1928 год: ликвидировать ликвидаторов
![1928 год: ликвидировать ликвидаторов](/uploads/covers/2024-04-11/1928-god-likvidirovat-likvidatorov-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "1928 год: ликвидировать ликвидаторов" полностью
Глава 7
Внезапно дверь открылась. И в кабинет вошла темноволосая худощавая моложавая женщина в зеленом платье, в черном мужском пиджаке и в черных начищенных до блеска сапогах, больше похожих на офицерские, чем на женские. В руках она держала стопку каких-то бумаг. Спросила уже с порога:
— К вам можно, Вячеслав Рудольфович?
— Проходите, Эльза, — кивнул Менжинский своей секретарше, откладывая газету в сторону.
У Дзержинского секретарем служил мужчина, но, после смерти первого главного чекиста в конторе произошли некоторые кадровые перестановки. И в последнее время должность личного секретаря председателя ОГПУ занимала эта женщина. Биография у Эльзы имелась весьма специфическая. И я быстро просматривал воспоминания Вячеслава относительно нее.
Женщина незамужняя, детей нет. Родилась в 1891 году в Лифляндской губернии. Ее отец и мать из хуторских крестьян-единоличников. Семья не считалась бедной, во всяком случае, старшая дочь успешно окончила народное училище. Конечно, Эльза получила не слишком хорошее образование, но грамоту она все-таки освоила, к тому же, кроме родного латышского и русского, владела эстонским, а также польским и немецким языками. В партию девушка вступила в возрасте пятнадцати лет в Риге. За активное участие в революционных событиях она была арестована и провела в тюрьме несколько месяцев.
До 1915 года Эльза состояла под надзором полиции. Потом устроилась на завод в Петрограде учетчицей. В 1917-м принимала участие в штурме Зимнего дворца. В 1918 году по партийной линии назначена во Всероссийскую коллегию военных комиссаров, комиссаром Особого отряда. На службе в Особом отделе ВЧК состоит с 1919 года. В 1920-м ее назначили начальником Административно-организационного отдела Юго-Западного фронта. С 1922 года она получила должность заместителя начальника Подольской ГубЧК. В 1925-м возвращена в Центральный аппарат на должность помощника начальника Информационного отдела. А на должности личного секретаря самого Председателя ОГПУ эта Эльза служит не так давно, всего несколько месяцев.
До того, как попасть на нынешнюю кабинетную должность, женщина прошла суровый боевой путь. Во время гражданской войны она, как комиссар Особого отряда, лично руководила конфискацией продовольствия у крестьян и проводила карательные рейды против белых и против махновцев, а также занималась фильтрационными мероприятиями после освобождения населенных пунктов от врагов революции Красной Армией. В личном деле содержалась информация, что Эльза умела метко стрелять из револьвера Нагана и из пистолета Маузера, и лично пристрелила, находясь на службе, нескольких белогвардейцев.
Боевые товарищи характеризовали ее, как бесстрашную, умную и хитрую чекистку. Но вот порядочность этой опасной и беспощадной женщины в личных отношениях была под большим вопросом. Столь стремительную карьеру она сделала еще и потому, что имела свойство близко сходиться со своими непосредственными начальниками там, куда получала назначения. И крупные зеленые глаза Эльзы недвусмысленно намекали на ее скрытую страстность. Теперь она была любовницей Менжинского и не стыдилась этого.
Подойдя к большому письменному столу, она положила бумаги, сказав:
— Вот, Вячеслав Рудольфович, здесь документы, подготовленные вам на подпись.
А потом Эльза, как ни в чем не бывало, обошла стол, и, высоко задрав подол платья, уселась прямо перед Менжинским на столешницу, покрытую зеленым сукном. Под платьем на ней красовался бежевый кружевной поясок для чулок и сами чулки. Довольно грубые, светло-коричневые и совсем не капроновые, они уходили внутрь сапог. А вот трусиков на ней не оказалось. Похоже, что секретарша давно привыкла обходиться без нижнего белья.
— Я соскучилась, — просто сказала она и раздвинула ноги.
— Ты сошла с ума, Эльза! А вдруг сейчас сюда кто-нибудь войдет! — разнервничался Менжинский, сразу перейдя на «ты».
— Не войдут. Я заперла дверь приемной, — улыбнулась она, обнажив желтоватые зубы, пропитанные никотином.
От этой женщины больше всего пахло как раз не духами, хотя ими тоже, а куревом и страстью. Мне было понятно, что эта Эльза — настоящий солдат в юбке и явно роковая особа. Я бы сам в своей прошлой жизни крепко подумал, прежде чем заводить интрижку на работе с подобной тигрицей. Но, Менжинский не выдержал и взял ее прямо на письменном столе, как она того и хотела. Добившись своего, женщина на какое-то время замерла в руках начальника, отдавшись страсти, а потом, когда телодвижения закончились, подтерлась промокашкой, опустила подол платья и, встав рядом с начальственным креслом, попросила закурить.
Менжинский потянулся к ящику стола, чтобы выдать Эльзе папиросы и спички, но в этот момент любовное упражнение отозвалось резкой болью у него в позвоночнике. Причем, схватило так, что ни согнуться, ни разогнуться. Менжинский охнул, застыв в нелепой позе. Но, поскольку совсем немощным перед дамой ему выглядеть не хотелось, он все-таки, преодолевая боль, протянул ей пачку с папиросами прежде, чем тяжело опустился обратно в кресло.
— Что случилось? Снова спина заболела? — закурив, спросила женщина, посмотрев на начальника сверху вниз.
— Да. Совсем постарел, наверное, — не стал Менжинский отрицать очевидное.
— У меня есть один знакомый массажист из Сиама. Он настоящий целитель. Может, стоит обратиться к нему? — спросила Эльза, бесцеремонно присев на подлокотник кресла начальника.
— А ты с этим массажистом откуда знакома? — взволнованно ответил Вячеслав вопросом на вопрос.
Затянувшись папиросой, Эльза сказала:
— Не надо ревновать. Я с ним познакомилась пять лет назад, когда арестовывала богатого нэпмана-фабриканта по делу о вредительстве в промышленности. А этот сиамец по имени Архом был в доме у того буржуя одним из слуг. Массажи хозяину делал. Ну и я попробовала его массаж, потому что спина и у меня тогда тоже сильно болела. Уже после первого раза стало полегче. А после третьего и совсем боль пропала. С тех пор и рекомендую всем этого массажиста. Помнишь, я и в прошлый раз тебе говорила о нем, когда тебя скрутило?
Менжинский кивнул:
— Говорила. Но, тогда я готовился выступить на съезде партии против троцкистов. Не до того мне было, чтобы спину лечить. А сейчас подумаю. Может, выберу время.
— Ладно. Скажете, Вячеслав Рудольфович, если надумаете, — снова перешла Эльза на «вы». И тут же добавила: — Пошла я работать, а то скоро из машинного бюро еще документы принесут.
И, сунув недокуренную папиросу в металлическую пепельницу, секретарша вышла из кабинета, словно ничего и не было.
Оставшись наедине с самим собой, Менжинский неожиданно задал мне вопрос:
— А ты что думаешь, внутренний голос, об этой женщине?
Я во время всего этого деликатного любовного эпизода не вмешивался, сидел тихо в глубине черепной коробки и наблюдал, но теперь высказался:
— Думаю, что надо нам с тобой прекращать все эти прелюбодеяния. Нехорошо. Жена молодая тебя дома ждет. Да и спину свою пожалел бы. К тому же, мне эта брюнетка зеленоглазая совсем не нравится. На змею похожа. Недобрая она. Какую-то угрозу от нее чувствую.
— И что за угроза? — поинтересовался Вячеслав.
Я ответил честно:
— Пока не знаю, какая именно опасность. Просто исходит от нее нечто зловещее. Я бы с такой бабенкой не связывался.
— А я, как видишь, уже связался. И ничего ты в женщинах не понимаешь, шизофрения. Да с помощью женщин, между прочим, агентурные связи очень даже неплохо выстраиваются, нужные сведения выведываются, и компромат на кого надо собирается, — объяснил Менжинский. Потом добавил:
— Эльза, конечно, весьма опасная особа. Тут я согласен. Но, между прочим, и самый преданный агент. Если кого-то надо будет ликвидировать, то она ликвидирует и даже не спросит, для чего. Просто выполнит мой приказ. А если прикажу ей с кем-нибудь переспать, чтобы что-то выведать, она тоже сделает без вопросов. Проверено уже. Эльза мне верна, как собака.
Я заметил, что Вячеслав впервые общается со мной, как с равным. Не только советоваться начал, но и хвастаться своими успехами. И это показалось мне очень хорошим знаком. Похоже, он быстро привыкал к раздвоению личности. И, действительно, что-то подвигло Менжинского на внутренний диалог. Пока перебирал и подписывал стопку бумаг, оставленных Эльзой, он мысленно рассказывал мне про нее:
— Она очень храбрая женщина. Вот, например, недавно, в прошлом году, посылал я ее в командировку на Донбасс по Шахтинскому делу. Так Эльза сама там в шахты лазила на самую глубину! И лично выследила 35 вредителей, которых потом арестовали. Они, понимаешь ли, шахты удумали затапливать. А зачинщиками оказались бывшие деникинские офицеры. А до этого Эльза выследила бывших петлюровцев, которые внедрились в кадры школы красных командиров под видом преподавателей. Тогда тоже больше тридцати человек арестовать она помогла. А еще раньше она с тремя сотрудниками смогла подавить мятеж анархистов в запасном полку. Не побоялась в тот раз разоружить и арестовать почти сорок человек. В Гражданскую на бронепоезде сеть предателей раскрыла, которые собирались сдаться белым вместе с бронепоездом. Да много чего еще сделала Эльза полезного. Участвовала она в ликвидации нескольких крупных банд, действующих в тылу Красной Армии во время гражданской войны. Сама в перестрелках от врагов отстреливалась. Лично пристрелила одного атамана из револьвера, да и еще нескольких вражеских командиров прикончила. Опыт у нее большой. Полезный она сотрудник во всех смыслах. Хоть и опасная женщина, конечно.
— Если все так, то она нам и против Ягоды пригодится. Вот кого можно подослать, чтобы его ликвидировать! — осенило меня.
Но, Менжинский пока еще не полностью доверял мне, мысленно произнеся:
— Ну, что ты все заладил, шизофрения, про этого Ягоду? У тебя что, еще и мания преследования? Разберемся. Дали уже задание товарищу Трилиссеру. Он материалы соберет. А там и видно будет. Лучше пошли есть.
Пока Вячеслав возился с бумагами, пришло и время обеда. Надо было идти в столовую. Вот только из кресла не удавалось подняться по причине резкой боли в позвоночнике, которая снова дала о себе знать, как только Менжинский попытался встать. И тут я вспомнил, что легко могу организовывать судороги. И мне стало интересно, не могу ли еще как-нибудь влиять на наш общий организм? Если уж могу вызвать боль, то, может быть, могу ее и снимать? И я попробовал, мысленным усилием погнав кровь и энергию к больному месту. И, странное дело, боль начала отступать. Через десять минут Менжинский уже стоял на ногах. Бодрый и повеселевший, он прошел через приемную мимо Эльзы, занятой обсуждением каких-то бумаг с начальницей бюро машинописи, которая поднесла на подпись председателю ОГПУ еще пару стопок важных документов. На ходу Вячеслав бросил женщинам:
— Я на обед.
И спустился на первый этаж, где размещалась столовая.