и Трофимов не могли вам ничего сказать. Потому что это бред. Подумайте на минутку. Школьник расправляется с двумя отпетыми хулиганами. Вам самому не смешно такое озвучивать? Уверен, что это кто-то просто наговорил на меня. Думаю, вы и сами в глубине души это понимаете. И сильно суетиться по этому делу не собираетесь. Тем более, что я сомневаюсь, что пострадавшие написали заявления. Наверно, они все-таки получили по заслугам, и своими прошлыми «подвигами» уже достали милицию. Думаю, что кто-то из их окружения, просто сказал вам эту глупость специально, может, желая выслужиться или просто сделать мне гадость. Подозреваю, что вам просто стало интересно. Поэтому вы, и пришли в школу, и устроили в кабинете завуча эту сцену. Вдруг, прокатит? Кстати, вы не подумали, как это выглядит со стороны? Пришли сюда, принуждаете школьника признаться в преступлении, которого он не совершал. Нехорошо, товарищ Омельченко. Думаю, что ваше начальство будет очень недовольно таким самоуправством.
Милиционер отводит взгляд. Ага, вот я тебя и поймал. Отморозки не раскололись. Они даже дружкам своим особо ничего не рассказывали. Только Трофим не вытерпел, и проговорился своему близкому корешу «по секрету», при этом наврал, что я был не один, чтобы не позориться. Придурок. Тот, естественно, оказался милицейским информатором, личной «связью» товарища Омельченко. Молодой опер, получил сведения от своего «подопечного», и решил проявить инициативу. Так вообще-то не делают, но он думал, что легко расколет ребенка. Прокололся товарищ старший лейтенант. Кстати, насчет стукачка, надо будет с ним побеседовать. Пусть на меня поработает немного.
- Не советую Вам даже озвучивать эти бредни. Над ними будет смеяться все РОВД, - добиваю его я, - а фантазеру, который влил вам в уши это фуфло, рекомендую дать по роже.
Омельченко молчит. Потом опять поднимает глаза на меня. Пристальный взгляд, буквально, пронзает меня насквозь. Характер все-таки у него есть.
- А ты не такой простой Шелестов, - медленно говорит он, - я буду за тобой присматривать. На этих уродов мне наплевать. Они давно напрашивались. Но не переходи границы, понял?
- Не понимаю, о чем вы говорите, товарищ милиционер, - мои глаза излучают искренность, - вы меня с кем-то перепутали. Я не преступник. Не нарушал, и не собираюсь нарушать наши советские законы.
- Ладно, - бурчит Максим, подбирая папку со стола, - цирковые представления будешь устраивать в другом месте. До встречи.
- Лучше, прощайте, товарищ старший лейтенант, - любезно отвечаю я, - надеюсь, мы больше не увидимся.
* * *
Химия была последним уроком, и домой я мчался «на всех парах», отмахнувшись от вопросов одноклассников о причинах вызова к завучу, и пообещав им рассказать об этом завтра. Мама взяла отгул в своем НИИ, чтобы утром встретить отца, и меня сжигало безумное желание поскорее увидеть его.
Открываю своим ключом дверь в квартиру. В прихожей меня встречает улыбающийся папа. Он уже переоделся в темно-синие спортивные брюки и белую трикотажную футболку. Из кухни выглядывает сияющая мама в переднике. Смотрю на отца. Помолодевшее на 15 лет родное лицо, черные волосы лишь тронутые сединой, прямая осанка с гордым разворотом широких плеч.
- Привет, пап, - стараюсь вести себя сдержано. В нашей семье чересчур выражать свои эмоции не принято. Но мое лицо само по себе расплывается в широкой улыбке.
- Здравствуй сынок, - крепкие руки отца обнимают меня, чуть колючая щека с легкой небритостью щекочет мой подбородок. Улавливаю горьковатый запах цитрусов, едва осязаемый сладко-древесный аромат сандала, нежные мускусные нотки амбры и легкую лесную дымку ветивера. Любимый папин одеколон «Дипломат». Вместе с флакончиками «Консула» и маминой «Красной Москвой» он являлся неизменным обитателем полочек шкафа в ванной на протяжении многих лет.