Волк и конь
![Волк и конь](/uploads/covers/2024-04-12/volk-i-kon-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Андрей Каминский
- Жанр: Альтернативная история / Фэнтези: прочее
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Волк и конь" полностью
Пролог
Взошедшее солнце озарило пологий склон невысокой горы, с поросшей лесом вершиной. Чуть ниже, вплоть до берега блестевшей на солнце реки, тянулись виноградники и хозяйственные постройки, тогда как за рекой вздымались крепостные стены и крыши домов большого города. Среди множества строений выделялись оставшаяся еще с римских времен арка Марса, вставшая на месте городских ворот, и церковь Святого Ремигия - главной святыни Реймса, столицы королей Австразии.
Город видел множество битв - под его стенами бились легионеры Цезаря, его предавали огню гунны Атиллы, здесь сражались франки и авары, вандалы и алеманы. В этот день Реймс собирался вписать очередную страницу в кровавую летопись своей истории.
Едва солнце озарило Реймскую гору, как городские ворота со скрипом отворились и из них вышли рослые воины, со светлыми или русыми волосами, вооруженные мечами, топорами-францисками и короткими копьями-ангонами, с зубцами на длинном наконечнике. Перед ними шествовали лучники, несущие в колчанах стрелы с пропитанными ядом наконечниками. Лишь немногие воины имели полноценный доспех - большинство прикрывали тела куртками вареной кожи или одеждой из стеганой шерсти. Еще меньше имели щиты и шлемы. Однако шествующие чуть особняком от остальных всадники, оседлавшие могучих жеребцов фризской породы, носили полный доспех, говоривший о немалой зажиточности конников. Во главе их ехал высокий муж, в панцире с изображением львиной головы и синем плаще поверх широких плеч. С пояса мужчины свисал широкий меч, а к седлу крепилась большая секира с хищно изогнутым лезвием. Из-под высокого шлема выбивались светлые кудри, светлая борода обрамляла и широкое, почти квадратное лицо. Рядом с всадником ехал рослый воин, державший зеленое знамя с изображениями розы и креста - личных символов Хлодомира, короля Нейстрии и Австразии. Впрочем, амбиции короля простирались куда дальше - несколько лет назад Хлодомир уже носил звание владыки всех франков, правя всеми землями от Рейна до Атлантики и от Пиренеев до Пролива. Однако, во время неудачного похода на восток, Хлодомир был разбит и стал пленником Крута, молодого короля Тюрингии. Но затем Крут погиб, а сбежавший из плена Хлодомир был полон решимости, наконец, воссоединить былые владения под своей властью.
Голубые глаза короля настороженно смотрели на покрывший склоны горы лес, откуда, навстречу Хлодомиру, уже выходило второе войско. Оно выглядело почти также как и армия короля - разве что конницы у этой армии имелось куда больше. И тонконогие арабские скакуны и могучие фризы и мохнатые лошадки степняков, несли закованных в тяжелую броню всадников по флангам франкской пехоты. Чуть же позади основного войска двигалась еще одна группа всадников, во главе с дородным чернобородым мужчиной, облаченным в ромейские доспехи и алый плащ, усеянный золотыми пчелами. Такое же знамя - красное с золотым пчелами, - развевалось и над головой предводителя. Этот стяг держал молодой знаменосец со смуглым хищным лицом, выдающим примесь ромейской, а то и сарацинской крови.
Хлодомир скрипнул зубами, в его глазах полыхнула неприкрытая ненависть.
-Все такой же трус, - сплюнул он, - как всегда боится честного боя. Ничего, сегодня я, наконец, доберусь до твоей глотки, братец.
У Хлодомира имелись все поводы для ненависти: Сигизмунд, герцог Бургундии и его единокровный брат, не только бросил своего короля в Тюрингии, в решающий момент отведя свои войска, но и отказался выкупать брата у Крута. Вместо этого Сигизмунд объявил себя королем франков, предоставив Хлодомиру гнить в подвалах Скитинга, цитадели королей Тюрингии. Впрочем, править у Сигизмунда получилось еще хуже, чем у брата: в стране начались шатания, майордом Руана, Вильгельм готовился сам провозгласить себя королем, а герцог Аквитании Луп и вовсе вошел в сговор с сарацинами, желая отложиться в своих немалых владениях от Пиренеев до Луары. Сигизмунд попытался договориться с арабами, чтобы они не поддерживали мятежного герцога и, достигнув, как ему казалось, соглашения, двинулся в поход на Аквитанию. Однако его обманули - объединенное сарацино-аквитанское войско разбило Сигизмунда на берегах Луары, так, что он едва унес ноги. Уже в Лионе его постиг новый удар - вероломные сарацины, пока король воевал в Аквитании, обманом заняли и разграбили его столицу, Женеву. В ту же ночь, пока оставшиеся в городе франки бились с сарацинами, в Бургундию вторгся новый враг - король Тюрингии, Крут, что разбил и франков и арабов, устроив страшную резню в Женеве. Вместе с Крутом вернулся и Хлодомир, - владыка Тюрингии, затеяв великий набег на франков, решил, что неплохо иметь при себе "законного короля". Однако Круту пришлось вернуться домой, чтобы противостоять своему брату-бастарду Редвальду, от руки которого и пал молодой король. Хлодомир же, сбежав от Крута, собрал вокруг себя присягнувших ему на верность франков и двинулся в свои родовые земли - Нейстрию и Австразию. Узнав, что законный король жив, эти земли сдались ему без боя - зато Бургундия, обозленная на Хлодомира, явившегося «в обозе» язычников, разграбивших Женеву, вновь присягнула Сигизмунду, простив ему сговор с сарацинами.
На время установилось зыбкое равновесие - ни у одного из королей не оказалось достаточно сил, чтобы покончить с соперником одним ударом. При посредничестве епископа Реймса, по франкскому обычаю Хлодомир и Сигизмунд разделили страну между собой. Почти два года продолжалось перемирие - и все это время оба короля искали сторонников: Сигизмунд заключил союз с лангобардами, тогда как его брат вел переговоры с вождями Бретани и принимал в свое войско христиан-саксов, бежавших из Британии от победивших языческих собратьев. Оба также искали союза и с Аквитанией, однако герцог Луп, ведя с посланниками обоих королей долгие переговоры, неизменно уклонялся от прямого ответа.
Гром грянул несколько недель назад: когда Теодорих, сын Сигизмунда, направился в Реймс, чтобы поклониться мощам святого Ремигия. На обратной дороге он столкнулся с сыном и наследником Хлодомира, Сигибертом, охотившимся в окрестных лесах. Оба юноши, никогда не любившие друг друга, сильно повздорили и, хотя очевидцы рассказывали разное, о том кто первым схватился за меч, большинство сходилось на том, что зачинщиком ссоры был Теодорих. Заблестели мечи, послышалась злая брань - и в жестокой сече, более старший и опытный сын Сигизмунда убил Сигиберта, после чего воротился в Бургундию. Узнав о смерти сына, Хлодомир разорвал перемирие с братом, обвинив его в том, что Теодорих действовал по наущению отца. Никто не знал точно, но все отметили, что Сигизмунд словно ждал этого: уже собранное войско, усиленное лангобардскими отрядами, тут же вторглось на север королевства. Хлодомир же смог собрать войско только когда Сигизмунд уже подошел к Реймсу - и тут же выступил навстречу брату, не желая отсиживаться за стенами собственной столицы.
Теперь один-единственный бой мог решить судьбу Королевства Франков.
Сигизмунд командовал резервом, а во главе войска, на горячем арабском жеребце гарцевал Теодорих: широкоплечий молодой человек в полном доспехе. Черные волосы выбивались из-под шлема и темно-синие глаза возбужденно сверкали при виде врагов. Он командовал левым флангом, тогда как на правом, где собрались лангобарды, командовал герцог Ландульф. На его воинов Сигизмунд возлагал особые надежды: приученные отражать набеги авар и сарацинов, много лет жившие бок о бок с кочевниками-болгарами, лангобарды и сами стали отменными лучниками и всадниками. К тому же они, как и все войско Бургундии, занимали удобную позицию для конной атаки.
Протрубил рог и тучи стрел сорвались с обоих войск, обрушившись на врага. Хлодомир, едва успел подставить щит, в который тут же вонзилось сразу шесть стрел. Еще несколько стрел отразили стоявшие рядом воины. Другим повезло меньше - тут и там слышались пронзительные вопли и хрип умиравших, сраженных вражескими лучниками. Побагровев, Хлодомир отдал команду - и ответный залп обрушился на врага. Теодорих, в свою очередь, не менее ловко подставив щит, поймав ими сразу несколько стрел и, обернувшись, поискал взглядом отца. Тот одобрительно кивнул и Теодорих, пришпорив коня, устремился вперед с диким криком.
-Вперед! За Бургундию и короля Сигизмунда!
В ответ послышались воинственные крики и мерный гул от топота множество копыт, когда конные фланги обрушились на войско Хлодомира. Натиск всадников казался неодолимым: с хриплым ржанием вставали на дыбы кони, кусая и лягая франков, пока их наездники ожесточенно рубили врагов, пытаясь пробить стену щитов. Однако воины Хлодомира, быстро построившись в боевой квадрат, упорно отбивали конный натиск - на место каждого из павших тут же вставали его товарищи, закрывая щитами образовавшийся проход.
-Проклятые трусы!- выругался Теодорих, - или мой отец заплатил вам кучу золота, чтобы вы зря топтались вокруг этих собак?!
С яростным криком он обрушился на врага, нанося удары направо и налево, так что франки невольно попятились, нарушая строй. Теодорих сходу ворвался в образовавшийся пролом, увлекая за собой и остальных всадников. Раздался новый рык рога - и уже пешее войско Бургундии, перейдя на бег, устремилось вниз по склону, готовясь вцепиться в рукопашную. Сын же Сигизмунда, словно и не видя подмоги, продолжал рубиться одновременно мечом и топором, вгрызаясь все глубже во вражеское войско
-Где же ты, дядя!? - кричал залитый кровью молодой воин, - или ты не хочешь отомстить за Сигеберта? Я сразил его этой самой рукой - отрубил ему голову и бросил собакам! Ты скучаешь, по нему, дорогой дядюшка?! Выходи и я устрою вам встречу!
-Я здесь, щенок! - вдруг прогремел голос и ряды пехотинцев расступились, открывая дорогу Хлодомиру. На черном коне он вырвался к ошеломленному Теодориху, почти поверившему, что король Нейстрии не желает с ним встречи. Привстав в седле, Хлодомир обрушил на племянника град сокрушительных ударов, столь сильных, что Теодорих уже не думал об атаке - только о защите. Оглушительно ржавшие кони, капая пеной из ртов, лягали и кусали друг друга крепкими зубами, пока Хлодомир скрещивал свой клинок с мечом племянника. Казалось в Хлодомире внезапно ожил дух языческих предков-берсерков, неудержимых в своем кровавом безумии. Один особенно сильный ударов расколол щит Теодориха, второй - сорвал с его головы шлем и наследник Бургундии, объятый внезапным страхом, развернул коня, пытаясь прорваться меж вновь сомкнувшихся вокруг него вражеских воинов. Все его спутники пали и он, внезапно осознав, что оказался один в гуще врагов, решил спасаться бегством. Он уже почти вырвался из окружения, когда Хлодомир, сорвав с пояса франциску, метнул ее в ненавистного племянника. Теодорих покачнулся, почувствовав сильный удар в бок и, бросив взгляд вниз, с ужасом увидел острие секиры, пробившее кольчугу и ребра, погрузившееся в его тело по самый обух. Хлодомир расхохотался, обнажив крепкие желтые зубы и с силой дернул конец веревки, зажатый в его руке. Топор, к рукояти которого крепился другой конец, дернулся следом, открывая хлынувший кровью разрез с вывороченными внутренностями. Теодорих, обмяк, едва удерживаясь в седле и пытаясь запихнуть назад вывалившиеся кишки. Свирепо рыча Хлодомир, не различая своих и чужих, прорубился к племяннику и могучим взмахом меча снес ему голову.