Мертвец Его Величества Том 3
![Мертвец Его Величества Том 3](/uploads/covers/2024-05-05/mertvec-ego-velichestva-tom-3-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Мертвец Его Величества Том 3" полностью
Глава 44
Констатирую факт: я идиот. Довольно самокритично, но у меня есть основания для подобной оценки.
Добравшись до финала томика, подаренного мне Мелис, я нашёл причину своего застоя в развитии. Ну, как минимум — намёк на эту причину. Перечитывал несколько раз, сопоставлял, оценивал, анализировал. Всё сходится.
Я совершил одну охренительную ошибку, когда не убрал за собой. Не убрал то огромное мёртвое пятно у себя на заднем дворе. В оправдание могу сказать, что я понятия не имел, как это пятно убирать, несколько раз пробовал, искал подход. Злого умысла в моих действиях не было, за это могу ручаться.
Однако аномалию надо убирать. Поэтому вечером город засыпает, и просыпается кот-баюн. Кот-баюн идёт к аномалии и убаюкивает её, уговаривает прислушаться и начать уменьшаться. Не могу сказать, что между мной и аномалией происходит диалог, но некоторый обмен эмоциями — да. Странный обмен, противоестественный, даже при всех необычностях моей жизни диковинный. Осталось запастись терпением и делать, потому что только так я сделаю следующий шаг в развитии.
Мелис встречалась с такими штуками трижды (мой случай четвёртый). И в одном случае лич помер, поэтому аномалия постепенно рассосалась сама. В остальных пришлось горбатиться. И горбатиться долго. Если Мелис, тысячелетнее существо, говорит долго — это будет долго, за месяц точно не управляюсь. Пока даже сдвигов не заметил, стою каждый раз на одном и том же месте.
Можно попенять ей за сокрытие информации, но… не буду. Во-первых, а с чего она должно была со мной информацией делиться? То есть понятно, что для завоевания доверия, но вообще по опыту других личей её шаг с оставлением тела был прямо верхом доверия. На который Мелис пошла только убедившись, что правильно оценила мой характер. Во-вторых, простим тысячелетней мёртвой эльфийке своеобразное восприятие времени. В её понимании месяцев раньше, месяцем позже — мелочь. С точки зрения обычного человека её поведение… вызывает вопросы. Однако я понял, что она такое. Не «кто», а именно «что», когда она показалась в форме духа. Осознал, что увидел и почувствовал, я только здесь, при работе с аномалией. Мелис — призрак, отпечаток человека, в смысле эльфийки, которой была когда-то очень давно. Отпечаток, уже не способный в полном смысле меняться и развиваться. Даже пройдя путь до состояния «высшего» духа, она осталась духом. Она получает новый опыт, новые знания, видит новые вещи, а рефлексии на этот опыт нет. Заложница своего состояния. Предложить ей, что ли, в лича превратиться? Там, правда, какая-то несовместимость магии смерти и женского начала, но, предполагаю, всё это преодолимо.
Переходя к новостям мировым, личи (под моим удалённым доступом) разбили армию королевства. Мушкеты рулят, линейная тактика, творчески доработанная, соединённая со штыковым боем, показала себя бесподобно. Миномёты… Разочаровывают. Далеки от совершенства, скажем так. Доработать-то мы их доработаем (рано или поздно), но и сейчас они вполне применимы. Допустим, было бы их раза в два больше, а лучше в три, и до ближнего боя дело бы не дошло. Такое оружие делает плотные построения уделом самоубийц. Но надо всё допиливать, сами миномёты, мины, лафеты. И ещё нужны пушки и пулемёты. Эх, мечты.
Армию разбили, остатки отступили за границы герцогства, где мы их не преследовали. Что твориться в республике, пока непонятно. Все бои на моём фронте остановились. После второй оплеухи быстро набрать третью армию королевство так просто уже не сможет. Сколько там народа полегло в этих боях, я не считал, но много. И… по большому счёту меня всё устраивает.
Свою армию я постепенно восстановлю в численности, это много времени не займёт. Перевооружение на винтовки Ярополка — там да, до следующего лета можно даже не мечтать. Примерно в таких же рамках и доработка миномётов. Инженеры мои целенаправленно разрабатывают ствольный миномёт, классическую, так сказать, конструкцию. Если справятся — прицельная дальность возрастёт до чудовищной — в один километр, а то и полтора. И калибр мины станет куда серьёзнее.
Больше всего у меня претензий к пороху. Как взрывчатое вещество он никуда не годится. С моего пинка алхимики (их там уже целая команда) начали пробовать всё подряд, получая вещество, более подходящее в качестве взрывчатки. Если мне не изменяет память, есть такой важный параметр, как брезентность. Или бризантность?
И совершенно неожиданно результат они получили сразу. Залили паучий шёлк азотной кислотой. Получились красные кристаллы, бахавшие так… В общем, впервые за продолжительный срок мне подорвали лабораторию и сразу двое живых алхимиков стали алхимиками мёртвыми. Третий мертвец в мир смертных возвращаться не захотел, похоронили.
Что это за вещество я не имел понятия, но, во-первых, пришлось искать и снова заводить пауков (естественно, это были не какие-нибудь домашние ребята, а суровые некромантские пауки гигачады), а во-вторых, разрабатывать безопасный способ получения этой взрывчатки. И, что важнее, стабилизаторы, или ингибиторы. Если порох нам приходилось дорабатывать присыпками, чтобы ускорять горение, то здесь всё было наоборот, кристаллы оказались слишком нестабильны и вспыхивали от любого нагрева. То есть даже нормально эти кристаллы в снаряды не заправить без угрозы подорваться. Но когда стабилизируют — будет взрывчатка.
Время играет на меня, потому что выгоду от застывшего положения получаю именно я. В первую очередь людьми, постепенно переселяющимися туда, где стабильно и безопасно. Вот когда всех перетяну под свои знамёна, тогда да, можно и войну заканчивать. Но так, конечно, не будет. Хаарт вполне справляется, поставки доспехов и оружия (мне уже не особо нужного) дали ему достаточное преимущество. Подробностей не знаю, но противников он разбил и что-то там тоже захватил. По сухому остатку получается, что наши враги рассчитывали на маленькую победоносную войну, а получили свой вариант Вьетнама. Положили кучу людей без внятного результата, и теперь только вопрос времени, когда я и Хаарт нанесём ответные визиты.
Вернулся в кабинет я после рассвета. Рассчитывал немного посидеть с бумагами и документами, пока народ просыпается и раскачивается. Всё же вливание сотен людей для нас пока несколько напряжно и требует приложения определённых административных усилий, и, хотя механизм управления всё лучше справлялся с автономной работой и всё меньше требовал моего надзора, в критических ситуациях следовало держать руку на пульсе.
И в этот момент в кабинет зашла Алиса, причём даже моей урезанной эмпатии хватило, чтобы понять: девушку тревожат мрачные мысли.
— Арантир, мы можем поговорить? — спросила девушка.
Жестом предлагаю сесть, пытаясь понять, что могло произойти. Может что-нибудь с сестрой? Последний раз, когда я этим делом интересовался… Давненько это было… Всё было в порядке. Её муж проявил здравомыслие и в сомнительные авантюры не влез, по сей день сохраняя свои владения в относительном порядке.
— Арантир, скажи, у тебя с Тайрой что-то есть?
Минуту я тупил, пытаясь понять суть вопроса. Это в моём родном русском фраза «у тебя с ней что-то есть?» контекстуальная, имеет конкретный смысл и относительно мягкую форму вопроса. В здешнем языке намёк и контекст ещё не вытеснил смысл самого вопроса, и фраза звучала скорее как «у тебя с ней имеются личные дела?», или как-то так. Причём под «личными» могут подразумеваться абсолютно любые контакты, вплоть до самых безобидных, типа поделился яблоком. И даже когда я контекст всё-таки считал, то подумал, что ошибся, ибо… Эм… Я же лич!
— Я бы мог ответить на этот вопрос прямо, сказав: нет, между мной и Тайрой ничего нет. Но как тебе подобный вопрос вообще пришёл в голову?
— Ну… — Алиса смутилась, хотя, похоже, всё ещё не осознаёт, что и у кого спросила.
Нет, надо выразительно: ЧТО и у КОГО спросила. Вот так.
— Вы стали очень близки в последнее время, — тихо молвила моя жена.
Фраза вызвала у меня некоторый диссонанс. Я прокрутил в голове все наши разговоры с момента, как Тайра поменяла роль пленницы на роль советника. И ничего такого не увидел.
— У нас абсолютно рабочие отношения. Я не помню ни одного момента, в котором было нечто большее.
Алиса снова смутилась, а затем вывалила на меня некий субстрат интеллектуальной деятельности, обильно сдобренный эмоциями и чувственными ощущениями. Со слов Алисы выходило, что в наших сугубо рабочих разговорах, если читать между строк, мы с Тайрой успели признаться друг другу в любви, несколько раз платонически заняться сексом и спланировать, где будут учиться наши будущие дети. Мой насквозь мужской ум от таких логических протуберанцев плющило и заворачивало в ленту Мёбиуса. С моей точки зрения, вводные данные и сделанные из полученных фактов далекоидущие выводы не то чтобы не стыковались между собой, а вообще находились в разных плоскостях бытия, концептуально не способные сосуществовать в границах одной наблюдаемой вселенной. С точки зрения Алисы, видимо, если я речью выразил какую-то мысль, и Тайра с этой мыслью согласилась, то мы уже по меньшей мере готовы разделить ложе.
— Алиса, — остановил я поток обличительных доводов. — Мне нужно ещё раз напомнить, что я — лич? Фактически мертвец.
— Это не так важно, — пожала плечами молодая женщина. — Чувствовать эмоции это тебе не мешает.
Мысленно бью ладонью по лицу.
— Как раз наоборот, очень мешает. Ты знаешь, что такое — эмоции?
Алиса слегка зависла от такого вопроса.
— Эм, да. Знаю.
Отрицательно качаю головой.
— Нет, ты их испытываешь и думаешь, что знаешь. Ты знаешь о Старших Богах? Безмолвных?
Алиса медленно кивнула.
— И о Вечном Творящем тоже знаешь?
Снова кивок.
— И о том, что именно он создал не только жизнь, но и позволил существовать таким вещам, как огонь, например?
Кивок, уже не такой уверенный.
— Горения, Алиса, это химическая реакция. Если ты возьмёшь муку и смешаешь её с сырым яйцом, получишь тесто, которое уже нельзя разделить обратно…
Настала моя очередь насиловать собеседнику мозги, объясняя концепцию химической реакции, а затем донося удивительный факт — живое тело работает благодаря именно таким реакциям. Алиса понимала с трудом и скрипом, но точно так же я десяток минут назад силился понять, как она сделала невероятные выводы из несуществующих фактов.
— Такие же реакции происходят в голове. Страх, счастье, грусть, за эмоции отвечают определённые химические соединения. За симпатию, любовь и остальной букет, который вместе даёт такое понятие, как любовь, отвечают тоже химические элементы. А у меня в голове даже мозга ещё нет. Настоящие эмоции мне недоступны. Совсем. Только некое подобие, симуляция. Там, где ты будешь плакать от радости, я лишь удовлетворённо кивну, довольный результатом, и пойду дальше. Моя симпатия к вам, моим советникам, опирается не на личную эмоциональную симпатию, а на осознанный выбор разума. По этой причине никаких симпатий и всего того, о чём ты здесь говорила, в моём отношении невозможно.
На этом отпустил загруженную по самые уши жену. Слышала бы это Тайра, от души бы посмеялась, наверное. Но я разбалтывать такие разговоры не собираюсь.