Летящий ястреб, рыжая лиса
![Летящий ястреб, рыжая лиса](/uploads/covers/2024-04-25/letyashhij-yastreb-ryzhaya-lisa-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Мурзель
- Жанр: Исторические любовные романы
Читать книгу "Летящий ястреб, рыжая лиса" полностью
Глава 15
Кэтрин выбралась из палатки и огляделась по сторонам. На небе угасали отблески заката, и на долину опустилась густая синеватая мгла. Повсюду горели костры, окутывая поляну дымом и запахами еды. Кэтрин проглотила слюну. В этой суматохе она совсем забыла о голоде, но сейчас желудок настойчиво давал о себе знать.
Вокруг было полно народу. Мужчины прогуливались, женщины готовили ужин, между шатрами сновали стайки детей. Казалось, все обитатели деревни высыпали на улицу, предвкушая хороший отдых после тяжелого дня. Вокруг царило радостное оживление, а Кэтрин ощущала себя изгоем. Кто же знал, что Брайан подхватит эту чертову простуду, и ей придется искать подход к его сородичам одной.
Первым делом она решила пойти к своему ти́пи и переодеться в сухую одежду. Выйдя на окраину лагеря, она увидела, что ее жилище светится изнутри, а миссис Смит складывает у входа дрова. Завидев Кэтрин, «свекровь» выпрямилась и так выразительно подняла брови, что Кэтрин невольно потянулась к блузке, проверяя, все ли пуговицы на месте.
К счастью, миссис Смит не стала отпускать комментарии по поводу ее внешнего вида.
— Как себя чувствует Чета́н? — спросила она.
Кэтрин усмехнулась, вспоминая, что произошло, а вернее, чуть не произошло в палатке потения.
— Похоже, ему гораздо лучше, — ответила она. — А вообще, долго ему там еще торчать?
— Шаман велел ему молиться в потельне всю ночь, чтобы прогнать злых духов.
«Злых духов, — мысленно хмыкнула Кэтрин. — Ну и ладно, пусть хоть дьявола изгоняют, лишь бы помогло».
— А это не опасно? — на всякий случай поинтересовалась она. — Там очень жарко.
Миссис Смит покачала головой.
— Не волнуйся. Камни постепенно остынут, и станет прохладнее. Ладно, идем ужинать. Ты наверное голодна?
— Очень, — кивнула Кэтрин. — Я мигом переоденусь и вернусь.
Отодвинув полог, она забралась в ти́пи. «Свекровь» уже успела здесь похозяйничать: в центре горел обложенный камнями костер, у стены были постелены две лежанки из бизоньих шкур, а над ними висели плетеные обереги.
«А она не такая вредная, какой хочет казаться! — обрадовалась Кэтрин. — Может, мы еще и поладим».
Она переоделась в сухое, повесила влажные вещи на протянутую между жердями веревку и вышла наружу.
«Свекровь» ждала ее у входа, и они вернулись в центр стойбища, где уже полыхал большой костер. У шатров горели очаги поменьше, и возле них ужинали семьи. Кэтрин и миссис Смит подошли к одному из костров, где сидело несколько женщин, и уселись на сухую траву, разбросанную вокруг вместо подстилки. Индианки умолкли, с любопытством уставившись на Кэтрин.
— Хау! — Она несмело помахала рукой.
Женщины заулыбались, а одна из них — совсем юная, почти девочка, сказала:
— Привет!
— Ты говоришь по-английски? — обрадовалась Кэтрин.
— Немного. Мага́скави учить нас слова и понимать говорящая бумага.
Кэтрин вопросительно взглянула на миссис Смит.
— Да, я учу детей вашему языку, — кивнула «свекровь». — Читаю им газеты и книги, которые привозит мой сын.
— Здорово, а мы как раз привезли вам несколько книг.
— Я видела, спасибо. Одна из них даже с картинками — думаю, с нее мы и начнем.
— Да, это Фенимор Купер «Последний из могикан». Там как раз про индейцев.
— Где бледнолицые, как обычно, выставляют нас кровожадными дикарями? — горько усмехнулась «свекровь».
— Вовсе нет. Точнее, там есть и хорошие индейцы и плохие. Так же, как и белые.
— Ну что ж, думаю, это будет интересно, — голос миссис Смит слегка потеплел.
Разговор протекал под деловитое бульканье медного котелка. «Свекровь» помешала его содержимое костяным черпаком, затем попробовала похлебку на вкус и удовлетворенно кивнула. Женщины оживились и, взяв из груды деревянные миски, протянули их миссис Смит, а та начала зачерпывать суп половником и разливать по тарелкам.
Получив наполненную миску и кукурузную лепешку в придачу, Кэтрин с жадностью принялась за еду, но с первых же глотков поняла, что в похлебке нет соли. Она поискала глазами солонку, но не нашла. Наверное индейцы не солят пищу. Досадно, но ничего не поделаешь, главное — сытно и горячо.
Прихлебывая суп, она с любопытством смотрела по сторонам. Женщины вокруг непринужденно болтали, смеялись и выглядели так беззаботно, словно им не пришлось весь день заниматься тяжелым трудом. Группа юнцов неподалеку затеяла шуточную толкотню, которая вскоре переросла чуть ли не в настоящую драку, но никто из старших не вмешивался, позволяя молодняку самостоятельно выяснять отношения.
Возле трех сидящих рядом женщин на траве лежали какие-то свертки. В полумраке Кэтрин приняла их за сумки, но когда один из «свертков» захныкал, то поняла, что это люльки с младенцами.
Кэтрин невольно поморщилась. Ну вот, сейчас начнется! Даже один грудничок своими воплями порой превращал воскресную проповедь в адскую пытку. А если детей было несколько, то они обычно начинали плакать один за другим, устраивая настоящее светопреставление!
Но тут мать ребенка, отложив ложку, аккуратно зажала младенцу носик и закрыла ладонью рот. Кэтрин изумленно вытаращила глаза. Что происходит? Она растеряно посмотрела на остальных, но индианки, как ни в чем не бывало, продолжали есть. Миссис Смит поймала ее взгляд и чуть заметно пожала плечами.
Да они тут с ума посходили! Кэтрин уже хотела вмешаться, но в этот момент мать отпустила руку. Личико ребенка сморщилось, ротик плаксиво скривился. «Сейчас заорет как резаный», — подумала Кэтрин, но стоило малышу издать нерешительный писк, как индианка снова зажала ему нос.
— Что вы творите! — не удержалась Кэтрин.
Женщина не удостоила ее ответом, но руку убрала. Вопреки ожиданиям ребенок больше не делал попыток заплакать. Индианка приложила его к груди, и он, довольно причмокивая, угомонился.
— Что за варварство! — возмутилась Кэтрин, обращаясь к миссис Смит.
Та смерила ее снисходительным взглядом.
— Варварство — это когда бледнолицые бьют своих детей, — с достоинством ответила она. — Мы никогда не бьем наших, потому что знаем, что это искалечило бы их души.
— Но вы издеваетесь над беспомощными младенцами!
— Мы просто отучаем их плакать.
— Но зачем? Все дети плачут — это нормально!
— Для вас — может быть, но не для нас. У нас нет домов с кучей комнат. Вся семья, восемь — десять человек, живут в одном ти́пи. Представь, во что превратится их жизнь, если младенцы будут орать, когда им заблагорассудится. Но это еще полбеды. Дети своим плачем могут выдать наше расположение врагу. Когда я была маленькой, как-то раз мы отбились от своих, и нам нужно было пробраться мимо огромного лагеря черноногих. С нами были грудные дети, включая моего младшего брата… Знаешь, что сделали наши воины?
— Что?
— Они убили младенцев с согласия их матерей.
— Какой ужас! — ахнула Кэтрин.
— Потом мы горевали много дней, но у нас не было другого выхода. Если бы враги нас заметили — погибли бы все. Поэтому пускай лучше дети учатся вести себя тихо, чем кому-то придется принимать такое решение.
Кэтрин молчала, не зная, что на это сказать. Страшно было представить, что чувствовали матери, позволившие убить своих детей. Но все-таки в этой жертве была, пусть жуткая и циничная, но целесообразность. Кэтрин знала, что когда разоряют волчью нору, волчица никогда не защищает своих волчат, «понимая», что ее жизнь ценнее, ведь она может родить новых.
Костер в центре стойбища разгорался все ярче, а за шатрами простиралась непроглядная темнота. На площадку вынесли большой украшенный перьями барабан и принялись отбивать в него ритмичный мотив. Одна из женщин затянула песню, вскоре к ней присоединились остальные.
Несколько молодых индейцев вышли на середину поляны. На одних были причудливые одеяния, украшенные мехом, перьями и рогами, на других — только набедренные повязки. С громкими криками и улюлюканьем танцоры закружились вокруг вздымающегося к черному небу костра.
— Хэйя-ха! Хэйя-ха! — запели мужчины, а женщины принялись подпевать им тонкими голосами.
Все больше и больше людей выходило к костру, и вскоре в неистовой пляске участвовало почти все племя, за исключением певцов и нескольких стариков. Кэтрин сидела на земле, чуть не оглохнув от грохота барабана и высоких пронзительных голосов. Смуглые полуголые тела мельтешили перед глазами в оранжевых отблесках огня.
Зрелище было столь завораживающим, что Кэтрин не могла отвести от него взгляд. Чувственный, животный ритм нарастал, а в глубине души пробуждалось нечто дикое и первобытное. Нечто, толкающее вскочить на ноги и поддаться всеобщему безумию. Но все же голос разума умолк не совсем, и Кэтрин осталась сидеть на траве, невольно подергиваясь в такт барабану.
Прошло немало времени, прежде чем буйство начало утихать. Первыми из круга ушли женщины, уводя за собой детей. Они разбрелись по жилищам, и вскоре шатры осветились изнутри очагами как гигантские бумажные фонари.
Кэтрин тоже поднялась. Она поискала глазами миссис Смит и, не найдя ее, отправилась к себе. В ти́пи было темно и прохладно, огонь почти угас. Кэтрин раздула угли, подкинула несколько веток, а затем разделась и улеглась на мягкую шкуру, накрывшись одеялом.
В голове все еще гудели отголоски барабанного боя, а под закрытыми веками проносились картинки прошедшего дня. Индейцы, ти́пи, баня… голый Брайан. И ее ладони, развратно скользящие у него по груди… Хорошо, что его сейчас здесь нет, иначе она сгорела бы со стыда.
К счастью, Кэтрин так сильно устала, что очень скоро провалилась в сон.
***
— С добрым утром!
Кэтрин вздрогнула и открыла глаза. Посреди ти́пи стоял Брайан. Сон как рукой сняло, а тело обдало жаром, словно она вновь оказалась в индейской бане.
— Привет, — смущенно пробормотала она, по подбородок натягивая одеяло. — Как ты себя чувствуешь?
— Гораздо лучше. — Брайан опустился на корточки и принялся рыться в одной из сумок. — Твое лечение помогло, — вполголоса добавил он.
Кэтрин вспыхнула. Господи, она вела себя хуже девицы из салуна! Что теперь Брайан о ней подумает?
Он выпрямился, держа в руках мыло и полотенце.
— Пойду искупаюсь. После завтрака обычно на реке никого нет, так что потом, если хочешь, тоже можешь окунуться.
Когда за ним запахнулся полог, Кэтрин встала с лежанки и начала одеваться. Пальцы дрожали так, что она с трудом попадала пуговицами в петли. Усилием воли она заставила себя сделать глубокий вдох.
Надо успокоиться и вести себя как ни в чем не бывало. Ну подумаешь, просто вжилась в роль «супруги» и немножко переиграла… И нет, она ничуточки не влюбилась! Какая к черту любовь? И без этого хватает проблем.
Справившись с непослушными застежками, Кэтрин вышла наружу. Яркое солнце заливало поляну, и белые конусы ти́пи сверкали как заснеженные вершины. В деревне вовсю кипела жизнь. Женщины и девочки суетились вокруг очагов, а юноши и мужчины шли к реке или возвращались после купания.
Кэтрин увидела, как с разных сторон к шатру подходят Брайан и миссис Смит. «Свекровь» обрадовалась, заметив сына.