Мертвец Его Величества Том 3
![Мертвец Его Величества Том 3](/uploads/covers/2024-05-05/mertvec-ego-velichestva-tom-3-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Мертвец Его Величества Том 3" полностью
Глава 19
— И что теперь будет с нами? — спросил меня Утер, когда закончил со своим отчётом.
Оба парня меня радовали, если говорить об их навыках управления. Не халтурили, мои правила игры приняли, к работникам относились, как к людям, а не как к скоту. Что у них там в голове — непонятно, но и с завода, где работал Гарри, и с логистического узла Предельного, где правил Утер, ко мне приходили либо нейтральные отзывы, либо положительные.
Да, это была отдельная головная боль, введение анонимных записок от работников. Сложнее всего было мотивировать их появление для управляющих и прочих начальников. Объяснил я это так: снизу оно видится иначе, и могут быть какие-то проблемы, что видны работникам, но не видны руководителям. А сразу ко мне такие записки идут, потому что я как раз могу обеспечить взгляд со стороны и беспристрастно оценить ситуацию. Начальники понимали, что работники могут их заложить, но я так и так мог в любой момент появиться с инспекцией и заглянуть в каждую щель. И справедливости ради большая часть записок касалась именно работы, а не начальников. Да и про начальников писали не со злом, а просто наблюдения. Мне для оценки было достаточно. А уж сколько я вдалбливаю всем, что нет «хорошо» и «плохо», есть «справился» и «не справился», где «не справился» — всего лишь повод подтянуть квалификацию или перейти на другую должность.
Так вот, про Гарри и Утера писали в положительном ключе. Оба старались не только управлять, но и понимать, что именно делают, что производят, как их работа включена в общий механизм моего пока ещё «мини» государства. Шпионили, не без этого, но толковые. Чувствую себя Мюллером, знаю, что шпионы, но ведь полезные!
— А что не так? — переспрашиваю, хотя отлично понимаю, о чём он.
Хочу, чтобы сам сформулировал ситуацию. Не я обвиняю его самого и его семью (в первую очередь Аду) в нехороших вещах, а он сам признаёт вину.
— Дворфов ты нашёл без нас, — Утер сложил руки в замок. — Мы можем возвращаться домой, верно?
Какой умный, вину не озвучил. Знает, что я не хочу их отпускать, но получается, это моё решение, я тиран и деспот и так далее. Только в эти игры я играть уже умею.
— Конечно. Сдавай пост преемнику и можешь быть свободен.
Утер слегка растерялся. Я знаю, о чём он действительно хочет поговорить. Об Аде и наших дальнейших взаимоотношениях. Просто хочет выйти на этот разговор в сильной позиции. Но кто же ему даст?
— Это будет непросто, — продолжил Утер. — Мне пока не попадались достаточно разумные для такой работы. Или же мне придётся долго преемника обучать.
Киваю.
— Да, всё так. Ну, или ты можешь на меня наплевать и просто уехать. Это будет всего лишь твой… каприз.
Парень попытался справиться с лицом, но я всё равно увидел досаду. Несколько секунд он пребывал в сомнениях, и, наконец, решился перейти на тему, ради которой весь разговор и затевался.
— У мамы есть причины поступать так, как она поступает.
Киваю.
— У меня тоже. Только в моём случае я не скрываю свои цели и мотивацию, Утер. А Аделина отказалась пояснять, что ей движет.
— Она готова рассказать! Мы все готовы! — горячо заверил пацан.
Наивный.
— Видишь ли, Утер, твоя мама поступила нехорошо. Она попыталась воспользоваться моментом нужды, сподвигнуть на нечто, суть чего отказалась объяснять. И теперь я всегда буду подозревать вас в желании втянуть меня… Не знаю куда. Что-то, связанное с вашим покровителем. Согласись, весомый повод для недоверия.
Утер вынужденно кивнул.
— Да, ты прав.
— Затем я предложил Аделине пойти мне навстречу. Оказать мне помощь, просто так. Результат мы оба знаем.
Парень вновь вынужденно кивнул.
— Вы не просто первое впечатление испортили, вы его закрепили, Утер. И то, что ты со своим братом сейчас добросовестно и с полной самоотдачей трудитесь у меня, это единственное, что спасает вашу семью от немилости. Хочешь узнать, как выглядит немилость в моём исполнении?
Получаю в ответ отрицательное покачивание головой.
— Нет, совсем не желаю.
— Пойми, Утер, разницу нашего положения. Я независим. Я не завишу от вас, от Хаарта, от желаний богов. Возникающие передо мной проблемы — всего лишь задача, которую можно решить тем или иным путём. Я — свободен. А ты, твой брат, и в первую очередь Аделина обязаны отчитываться перед вашим покровителем. Это вам зачем-то нужен я. Это вам приходится крутиться и придумывать способы на меня повлиять. У меня никакой зависимости от вас нет. Поэтому ваша служба, твоя и твоего брата, необходимый минимум. Потому что вы уже потеряли моё доверие. Хотите вернуть доверие — делайте больше. Понял?
— Да, Арантир, я понял.
Киваю.
— Хорошо. Поэтому, отвечая на твой первый вопрос, ничего с вами не случится.
И вернулся к делам, показывая, что аудиенция закончена. Разговоры, разговоры. Я здесь с нетерпением жду результатов от Ярополка. Хорошо, что мы успели первую партию копий Хаарту отправить, дворфы их не видели. Утер как раз по этой теме отчитывался. А то я уже обращать внимания на матерки перестал. Низкорослые, куда ни сунутся, везде ругаются, и почти всегда одновременно от возмущения и восхищения. Конвейер привёл их в восторг, а качество исполнения ввергало в уныние. Ярополк, впрочем, пояснил, что возмущения надо на три делить. По привычке возмущаются, просто принято считать, что кузнецы они, дворфы, хорошие, а чужие работы надо принижать слегка. На деле-то оно по-разному бывает, в плохой кузне, да с плохим материалом, да с недостатком времени, и лучший кузнец результата добьётся среднего.
А ещё всем было очевидно, что гномов на всех не хватит. В том числе и самим подгорникам. И приходилось им входить в уже существующие коллективы, где по три, чаще по два, а иногда и в одиночку вливаться в команды по два и три десятка разумных. Мои люди, с одной стороны, мастерство дворфов признавали, а с другой и себя уважать уже научились.
Главное — результаты пошли. Медленно, постепенно, но пошли. Уже было ясно, что гномий металл в чистом виде нам очень мало куда годен. Трение, будь оно неладно. Насколько я понял, сама структура металла получалась такой, что снаружи оставалась шершавая поверхность. Какая уж там получалась кристаллическая решётка — не знаю, но дворфийская сталь даже на сломах выглядела не так, как любая другая. Шла она только на внешние защитные кожухи, здесь она была как раз кстати.
Кузнецы и сталевары обещали в ближайшие дни показать новый сплав. Просили пафосное название придумать, за что получили нагоняй. У нас сплавов уже три десятка разных, а сколько ещё будет? Ввёл понятие марки стали. Точнее, приказом обязал использовать, введено-то оно уже давно было. Бруски строго заданного размера подвергались нескольким тестам и по их результатам выдавалась марка. Дворфийская сталь у нас была 1К99. Единица — коэффициент трения, хотя скорее скольжения. Чем больше цифра, тем проще металл отполировать и снизить трение. Буква «К» — колкая, при попытке согнуть не сгибается, а раскалывается. Девяносто девять — что-то вроде показателя прочности. Брусок специально подгоняли, чтобы у дварфийской стали было нечто вроде эталона — сотка по прочности. Всё ниже — обычные металлы, всё выше — сверхпрочные.
Новый сплав должен был иметь прочность в пределах где-то от семидесяти до девяносто (хорошо, если получится восемьдесят), зато коэффициент трения не ниже пяти. Всё ещё далеко не фонтан, если делать цилиндры и поршни — потребуется много масла. Зато высокая прочность позволит сделать эти самые цилиндры и поршни куда меньшими по размерам (а значит, и по массе), при сохранении тех же нагрузок. Сейчас мы используем 8Г42, и получаем то вздутые цилиндры, то смятые поршни. Не думал я, что цельный кусок металла может вот так смять, но сминает.
Приметивненько? Да. Зато просто и никто не путается.
Перебирая бумаги, наткнулся на докладную записку от Санни. Неугомонный гном задумал очередной праздник, требовалась моя санкция. Праздники у нас теперь чуть ли не каждое воскресенье. Академия искусств на мой вопрос «да сколько можно?» ответила просто, перебив меня моей же картой. Я завёл семидневную неделю с гарантированным выходным днём? Завёл. Академию искусств обустроил? Обустроил. А теперь юным дарованиям нужно где-то себя проявлять! Раз выходной день у нас один — будут праздники. Всё бы ничего, но им то сцену подавай и посадочные места, то картинную галерею обустрой. Не спускаю всё это на тормозах, потому что организовал действительно сам. Хотел, чтобы работало и развивалось, а не пустым грузом стояло. Ну и мы в ответе за тех, кого приручили.
Санни по обыкновению требовал всего и сразу. Взрывы с фейерверками и прочую опасную ерунду, я из списка вычеркнул, смертности мне и на предприятиях хватало, но большую площадку за городом предоставил… А, им хочется с внешней стороны стены, где аномалия. Отказать. Дети малые, чтоб их.
С основной частью закончено, осталась жаба. Дело, которое стараешься откладывать до последнего. Если называть одним словом — урбанизация. Если развёрнуто — перемещение сельских жителей в города. Из-за нехватки тракторов процесс этот шёл медленно, мы постепенно двигались от одного посёлка к другому, и везде мои люди встречали одни и те же проблемы. Ну, иногда вариации, или инциденты, когда селяне, увидев трактор, хватались, кто за что, и шли уничтожать страшную машину. И вроде агитаторы уже привыкли ко всем сложностям, и алгоритм уже был налажен, и в целом ситуацию можно было назвать устаканившейся нормой. Идёт и идёт, я знал, что будет сопротивление, и оно есть.
Однако всегда возникали какие-то проблемы, требовавшие личного участия. Пусть небольшого, пусть чисто подкорректировать действия исполнителей, но эта часть работы меня угнетала. Похоже, у меня аллергия на идиотов.
В этот раз целое селение подалось в бега. То есть агитаторов они приняли, выслушали, покивали, согласие своё дали. А ночью собрали манатки и подались в бега. И для этого времени было бы нормой либо просто наплевать на них с высокой колокольни, либо догнать и покарать, вплоть до летального исхода. Я в своём праве, податное население в бега податься решило. Нельзя! Раз уж начал строить общество нового типа — изволь соответствовать. У меня, конечно, были всякие… случаи. Но всё, теперь никаких двойных стандартов. У меня людей не убивают ни за что! Поэтому беглецов найти, ещё раз попробовать переубедить, а если упрутся — дать с собой припасов и отправить на все четыре стороны. Если кто-нибудь когда-нибудь попробует назвать меня тираном, деспотом и угнетателем, тыкать им в лицо этим случаем.
И ведь почти каждый раз вылезает какая-то подобная ерунда! Когда уже кончатся эти деревни?