Летящий ястреб, рыжая лиса
![Летящий ястреб, рыжая лиса](/uploads/covers/2024-04-25/letyashhij-yastreb-ryzhaya-lisa-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мурзель
- Жанр: Исторические любовные романы
Читать книгу "Летящий ястреб, рыжая лиса" полностью
Глава 17
В течение следующих дней Кэтрин не видела Брайана и не знала, что с ним происходит. Она пыталась расспрашивать миссис Смит, за которой ходила по пятам, но та предпочитала отмалчиваться.
Между тем, племя готовилось к обряду. В лесу у ручья отыскали высокий тополь с раздвоенной верхушкой. Индейцы собрались вокруг него и затянули торжественную песню. Четыре девушки, среди которых была и Кими́мела, приблизились к дереву и, положив ладони на его ствол, несколько раз обошли его по кругу.
Потом на их место вышли молодые мужчины. В одном из них Кэтрин узнала Храброго Оленя. Юноши дотронулись до коры и разразились боевыми кличами, как будто победили врага, а затем Храбрый Олень принялся рубить ствол.
Все это время не смолкали молитвы, песни и ритмичный бой барабана. Через несколько минут тополь дрогнул и накренился. Храбрый Олень продолжал стучать топором, и когда дерево со скрипом начало падать, парни тотчас подхватили его, не давая коснуться земли.
Пока Храбрый Олень обрубал на стволе сучья, индейцы держали дерево на руках. Наконец, тополь превратился в гладкий раздвоенный наверху столб. Мужчины взгромоздили его на плечи и понесли к месту проведения ритуала.
Все племя сопровождало их с песнями. Пройдя через рощу и поднявшись в гору, они оказались на усыпанном песком и гравием просторном плато, где посреди площадки уже была вырыта яма. Индейцы поставили столб, хорошо утрамбовали землю и снова отправились в лес, где принялись рубить и обтесывать молодые деревья. Из полученных шестов и стропил они возвели вокруг центрального стояка каркас огромного шатра, и ажурно заплели его тополиными ветками.
Столб украсили лентами сыромятной кожи, закрепили на нем череп бизона с торчащими из глазниц пучками травы, а на одном из стропил повесили чучело орла. Миссис Смит неохотно посвящала «бледнолицую» в тонкости ритуала, но Кэтрин все же узнала, что череп бизона символизирует землю, а орел — воздух. Центральный столб называется Древом Мира, а его расщепленная верхушка отображает раздвоенность Млечного Пути.
Все это ничего не говорило ей о самом обряде, но, присутствуя при подготовке и даже немного помогая — ей разрешили оплетать ветками стенки шатра — Кэтрин слегка успокоилась. Все вокруг казались радостными и воодушевленными. Женщины напевали и беззаботно болтали, то и дело, заливаясь звонким смехом. Тут и там шныряли голопузые детишки, устраивая мелкие шалости и получая нагоняй от сердитых старух.
Строительство ритуальной палатки, или Дома Солнца, как его называла «свекровь», продолжалось четыре дня. Кэтрин пыталась разузнать, где Брайан, но в ответ слышала лишь неизменное «ини́пи». Потельня действительно была все время закрыта, перед ней горел костер, в котором накалялись камни, а на краях покрывающих палатку одеял сидело четверо индейцев, охраняя тех, кто находился внутри.
Шамана и вождя тоже не было видно, и Кэтрин догадалась, что они, должно быть, потеют вместе с остальными участниками. Четыре дня в адской жаре без еды и воды — сердце кровью обливалось, когда она пыталась представить, каково сейчас Брайану.
Кэтрин вспоминала прощальные объятия на берегу, и ее снова охватывал сладкий трепет. Вспыхнувшие между ними чувства одновременно и пугали ее до чертиков, и заставляли ощущать, что за спиной распахнулись крылья.
***
Кэтрин разбудили громкие вопли. Отогнув полог, она увидела, что снаружи еще темно, а по стойбищу бродит человек с факелом и кричит, ударяя прутом по шатрам.
— Что происходит? — испуганно спросила она у проснувшейся миссис Смит.
Все эти дни «свекровь» ночевала в ее ти́пи. Это устраивало обеих — Кэтрин чувствовала себя не так одиноко, а миссис Смит отдыхала от шумного семейства своей подруги, у которой она жила.
— Глашатай зовет всех на Пляску, — пояснила «свекровь».
Они оделись и вышли наружу. Из других ти́пи тоже начали выбираться люди, и вскоре поляну заполонила нарядная толпа. Даже в сумраке было заметно, что женщины надели свои лучшие платья, а мужчины разрисовали лица и тела яркими красками.
Растянувшись длинной вереницей, индейцы направились к Громовой Горе. Кэтрин семенила за миссис Смит, стараясь не отставать. Все молчали, и прохладный воздух будто звенел в предутренней тишине. Сердце колотилось в груди, плечи сводило от напряжения, но на душе было радостно, ведь томительному ожиданию скоро придет конец.
Поднявшись на плато, несколько человек расселись на земле вокруг барабана, а остальные выстроились вдоль задней стенки Дома Солнца. У центрального столба стоял шаман в красочном облачении с перьями и пышной бахромой. Приставив ладонь к глазам, он неотрывно глядел на восток, где перламутровым румянцем занималась заря. Все затаили дыхание, и Кэтрин казалось, будто она слышит биение десятков сердец.
Небо постепенно светлело, и вот над черными зубцами гор сверкнул огненно-красный солнечный луч. Шаман тут же взмахнул рукой, и тишина взорвалось грохотом барабана.
Люди воздели руки к небу, вознося молитвы священному светилу. Один из певцов запел высоким вибрирующим голосом, и его песню подхватил хор. Индейцы начали танцевать, повернувшись лицом к восходящему солнцу.
Стук барабана то ускорялся, то затихал, будоража кровь. Мужчины, чьи лоснящиеся разрисованные тела прикрывали только набедренные повязки, плясали внутри Дома Солнца, то сходясь к центральному столбу, то расходясь от него. Женщины в ярко вышитых платьях выстроились позади полукругом и ритмично покачивались вверх-вниз.
Стоя среди них, Кэтрин ощущала себя совершенно чужой. Племя колыхалось вокруг нее как трава под порывами ветра, а она стояла неподвижно, словно выросший посреди прерии дуб.
Солнце поднималось все выше, нагревая землю. Ажурная крыша почти не защищала от палящих лучей. Кэтрин вся взмокла, и сняла жилетку, но это не слишком помогло. Она оглянулась вокруг в поисках воды, но вспомнила, что во время проведения ритуала никто из его участников не ест и не пьет.
Выдержать целый день на солнцепеке будет нелегко. Надо было прихватить с собой фляжку воды. Хотя нет. Пить на глазах изнывающих от жажды людей было бы неприлично. А как же Брайан? Господи, неужели он и правда четыре дня ничего не пил! И где он сам? Сколько Кэтрин ни оглядывалась по сторонам, она так и не нашла его в пестрой танцующей толпе.
Частые удары барабана, ритмичные движения тел, энергичное, но в то же время заунывное пение, в котором было невозможно разобрать слова — все перемешивалось в голове, окутывая сумеречной дремотой. Кэтрин и сама не заметила, как начала раскачиваться и переступать с ноги на ногу в такт движениям остальных.
Темп усиливался, люди входили в транс. В протяжные песнопения то и дело вклинивался пронзительный свист, который издавали танцоры, дуя в костяные свистки.
Но вот в какой-то момент музыка смолкла, и над плато повисла непривычная тишина. Танцоры замерли и посторонились, пропуская на площадку несколько человек. Кэтрин увидела Брайана, и ее сердце гулко заколотилось. Почти раздетый — в одной лишь набедренной повязке — он, спокойно и даже величественно шел в сопровождении двух мужчин. Его руки и плечи покрывала красная с белыми крапинами краска, распущенные черные волосы трепетали на легком ветру, а на груди висел украшенный перьями свисток.
У Кэтрин перехватило дыхание. Рослый, мускулистый, широкоплечий — Брайан казался индейским богом, сошедшим с небес на землю. Он шел, и его ноги словно не касались песка, а взор был обращен прямо к солнцу. Но вот его глаза скользнули по толпе, и когда он заметил Кэтрин, то его губы дрогнули в легкой улыбке.
Кэтрин словно обдало обжигающей волной. В глазах потемнело, она пошатнулась, и грохнулась бы на землю, если бы ее руку не стиснула миссис Смит.
Брайан вошел в Дом Солнца и остановился, а его сопровождающие встали у него за спиной. Вскоре на площадке появился шаман, а за ним семенил мальчик-помощник, неся на дощечке различные предметы.
Шаман приблизился к Брайану и, бормоча под нос какие-то заклинания, принялся натирать ему грудь толчеными травами из плошки, которую поднес помощник. Брайан стоял неподвижно, глядя прищуренными глазами на солнце.
Покончив с натиранием, старик взял с подноса следующий предмет. Кэтрин напрягла зрение, но никак не могла различить что это. Она подалась вперед, протиснувшись сквозь толпу, пригляделась поближе… В глаза ударил отразившийся от металла блик. Это нож!
Кэтрин прошибло ознобом, словно внезапно подул ледяной ветер. Когда шаман принялся точить нож о камень, она в панике повернулась к миссис Смит и прошептала:
— Что они собираются делать?
— Чета́н Кийя́ дал клятву танцевать с пронзенной плотью, — пояснила «свекровь».
— Что это значит?!
— Сама все увидишь.
Кэтрин совершенно не устроил такой ответ, но ничего не оставалось делать, как наблюдать за происходящим.
Наточив нож, шаман подошел к Брайану. Кэтрин в оцепенении смотрела, как старик большим и указательным пальцами сжимает кожу над соском в толстую складку и прокалывает ее ножом.
Кэтрин в ужасе зажала рот, чтобы не закричать. Сердце выпрыгивало из груди, а Брайан стоял спокойно и только морщился, когда острие прорезало его плоть.
Из раны заструилась алая кровь. Шаман взял с подноса костяной штырь и стал пропихивать его в прокол. У Кэтрин подогнулись колени, а в голове будто загрохотали барабаны, хотя вокруг по-прежнему царила тишина.
То же самое старик проделал на другой половине груди, после чего помощник подошел к центральному столбу, взял свисающий с его верхушки кожаный ремень и поднес шаману. Ремень на конце раздваивался, на каждой половинке были закреплены петли. Эти петли шаман зацепил за кончики торчащих из ран штырей, привязывая таким образом Брайана к столбу. Затем он водрузил Брайану на голову венок из шалфея и сунул ему в руку пучок той же травы.
Снова зазвучали барабаны и песнопения, танцоры возобновили пляску. Брайан отошел от столба настолько, чтобы ремень натянулся, и принялся ритмично раскачиваться в такт музыке. При этом он глядел прямо на солнце. Его глаза закрывались, но он, делая над собой усилие, то и дело их открывал.
— Господи! Он же ослепнет! — в ужасе пробормотала Кэтрин, повернувшись к миссис Смит.
— Вака́н Та́нка избрал Чета́на для Пляски Солнца, — ответила та. — Он защитит его дух и плоть.
«Как же, Вака́н Та́нка! — Кэтрин до боли стиснула зубы. — Этот кретин сам подписался на это безумие, чтобы спасти ваше дурацкое племя упрямых ослов!»
Барабан отбивал частый ритм, ему вторили тягучие голоса певцов. Мелко ступая, Брайан то приближался к столбу, то отходил от него, выгибаясь и натягивая ремень. Он взял в рот висящий на груди свисток и подул в него, издавая тонкий пронзительный звук, напоминающий свист орла.
У Кэтрин пересохло во рту, дико гудела голова, но она продолжала смотреть на Брайана, даже не замечая, что в кровь искусала губы. Его лицо было повернуто к безжалостному солнцу, грудь блестела от кровавых потеков, босые ноги в такт барабанному бою переступали по острым камням.