Я есть Жрец!
![Я есть Жрец!](/uploads/covers/2024-04-21/ya-est-zhrec-0.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Я есть Жрец!" полностью
Глава 16
И все равно я мыслю через нарративы человека будущего. Странно, необычно? Так я и есть человек из далекого грядущего! Нужно использовать голову, а так же свою «прививку» от суеверий. Есть у меня «божественные предметы»? Пойдут люди против богов? А если это будет громко и со «светомузыкой»?
Я и Никей сели в катер пограничников, нынче ставший речным монстром. И тут, еще до того, как запустить мотор, я понял, что любое, или почти любое воинство, если на реке, то нам по зубам. Я же могу просто таранить однодеревки, ну а два плота, на которых так же плыли воины, и расстрелять с автомата можно. Ну а громкоговоритель с катера — имба, совершенное психологическое оружие попаданца из будущего.
— Дэви шарма! Перкус шарма [боги спасите! Перкус спаси!]! — приговаривал Никей, когда мы мчались к большой процессии из лодок и плотов.
— Я посланник богов! Я повелитель лодок, покоритель реки! — входил я в кураж, понимая, что нахожусь в катере в почти безопасности.
— Блят, дэбил! — Никей заменил свои кричалки на ругательства.
— Согласен! — выкрикнул я, все более смиряясь с тем, что бороться с мной привнесенными скверными словами бесполезно.
Перед тем, как подплыть к речному десанту Рысей, я сбавил ход. И три стрелы почти одномоментно прилетели в стекло катера.
*………….*……………*
Интерлюдия
Никей не раз плавал по реке. Делал это сам, на лодке, на плотах. И он, небезосновательно, считал себя отличным пловцом и гребцом. Никогда, ни при каких обстоятельствах, Никея не укачивало. Но тут… Сколько же усилий приложил наставник воинов, чтобы не извергнуть содержимое желудка прямо в большой лодке. Не мог этого себе позволить опытный воин, который дорожит своим статусом и авторитетом.
Потому, когда катер подплыл к плоту, который был впереди всей процессии, Никей не смог говорить еще минуты две, пережидая рвотные позывы. А с плота уже реагировали на приближающегося монстра. Даже стрела, летящая в Никея не заставила его сделать резкие движения. А когда пущенное в воина орудие убийства, ударилось о стекло катера и оставило после себя почти незаметную царапину, Никей стал приходить в себя.
— Где твой гром? — спросил наставник воинов у Глеба.
— У-у-у! — загремело в округе.
Это было громко, очень. А еще страшно. Так не кричит зверь, так никто не кричит! Это Глеб заклинанием, или еще каким способом, заставил кричать железную лодку.
— Боги спасите! — непроизвольно стал взывать к богам Никей.
— Говора! — сказал Глеб и протянул маленькую коробочку, от которой в катер уходила гибкая веревка.
На плоту люди не встали на колени, но стрелы уже не пускали, были лодки, которые спешно стали разворачиваться к берегу, чтобы бежать от чудовища.
— Я Никей, наставник воинов и главный воин племени Рыси! — начал вещать в громкоговоритель Никей.
И без того громоподобный с небольшой хрипотцой голос, тяжелым прессом ложился на речную гладь, попутно порождая страх и недоумение у воинов, что получили приказ на покорение странного поселения в месте, где раздваивается река.
— С какими намерениями вы идете к нам? — спрашивал Никей.
На самом деле, если сейчас командир отряда Рысей скажет, что они и вовсе не сюда идут, то доказать обратное Никею будет сложно. Еще не достиг десант Рысей места, где Днепр раздваивался на два неполноценных русла. Проплыли бы дальше, да и все. Потом вернулись. Но приказ лекса Хлудвага был однозначный — захватить и разграбить, но на этом месте поселений быть не может. Опасался «одоманшненный» вождь, что Динокл, лекс племени Огня, сочтет Хлудвага лжецом, который не чтит договоренности о разделе земель вдоль реки.
Но были иные причины, почему воины тут. Вот только подобное не стоило знать даже главному среди старших воинов, который командовал походом. Таким воином был двоюродный брат Никея, Рыкей. Не сказать, что кузены были сильно дружны, но родственные чувства в них присутствовали, точно. Всю сознательную жизнь мужчин они соперничали друг с другом. Если в боевой подготовке чаще всего Никей опережал брата, то Рыкей был лучшим командиром, всегда самоорганизованным, требовательным и умеющим быстро принимать решения.
— Никей, это ты? — прокричал Рыкей с ближайшего плота. — Почему здесь, а не в племени Огня? Или тут огневики? Они нарушили уговор?
— Рыкей, слишком много вопросов. Ты всегда был слабее меня, но не глупее! — усмехнулся Никей, окунаясь в такое уютное противостояние братьев, как в юности.
— Ты никогда не был сильнее! — вскричал мужчина с плота, забывая о всех своих страхах, вызванных появлением речного монстра. — Это я назначен лексом главным среди старших воинов.
— Только потому, что я не хотел им стать! — отвечал Никей.
— Приходи ко мне, и поговорим! Расскажешь, почему ты тут оказался! — прокричал мужчина и Никей задумался.
— Правь к берегу и оставь своих воинов на воде, потом и поговорим! — после непродолжительной паузы сказал Никей.
— Ты боишься? Воинов своего племени? — с превосходством и бахвальством в голосе спросил Рыкей.
— Саргон со своей звездой пытался убить меня, наследника и Севию! Так что я не знаю, кому верить, — сказал Никей, немного подумал и добавил. — Прости, брат, но так оно и есть. Предательство в племени Рысей.
— Что с Севией? Она жива? — в разговор старших влез молодой мужчина, выделяющийся статями даже на фоне мощных Никея и Рыкея.
— Корн, заткнись! Не смей лезть в разговоры старших воинов! — закричал Рыкей и ударил самого молодого воина своего звена в живот.
Корн попался под резкое ухудшение настроения командира. Рыкей уже чувствовал, начинал понимать, что имеется много нелогичного и странного в том, что он здесь, а с лексом осталось не более пятидесяти хороших воинов. При этом был род, который не дал в поход ни одной своей звезды. Да и Рыкей знал своего двоюродного брата, который ранее никогда не врал и лишь за то, что критиковал лекса, так и не двигался вверх в иерархии племени. Иначе, не видать было бы Рыкею должности главного среди старших воинов.
Через полчаса, когда речной, прирученный Никеем и странным парнем, зверь, отплывал от берега, два брата обнялись. Они соперники, да, но никогда зла друг другу не желали, может только в детстве, где подросток живет лишь эмоциями, но в последнее время, братья могли «воевать» только словами.
— Прими дар! — сказал Никей и протянул брату нож.
Это был столовый нож с закруглением, но наставник воинов смог хорошо заточить лезвие и теперь столовый предмет стал не самым эффективным, но оружием.
— Металл? Откуда? — Рыкей был ошарашен и даже опасался брать нож в руки. — И этот монстр тоже металлический. Тебя похитили злые боги и теперь ты их раб?
— Брат, — Никей чуть замялся. — Ты последний мой родственник. Нашего рода нет, но ты его, твои дети, его возродите. Поэтому, ты последний человек, которому я стану вредить. И не раб я богов, хотя мы все подчинены их воле. Я расскажу тебе все, или многое, как своему близкому.
Наставник воинов лукавил, сильно лукавил. Был человек, который для Никея оставался самым близким, несмотря на то, что он не был близок с… ней, с Мерсией. Поэтому он не стал во главе всех воинов Рысей, поэтому он отправился с Севией в племя Огня. Не мог видеть Никей женщину, которая шуткой богой, являлась женой лекса. Он становился слабым при виде Мерсии. И… она просила защитить ее дочь Севию, он и защищал.
На последних мыслях Никея передернуло. Все в общине знали, что отношения Глеба-жреца и Севии перешли все грани, при этом не было обряда, как и разрешения от отца-Хлудвага. Мерсия будет недовольна. Она никогда не любила жрецов и все, что с ними связано, предпочитая доверяться силе воинов. Хлудваг был мощным воином, но Никей свято верил, что Мерсия с лексом по принуждению и нужде сытно есть и тепло одеваться.
— Как… Мерсия? — Никей не хотел задавать этот вопрос, но слова прозвучали непроизвольно.
— Не ту женщину ты выбрал, Никей, — с сожалением сказал Рыкей.
Род Никея и Рыкея постепенно, но умирал. Не было какого-то судьбоносного события, после которого в живых остались бы только два двоюродных брата. То болезни унесли часть рода, то волки напали на селение рода, когда большинство мужчин участвовали в походе лекса. Ну а более всего, род терял в битвах. Мужчины рода были хорошими воинами, именно ими затыкали самые сложные направления экспансии Рысей. Мужчины умирали, их жены уходили в другие рода. И вот остались Рыкей и Никей. Первый брат имел двух жен, именно на него и возлагалась надежда на возрождение рода. А Никей… не везло мужчине с женщинами, особенно после того, как он полюбил жену лекса Хлудвага.
— У меня есть решение лекса… Я должен, — с сожалением сказал Рыкей.
— Будет много крови, брат. Мне придется с тобой драться, — с не меньшей грустью отвечал Никей. — Так и наш род прервется и люди умрут.
— Уйди от извергов! Будь рядом со мной! — с надеждой в голосе предложил Рыкей.
Никей смотрел на своего брата и искал слова, которые могли бы убедить родственника. Что такое долг, Рыкей знал, он всегда следовал своим клятвам. Ну а подарок? Только из-за сомнений и, вероятно, подарка главному среди старших воинов, и состоялся этот разговор, ну и немного потому, что Рыкей испугался гнева богов, которые вмешались в дела людей и дали Никею и его сопровождающему страшного зверя, что мог существовать только в божественном бестиарии.
— Я прямо сейчас потоплю твоих воинов! — пригрозил Никей, на самом деле не желавший этого.
— Такова судьба воина — погибнуть. И ты это знаешь не хуже меня, — отвечал Рыкей, судорожно размышлявший, как выпутаться из сложившихся обстоятельств.
Братья замолчали. Они смотрели друг на друга и думали, что делать. Рыкей мог довериться брату, он даже хотел это сделать, но семья главного воина осталась в селении Рысей, рядом с лексом. Их убьют, если случится предательство. А то, что неисполненное повеление лекса и есть предательство, сомнений не вызывало. У многих воинов, что пришли с Рыкеем так же были семьи, имущество, проверенные ветрами и дождями жилища, запасы еды. Лишаться всего они не захотят, тем более не имея таких мотивов, какие есть у главного среди старших воинов.
— В племени предательство? — спросил Рыкей, цепляясь за повод, чтобы отложить сражение.
— Да! И я думаю на жреца и на род Морвага, — настроение Никея немного поползло вверх, он осознал, что брата мучают сомнения и поэтому он готов к разговору.
Оба брата переглянулись и на некоем метафизическом уровне поняли друг друга.
Прежде чем воевать, нужно проверить подозрение на измену. Можно формально продолжать поход, высадиться недалеко, поохотится. В это же время проверить информацию о предательстве.
— Там твоя семья. Ты и многие из воинов тут… — Никей замолчал, встречая злой и решительный взгляд брата.
— Если ты меня обманываешь и никакого предательства нет, а ты и есть предатель. Клянусь… Я съем твое сердце, — жестко припечатал Рыкей.
— Ты мог бы поговорить с Нореем, или с Севией, — привел еще один аргумент Никей.
— Мне нужно три дня… — задумчиво сказал Рыкей.
А задумался главный воин из-за того, что уже размышлял, кого именно взять с собой и кто сможет, в отсутствие Рыкея удержать в повиновении воинов. Сейчас мужчина в очередной раз вспомнил и мимолетно взгрустнул, что потерял сына. Семнадцатилетний Макей две полных луны назад ушел со своей звездой в лес и не вернулся. Вот кому Рыкей доверил бы управление воинами, так только своему сыну. Тем более, что тот считался лучшим лучником среди всех воинов и командовал звездой отличных воинов из молодежи.