Летящий ястреб, рыжая лиса
![Летящий ястреб, рыжая лиса](/uploads/covers/2024-04-25/letyashhij-yastreb-ryzhaya-lisa-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мурзель
- Жанр: Исторические любовные романы
Читать книгу "Летящий ястреб, рыжая лиса" полностью
Глава 2
Кэтрин ехала по изрытой колеями главной улице и читала размашистые надписи на дощатых фасадах: «Торговая лавка», «Доктор», «Кузнец»…
Что теперь? Нужно где-то перебиться до завтра. Переночевать в лесу? Кэтрин подняла глаза — клубящиеся темно-серые тучи заслонили солнце. Похоже, будет ненастье. И пусть ей доводилось спать в палатках и шалашах, но при себе нет ни спичек, ни топора, да и коротать время под дождем совсем неохота.
Пробраться к кому-нибудь в сарай или на чердак? А если хозяева ее поймают? Она и так уже по уши в дерьме, ни к чему добавлять себе лишних проблем.
На лоб упали первые капли дождя. Кэтрин вздрогнула и взглянула наверх — небо потемнело еще сильнее и не сулило ничего хорошего.
Когда впереди показался офис шерифа, она вжала голову в плечи. Тут же захотелось развернуться и ускакать, но вместо этого Кэтрин сделала глубокий вдох и поехала дальше. На крыльце стояло двое мужчин. Показалось, что сейчас ее окликнут, схватят, арестуют. К счастью ничего этого не произошло, но выдохнуть она смогла лишь, когда офис остался позади.
Через несколько домов в глаза бросилась вывеска «Салун», а до ушей донеслись бодрые звуки фортепиано. Уж куда-куда, а в это злачное место Кэтрин точно не собиралась, хоть на стене и виднелось «Сдаются комнаты».
Дождь зачастил, и в желтовато-серой дорожной пыли появились темные щербинки — предвестники будущих луж. Нужно что-то решать. Кэтрин проехалась до конца улицы в надежде найти жилье, но, увы, на дверях отеля «Каспер» красовалась табличка: «Свободных мест нет».
Все-таки придется остановиться в том салуне, но перед этим следует позаботиться о Лорде. Кажется, где-то попадался указатель «Платная конюшня».
Кэтрин без труда отыскала конюшню и поставила Лорда в свободное стойло. Это обошлось ей в пятнадцать центов. Дорого, но бросить лошадь на улице было бы слишком жестоко. Хорошо, хоть подвыпивший конюх не стал интересоваться бумагами, а выписал квитанцию, не задавая лишних вопросов.
Миновав несколько домов, Кэтрин вновь оказалась около салуна. У коновязи стояли лошади, а у входа под навесом курили три ковбоя в широкополых шляпах. Едва Кэтрин приблизилась, как вся троица бесцеремонно уставилась на нее. Ей стало не по себе. На какой-то миг она застыла, не зная, что делать дальше. Еще чуть-чуть, она бы развернулась и ушла, но тут на землю обрушился ливень такой силы, что стало невозможно ничего разглядеть на расстоянии вытянутой руки.
Проклятье! А ведь с утра ничего не предвещало дождя. Как ничего не предвещало, что обычный июньский день обернется таким кошмаром… Кэтрин набрала воздуха в грудь. Нужно просто пройти мимо этих мужиков. Ничего они ей не сделают!
Натянув на лицо маску холодной отчужденности, Кэтрин поднялась по скрипучим ступеням крыльца. Повеяло табачным дымом, а щеки вспыхнули от пристальных взглядов, которые — Кэтрин чуяла это нутром — ковбои бросали на нее.
Но отступать уже поздно! Она шагнула к распашным дверцам и чуть не уткнулась в грудь одного из незнакомцев, который частично перегораживал вход.
Мужчина нехотя посторонился. Кэтрин невольно подняла взгляд и оцепенела — из-под нахмуренных бровей на нее смотрели раскосые угольно-черные глаза. Смотрели хищно, в упор, пронизывая до самых костей.
Смуглое лицо, резкие скулы — Кэтрин мигом распознала индейскую кровь. В ушах зазвенело, а перед глазами замелькали картинки — размалеванный полуголый индеец с перьями на голове наклоняется над телом ее отца. Он что-то делает с ним, а затем выпрямляется, кровожадно озираясь вокруг.
В его руке виднеется нечто, напоминающее рыжую мочалку. Дикарь цепляет странный предмет на пояс и уходит. Кэтрин, наблюдает за происходящим сквозь щель в настиле чердака, и лишь через минуту осознает, что «мочалка» — это ни что иное, как скальп, только что снятый с ее отца…
Все это за секунду пронеслось у нее в голове, и Кэтрин шарахнулась от индейца как лошадь от гремучей змеи. Дверцы распахнулись, она ввалилась в салун и чуть не шмякнулась на заплеванный пол, лишь в последний момент ухватившись за спинку стула.
Все как по команде повернули головы и уставились на нее. Сквозь густую пелену табачного дыма Кэтрин увидела, что в салуне полно народу. Она судорожно сглотнула. Черт, из-за проклятого краснокожего привлекла к себе лишнее внимание! Бежать отсюда! Кэтрин оглянулась, но снаружи за дверцами все еще маячил тот индеец. Ладно, из двух зол придется выбирать меньшее.
Под перекрестным огнем любопытных взглядов она подошла к барной стойке.
— Добрый вечер, мисс, — поздоровался усатый бармен, тщательно протирая стакан. — Чем могу помочь?
Выглядел он вполне дружелюбно, и Кэтрин немного воспрянула духом.
— Я бы хотела снять комнату, сэр, — негромко сказала она, надеясь, что ее слова потонут в общем гуле.
— На какое время?
— На одну ночь. Сколько это будет стоить?
Бармен бросил на нее цепкий изучающий взгляд, явно прикидывая, сколько с нее можно содрать.
— Полтора доллара, мисс.
— Хорошо. — Кэтрин полезла за кошельком, ужасаясь тому, как быстро таяли ее средства. А ведь в большом городе прежде, чем она устроится на работу, придется на что-то жить.
Бармен протянул ей ключ. Гладкая деревянная «груша» с цифрой «3» на боку приятно легла в ладонь.
— Третий номер на втором этаже в конце коридора, — пояснил бармен, когда Кэтрин отсчитала монеты. — Желаете принять ванну? Поужинать?
Желудок противно ныл, в горле скребло от жажды, а кожа зудела от пота и дорожной пыли… Но нужно экономить деньги.
— Нет, спасибо, — ответила Кэтрин. — Э-э… можно стакан воды?
— Конечно, мисс.
Усач ловко извлек из-под стойки графин и наполнил стакан, который только что так усердно протирал.
— Прошу.
Кэтрин сделала несколько жадных глотков. Хорошо бы и перекусить, ведь она с самого утра ничего не ела. Но не хочется ни на минуту задерживаться в этом шумном прокуренном зале.
Она несмело огляделась по сторонам. Стоящий рядом бородач в потертой шляпе хлебнул из бокала пиво и игриво ей подмигнул. Кэтрин торопливо отвернулась, ощущая, как к лицу приливает кровь. Идея, остановиться здесь на ночлег, нравилась ей все меньше. Но ничего не попишешь, деньги уже заплачены, и остается лишь надеяться, что замок на двери ее комнаты достаточно надежный.
Ладно, сегодня придется потерпеть голод, а утром она позавтракает — здесь, или где-нибудь в другом месте. К тому времени вся эта подвыпившая толпа рассосется и, дай бог, получится спокойно поесть, не опасаясь ничьих приставаний.
Среди гомона, стука посуды и бренчания фортепиано раздавались и женские голоса. Но это были не степенные разговоры почтенных матрон, а громкий смех, повизгивания и кокетливые возгласы. Неужели это падшие женщины?
Допив последние капли воды, Кэтрин поставила стакан на стойку и повернулась к залу. В желтом свете керосиновых ламп она разглядела дам в цветастых платьях с легкомысленными декольте. Некоторые сидели за столами среди мужчин, другие подпирали стены, томно покуривая папиросы в длинных мундштуках.
Одна из них — блондинка в бордовом — поймала взгляд Кэтрин и неприветливо скривила вульгарно накрашенное лицо. Неужели приняла ее за конкурентку? Но чему удивляться? За кого еще можно принять девицу без сопровождения в столь злачном месте?
Нет, надо поскорее убраться из этого зала! Кэтрин бросила взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. На ступенях, облокотившись о поручни, тоже стояли посетители и дамы легкого поведения. Кэтрин ощутила колючий озноб. Вдруг показалось, что все как один — и те, кто сидит за столами, и те, кто стоит вокруг — смотрят на нее и будто бы говорят:
«Мы знаем».
Пульс участился, от табачного дыма запершило в горле. Кэтрин схватила со стойки стакан и поднесла к губам. Пусто — она уже выпила все до капли. Черт! Нужно взять себя в руки.
«Спокойно! Никто ничего не знает. Никому нет до тебя дела», — повторяла она себе, настороженно оглядывая шумное помещение.
И правда — все были заняты своими делами — пили, курили, флиртовали, и внимания на Кэтрин никто не обращал. Сердцебиение почти успокоилось, но тут взгляд упал на картежный стол. За ним сидело четверо. Трое — обычные, ничем не примечательные ковбои, а вот четвертый…
У Кэтрин перехватило дыхание. Опять тот проклятый индеец, с которым она столкнулась на входе в салун! И пусть на нем была обычная черная шляпа, белая рубаха и замшевый жилет с бахромой — никаких перьев и боевой раскраски — но когда он оторвался от карт и внимательно посмотрел на Кэтрин, ее бросило в холодный пот.
Трясущимися руками она подхватила саквояж и кинулась к лестнице, но когда попыталась обогнуть один из столиков, ее поймали за руку.
— Эй, рыженькая! — окликнул ее белобрысый хмырь с мутными глазами. — А внизу ты тоже рыженькая?
Его дружки оглушительно загоготали. Кэтрин вспыхнула и, вырвавшись, бросилась к ступеням. По дороге она задела кого-то плечом, но даже не глянула, кто это был. Буркнув извинение, она взлетела на второй этаж, и лишь там, в полумраке узкого коридора остановилась в поисках номера «3».
Сюда выходило всего несколько дверей, и нужная нашлась довольно быстро. Ключ легко повернулся в замочной скважине. Кэтрин вошла внутрь. В падающем из коридора тусклом свете она нашла на прикроватной тумбочке спички и зажгла керосиновую лампу.
Заперев дверь и оставив ключ торчать в замке, Кэтрин, наконец, почувствовала себя в безопасности.
Она осмотрела скудную обстановку. Тяжелый запах пыли, табака и пота многочисленных постояльцев намертво въелся в ободранные стены. Белье явно не явно не первой свежести покрывало железную кровать. На полу лежал ковер, настолько протертый и грязный, что изначальный узор уже и не различить. Хоть Кэтрин и не привыкла к роскоши, но такая убогость произвела на нее гнетущее впечатление.
В углу стоял умывальник — эмалированный тазик на треноге, щербатый кувшин и овальное зеркальце. Кэтрин плеснула в лицо водой и взглянула на свое отражение. Она никогда не считала себя красавицей. Дома над кроватью висели вырезанные из журналов фотографии знаменитых актрис и оперных див. Томный взгляд, губки бантиком, кожа, гладкая как фарфор — Кэтрин не могла похвастаться такими достоинствами.
Ее лицо, густо усеянное веснушками, было милым, но простым, ничего особенного. Обычный нос, обычный рот. Хоть зубы неплохие — и на том спасибо.
Глаза, днем зеленовато-серые, сейчас, в свете керосиновой лампы казались почти черными и поблескивали отчаянием и решимостью загнанного в угол зверя. Кэтрин верила и не верила в то, что произошло с ней за эти сутки. Ведь вчера вечером в это же время она ложилась спать в своей комнате, предвкушая приятный день, когда все разъедутся по делам, и она сможет спокойно почитать любимую книжку без назойливых окриков мамаши, хамских подначек брата и сальных намеков отчима.
А теперь она преступница, которой грозит петля. Прячется в какой-то грязной дыре за десятки миль от родного дома. Точнее, от места, где жила последние пять лет, но вряд ли могла назвать его родным домом. В носу защекотало, и Кэтрин ощутила, что вот-вот расплачется. Но что толку от слез? Она набрала в ладони холодной воды и промыла глаза. Ну вот, так-то лучше.