Черные ножи
![Черные ножи](/uploads/covers/2024-04-28/chernye-nozhi-201.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Черные ножи" полностью
Глава 12
Меня спасло чудо. И у этого чуда было конкретное имя — Корякин.
Тело не успевало среагировать, и быть мне через мгновение раздавленным несколькосоткилограммовым ящиком, как вдруг некто буквально смел меня с места, на которое тут же с огромным грохотом и треском рухнул контейнер, развалившийся при ударе и разметавший все свое содержимое вокруг.
Я едва шевелился под грузом тяжелого тела, но секундой позже бригадир перекатился на сторону, и я вновь смог дышать. Лицо у Корякина было такое, что краше в гроб кладут — белое, напряженное. Только губы оказались багровыми, словно вся кровь организма прилила в этот момент именно к ним.
— Живой? — спросил он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. — Вставай, контуженный! Можешь отмечать второй день рождения!
Пока я вставал и очухивался, он уже куда-то отошел. Вокруг собирались рабочие цеха, громко ругаясь на хилые крепежные тросы и чьи-то кривые руки. Прибежали мастера и начали орать на всех вокруг. Вернулся Корякин и отвел меня в сторону.
— За кнопками пульта никого не было, — негромко сообщил он. — Но рычаг экстренного сброса груза был отжат.
— То есть… — не сразу дошло до меня очевидное.
— Тебя пытались убить, Дима. Это не было случайностью…
Штатный крановщик только разводил руками. Мол, на минуту отошел и не видел, кто был за пультом, так что это мог быть кто угодно, и выяснить кто именно, не представлялось возможным. Никто ничего не видел. Так бывает, когда каждый занят своим делом, и некогда вертеть головой по сторонам.
Вскоре, так ничего и не выяснив, все разошлись по своим рабочим местам. Никого не прибило и не покалечило, и ладно. Повезло, считай! Так что и говорить более не о чем…
До вечера я проработал в странном состоянии. Нет, я не испугался и не был особо шокирован происшедшим. Умереть во второй раз уже не так страшно, как в первый. Получается, есть жизнь и после смерти, и кто знает, что случится со мной, случись мне погибнуть повторно. И все же предполагать, что в цеху есть некто, стремящийся отнять твою жизнь, и гадать, кто это — занятие не из приятных. Конечно, первым делом я заподозрил бригаду Зуева. Если они пытались убить Лешу, то могли предполагать, что он успел поделиться со мной своими подозрениями. Все знали, что мы неразлучные друзья и постоянно ходим вместе. И чтобы устранить важного возможного свидетеля, преступник выступил почти в открытую, рискую быть пойманным на горячем. Но никаких доказательств у меня не было.
Моя смена была короче, чем у остальных членов бригады, но Михалыч попросил меня, как и вчера, остаться на дополнительные часы. И опять я чувствовал, что чем больше работаю, тем крепче и выносливее становлюсь. До нового года оставалось всего-ничего, чуть больше недели, и, если и дальше все пойдет в таком темпе, то к празднику я наберу хорошую форму. Конечно, не как в прошлой жизни, на это требовалось больше времени, но и сейчас я уже был далеко не прежним Димкой, которого буквально шатало на ветру. Я часто думал о нем, о том простом челябинском пареньке, не дожившем совсем чуть-чуть до следующего года и, тем более, до Победы, так и не узнавшего, что все его усилия были не зря, что мы в который раз одолели силы зла, принеся долгий мир в Европу. Мне было его дико жаль, ведь именно он должен был жить дальше, а вовсе не я. Но с судьбой не спорят.
— Филиппов и Воронин проводят тебя до дома, — сообщил после смены Корякин тоном, не предполагающим пререкательств. — А завтра с утра встретят у подъезда и доведут до завода. Шутки кончились, кто-то взялся за тебя всерьез, и если ты хочешь жить, слушай меня и делай, как я говорю! Без вопросов! Я принял решение на время убрать тебя из цеха. Отправишься до конца года работать на полигон — оттуда как раз пришел запрос на несколько дополнительных человек в помощь. Предписание я тебе уже выправил. Тебе нужно быть у проходной в семь тридцать, в это время отъезжает автобус. Лучше даже приди чуть заранее, чтобы не случилось накладок.
— А как же Леха? Я хотел сегодня зайти к нему в больницу… если он очнется, то все расскажет!
— Казаков сходит вместо тебя. И если твой товарищ придет в себя, он поговорит с ним. Если будут новости, ты об этом узнаешь.
Внезапно мне в голову пришла неприятная, но вполне реальная мысль:
— А что если преступник уже знает, что Леша выжил и захочет устранить его прямо там, в палате? Если он видел лицо преступника или что-то узнал, то он в опасности! А врачи и медсестры не смогут его защитить! Более того, они даже и не знают, что ему могут угрожать!
Петр Михайлович кивнул:
— Я тоже подумал об этом. Но у меня нет возможности послать кого-то следить за палатой. Придется позвонить в милицию… этому, как его, сержанту, что приходил сюда…
— Морозову?
— Или же начальнику отделения лейтенанту милиции Денисову. И сообщить, что на Носова, возможно, готовится вторичное нападение. Анонимно. Поверят они или нет, неизвестно, но проверят сведения обязательно. А если повезет, то поставят бойца охранять палату несколько дней. А там, глядишь, наш Леша уже очнется и даст показания.
Мне эта идея не очень понравилась, но альтернативы я не мог придумать. Лехе требовалась защита, мы эту защиту обеспечить не могли. Более того я сам нуждался в охране. Судя по сегодняшнему случаю, мои враги — люди умные, хитрые и осторожные. И второй раз они подготовятся получше… поэтому до повторной попытки дело доводить не нужно. Идея спрятать меня на время подальше от цеха была хороша, и полигон — самое подходящее для этого место. Попасть туда сложно, сама территория находится под постоянной охраной, вход строго по пропускам, выправить который со стороны невозможно. Да, на полигоне меня не достанут. А за это время, надеюсь, Михалыч и его люди найдут доказательства вины бригады Зуева. Тогда все закончится само собой.
— Хорошо, я согласен.
Корякин кивнул, словно и не ожидал иного ответа, и внезапно подмигнул мне.
— Не бойся, Димка, прорвемся! Ты главное, оглядывайся по сторонам, и носи с собой хотя бы вот это… — он протянул мне самодельный кастет, наподобие того, который я отнял в свое время у хулиганов, а потом у меня его изъяли в милиции. — На полигон одевайся потеплее, там люто холодно…
Я сунул кастет в карман и побрел к выходу. За мной тенями на некотором расстоянии двинулись Филиппов и Воронин, обеспечивая силовой прикрытие. Я не думал, что по дороге к дому на меня нападут, но Корякин решил не рисковать, и я понимал его опасения.
Все прошло спокойно. Я сел на трамвай и через полчаса входил в свой подъезд. Мои телохранители уверились, что я добрался благополучно, и отправились по своим делам. На их месте я предварительно проверил бы сам подъезд на наличие там ожидавших моего появления убийц. Но им это даже в голову не пришло, как и потенциальным убийцам, так что я зашел домой без происшествий.
Сегодня опять в кухне сидел один лишь Будников, словно специально поджидая меня. Остальные соседи, включая неугомонную тетю Варю, уже давно спали в своих комнатах, и только Степан Григорьевич бодрствовал.
— Дмитрий! — негромко окликнул он меня. — Не уделите ли мне несколько минут вашего драгоценного времени?
Раньше мне не приходило в голову, а сейчас я внезапно подумал — не слишком ли витиевато изъясняется простой деревенский сапожник? Его слог, его пространные размышления — все это не очень-то соответствовало выбранному образу.
— Степан Григорьевич, может, в другой раз? Очень устал, честное слово! И вставать ни свет ни заря!
— Я вам чайку налью, не слишком крепкого… с сахаром! Два кусочка!
Я тяжело вздохнул. Эта его взятка меня не особо прельстила, я реально очень устал, но опять пошел на поводу добрососедских отношений, поэтому быстро переоделся в комнате — тетки вновь не было дома, — и вышел в кухню.
На столе уже стоял стакан в латунном подстаканнике, из которого шел горячий пар — вода только закипела. Признаться честно, после уличного мороза это было как раз то, что нужно! Зима все никак не хотела успокоиться, и каждый новый день, а особенно ночь, заставляли уши трещать от холода.
Я сел и взял стакан в руки, ощутив жар горячего напитка, и тут же сделал небольшой глоток, предварительно подув на поверхность.
— Дмитрий, я много думал после нашего прежнего разговора, — не стал толочь воду в ступе Будников, сходу приступив к сути: — Мне кажется, тот ваш сон — пророческий! Такое бывает! Иногда наше сознание пробивает грани бытия, и воспаряет к небесам. Вы еще молоды и вряд ли сочтете мои слова за истину, но попытайтесь просто поверить, как поверил в свое время я. Вы можете предсказывать будущее!
Вот ведь старый дед! Сходу просчитал меня и вывел на чистую воду. Признаюсь, подобного я не ожидал. И как реагировать на его заявление? Сделать круглые глаза и сказать, что совершенно не понимаю, о чем он говорит… или же немного подыграть.
— Степан Григорьевич, дорогой! Вы же понимаете, что это все детский сад какой-то… даже если бы вы были правы, я не могу контролировать свои сны, не могу вызывать их по своему желанию. И с того самого дня мне не снилось больше ничего подобного…
— В том-то и дело, молодой человек, что я могу помочь вам видеть именно то, что вы пожелаете! — заявил Будников торжественным голосом, и для наглядности, поднял указательный палец правой руки к давно не беленному потолку.
— И каким же это образом, позвольте поинтересоваться? — скептически улыбнувшись и отхлебнув очередной глоток чая, спросил я.
Но старик был серьезен, как никогда. Он не принял мой шутливый тон, и смотрел цепко, внимательно. Не был он похож на простого деревенского сапожника, и все тут! Кто-то явно недоработал, приняв легенду этого человека за правду. Его речь, взгляд, манера поведения, которую он не так уж и пытался скрыть, выдавали в нем птицу более высокого полета, а то, что он трудился в своей будке много лет, не говорило ровным счетом ни о чем. Захотел в свое время скрыться, сменить личину, и сделал это. Благо, не был обделен простыми умениями, с помощью которых смог существовать. Кто же ты такой на самом деле, Степан Григорьевич?
— Есть некий препарат, приняв который, можно расширить границы сознания. Я могу его для вас достать, Дмитрий!
— Спасибо, но этого не требуется! — решительно отказался я, поднимаясь на ноги. — Постараюсь и дальше видеть сны естественным образом!
Принимать сомнительный препарат из рук странного соседа я не собирался. Мало ли что он туда намешает. Опиаты могут сотворить с сознанием очень плохие вещи. Да, яркие и необычные сны наяву гарантированы, вот только… сколько в них будет правды, а сколько игры больного воображения, никто после не разберет. Да и не нужно мне вспоминать собственное прошлое, я и так все прекрасно помню. Конечно, Будников считает, что я современный Нострадамус, и желает узнать картинку будущего. И я мог бы ему много рассказать, но делать этого не буду. Я уже очень жалел, что вообще упомянул в тот вечер факты из грядущего. Но странно, что он вот так сходу поверил в мои способности. Или только сделал вид, что поверил.
— Очень жаль, молодой человек… очень жаль… — искренне огорчился Степан Григорьевич. — Если все же надумаете, дайте знать!