Черные ножи
![Черные ножи](/uploads/covers/2024-04-28/chernye-nozhi-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Черные ножи" полностью
Глава 18
Я буквально остолбенел от этих слов. На языке остались одни невнятные вопросы:
— Как?.. Что?.. Почему?..
Корякин пожал плечами и мрачно пояснил:
— Произошел несчастный случай. Взорвался кислородный баллон! Взрыв был таким мощным, что осколками баллона изрешетило всех вокруг — пять человек, всю бригаду Зуева. По счастью, более никто не пострадал. Техника так же осталась цела, только стены цеха немного повредило. Взрыв произошел за десятым цехом, в два часа пополуночи, на подъездных ж-д путях. Там сейчас все оцепили, народу из милиции нагнали тьму… расследуют!
Я некоторое время осмысливал полученную информацию, а потом задал логичный вопрос:
— Петр Михайлович, а что делала бригада Зуева в два часа ночи за десятым цехом? Да еще и на железнодорожных путях? Кажется, находиться им там было совершенно незачем?
— В этом пусть разбираются более компетентные люди, — отрезал Корякин, — наше дело — танки собирать, а милиция пусть преступников ищет!
— Так вы думаете… это не несчастный случай?
Бригадир пожал плечами:
— Понятия не имею… но Зуев был опытным человеком, и представить, что он настолько неаккуратно обращался с опасным баллонном… невозможно!
Я был с ним в целом согласен. Вот только меня смущал следующий аспект: представить, что на заводе есть еще некто, сумевший уничтожить пятерых крепких, матерых рабочих было невозможно. Поэтому все же я склонялся к мнению, что бригада погибла в результате непредвиденной случайности. И на старуху бывает проруха. Даже зуевцы могли ошибиться один раз, но этого хватило. И все же оставался нераскрытым вопрос: что они делали ночью так далеко от нашего цеха?
— Вы рассказали о том, что мы за ними следили?
— Не сказал, и ребята не сказали, и вы оба молчите — таков мой совет! Иначе проблемы начнутся уже у нас.
Леша слушал наш разговор с открытым ртом, для него все происходящее сильно выбивалось за рамки привычной картины мира. Если бы он только помнил, что именно случилось с ним тем вечером… многое бы прояснилось. Увы, имеем, что имеем. Зато теперь можно не опасаться того, что Лешу убьют. Бригады Зуева больше нет, значит, отсутствует и угроза для жизни моего друга.
— Значит, эта история для нас окончена?
— В целом, да. Но вы все же оглядывайтесь по сторонам, мало ли что упадет на голову в следующий раз…
Это он про тот раз, когда меня чуть не убило насмерть упавшим ящиком с деталями. И тоже ведь до сих пор непонятно, случайно это вышло или кто-то намеренно пытался меня умертвить. Вопросы лишь копились, ответов на них не находилось. Что мне оставалось? Да просто жить, работать и надеяться на лучшее.
Смена началась в плохом настроении. Мне было жаль погибших, о которых мы плохо думали безо всяких на то оснований. Леха после болезни слегка тормозил, даже ключ уронил пару раз, но постепенно входил в привычную колею, и к обеду разогнался. Я же весь день был погружен в собственные мысли, но ничего нового не придумал.
Всех работников цеха, кто хоть как-то мог пересекаться с бригадой Зуева, по очереди вызывали в заводской отдел НКВД. После обеда дело дошло и до нашей бригады. Было понятно, что подобное ЧП будет расследовано со всем тщанием — дело пахло не просто халатностью, а чем-то большим, вплоть до диверсии.
Отдел НКВД располагался в здании заводоуправления. Первым в кабинет зашел бригадир, провел там с четверть часа и, выйдя, ни слова не сказал, лишь ткнул пальцем в Казакова, мол, ты следующий, и отправился обратно в цех. Так и пошло, оставалось только ждать, пока очередь дойдет и до меня. Леха зашел предпоследним, и даже он, когда вышел, промолчал, лишь чуть качнул головой сверху вниз, давая знак, что все прошло нормально.
Постучавшись, я вошел в кабинет. За столом сидел человек лет тридцати с чисто выбритым, чуть узковатым лицом, одетый в суконную гимнастерку темно-защитного цвета со знаками различия лейтенанта госбезопасности и портупею, темно-синие шаровары с малиновыми кантами и черные хромовые сапоги. Пояс его стягивал коричневый кожаный ремень с фурнитурой из белого металла, с правой стороны которого была прицеплена кобура. На голове — фуражка с василькового цвета тульей и краповым околышем.
Лейтенант что-то быстро писал, но тут же поднял на меня тяжелый взгляд и спросил чуть хрипловатым голосом:
— Фамилия? Чья бригада?
— Буров. Бригада Корякина.
— Буров? — задумался лейтенант. — Не про тебя ли в газете писали?
— Про меня, — вынужденно согласился я.
— Стрелять, значит, хорошо умеешь? Бандитов лихо положил!
— Просто повезло… — в очередной раз начал было я, но этот человек мне явно не поверил.
— Давно хотел вызвать тебя для личной беседы, Буров, но все руки не доходили. А тут, как говорится, случай помог. Фамилия моя Куликов. Обращаться ко мне можешь товарищ лейтенант госбезопасности. А теперь я буду спрашивать, а ты — отвечать. Без задержек и пауз, первое, что придет в голову. И только правду! Поверь, я отличу, если ты захочешь мне соврать, и тогда за последствия не отвечаю. Я очень не люблю, когда мне врут, Буров. Усек?
Я кивнул. Усек. В этом человеке чувствовались воля и ум. Вот только лишь бы он не направил эти качества против меня, иначе придется… сложно. Привлекать к себе внимание главы заводского отдела НКВД мне было совершенно ни к чему.
Лейтенант начал допрос. Я сидел напротив него на вполне удобном стуле, лампу мне в лицо никто не направлял, голосом не давил, не запугивал и не угрожал. Однако при всем при этом Куликов смотрел цепко, стараясь уловить малейшие мои эмоции, и вопросы задавал грамотно, иногда по несколько раз, заходя то с одной, то с другой стороны, пытаясь поймать на несостыковках.
К счастью, врать мне совсем не пришлось. Последние дни я отсутствовал в цеху, с бригадой Зуева никаких контактов не имел, прошлую ночь провел у себя дома, чему есть свидетель Носов Алексей.
Я все это рассказал, потом повторил, затем повторил еще раз. И тут пошли вопросы позаковыристее.
— Говорят, с тобой чуть было не приключился несчастный случай на производстве? Ящик упал?
— Упал, — пожал я плечами, — но мне повезло, бригадир был рядом и спас, оттолкнул.
— А крановщик сбежал?
— Когда Корякин глянул, за пультом никого не было. Да это и понятно, человек испугался, что прибил меня насмерть. Любой бы сбежал…
— Любой, говоришь? — искоса глянул мне в лицо Куликов. — Выгораживаешь, получается? Кто-то чуть было не убил тебя, нанеся этим вред государству, а ты оправдываешь преступника! Ведь чтобы обучить такого, как ты, страна должна потратить уйму времени и средств. Ты это понимаешь?
— Но он же не специально, — возразил я, хотя до этого твердо решил, что перечить не буду, — всякое случается, товарищ лейтенант госбезопасности…
Куликов сделал круглые удивленные глаза.
— А ведь ты совершенно прав, Буров! Всякое случается! Вот не так давно твоему коллеге чуть голову не проломили на улице. Тоже случайность?
— Бандитизм, товарищ лейтенант госбезопасности! Но наша милиция делает все возможное, чтобы снизить уровень преступности. И мы, комсомольцы, всеми силами содействуем им в этом. Вот, к примеру, только вчера я помог определить в миасский детдом восьмерых детей, живших до этого в заброшенном, неотапливаемом доме. Если хотите, позвоните в обком комсомола товарищу Светлову, он подтвердит мои слова!
— Активист, значит? Отличник и передовик? Еще и меткий стрелок! Не слишком ли много исключительных качеств собралось всего в одном человеке?
— Как говорил наш вождь Владимир Ильич Ленин: «Именно молодежи предстоит настоящая задача создания коммунистического общества!» — всплыла в голове цитата, принадлежавшая к памяти Димки. — Каждый комсомолец стремится стать образцом для подражания и увлекать за собой сомневающихся. Вот товарищ народный комиссар танковой промышленности Исаак Моисеевич Зальцман всячески поощряет комсомольцев нашего завода. Он даже сказал, что на днях сюда приедут журналисты из «Челябинского рабочего». Они хотят подготовить материал о трудовых буднях молодежи завода, о нашем стремлении стать лучшими в своем деле. Если хотите, я обязательно упомяну о вашей воспитательной работе, и о том, какую положительную роль это играет в нашей жизни.
Куликов слегка растерялся. Не переборщил ли я со своей игрой? Он казался человеком опасным, и при любом подозрении действовать будет решительно.
— Это лишнее, — наконец, ответил он, — обо мне упоминать не нужно.
— А что все-таки случилось с бригадой Зуева? Говорят, взорвался кислородный баллон?
— Кто-то смазал патрубки машинным маслом, — автоматически ответил лейтенант, думая в этот момент о чем-то своем, — когда их присоединили к баллону, произошла реакция, и взрыв… — тут он, наконец, опомнился, и коротко бросил: — Свободен, Буров!
Не заставляя себя ждать, я вышел в коридор, вытирая пот со лба. Меня допрашивали куда дольше остальных, прошло не меньше часа с момента, как я зашел в кабинет. Но чем в итоге кончилась эта беседе, ответить с уверенностью не мог. Вроде бы я ответил искренне на все вопросы Куликова, ни разу не соврав напрямую, но кое-что при этом утаив. И все же лейтенант был человеком опытным и, кажется, все же почувствовал во мне нечто чужеродное… не совсем типичное для этого времени — слишком уж я разошелся в своей импровизации. Остается лишь надеяться, что мне это лишь почудилось.
Когда я вернулся в цех, Корякин бросил на меня быстрый взгляд, но я лишь неопределенно пожал плечами. Тот понятливо кивнул в ответ.
В дальнейшем, обдумывая разговор с Куликовым, да и все произошедшие события в целом, я выделил несколько основных моментов. Покушение на Лешу, покушение на меня, гибель бригады Зуева у десятого цеха в результате, как оказалось, очередной случайности. Смазывать патрубки машинным маслом запрещалось во всех инструкциях по технике безопасности, и не мог опытный бригадир или его люди совершить подобное действие. В замкнутом объеме при контакте с маслом тут же образуются взрывоопасные соединения, которые могут сдетонировать. Что и случилось. Значит ли это, что некто специально заранее смазал патрубки маслом? И опытные рабочие этого не заметили? Не стыкуется. Или темное время суток сыграло свою роль, и они попросту не увидели опасность?..
А что вообще находится в десятом цеху? Я покопался в воспоминаниях, но этими знаниями Димка не обладал. Спросить Петра Михайловича? Не сейчас, он и так хмур больше обычного. Еще бы, два пацана втянули всю бригаду в мутную историю, да еще в итоге пришлось врать милиции и НКВД. Лучше к нему не лезть со своими вопросами, а выяснить про десятый цех из других источников.
Что могли делать зуевцы ночью рядом с далеким цехом? Планировали устроить диверсию? Тогда кислородный баллон, который они прихватили с собой, был понятен. Возможно, желали что-то подорвать. Но что? Целей было много, но вряд ли они разменялись бы на нечто банальное. Нет, нужно думать более глобально. Но никаких толковых мыслей мне в голову пока не приходило. Внутренняя территория Танкограда хорошо охранялась, и любое перемещение во внеурочное время между цехами отслеживалось… раньше. Сейчас же, когда завод работал круглосуточно в несколько смен, а число рабочих достигло рекордных высот, охрана попросту могла не справляться со своими задачами.