Канцтовары Цубаки
![Канцтовары Цубаки](/uploads/covers/2024-04-24/kanctovary-cubaki-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Ито Огава
- Жанр: Современная проза
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Канцтовары Цубаки" полностью
Отчаявшись, залезла в интернет. И уже через несколько минут заказала сотню экземпляров марки, выпущенной 15 лет назад. В год, который связал их жизни воедино.
В том, чтобы на конвертах красовалась марка того самого года, мне чудился некий особый смысл.
お世話になった皆様へ
鎌倉の夏の縁が、ひときわ元気よく輝く季節となりました。
皆様は、いかがお過ごしでしょうか?・・・
ВСЕМ, КТО ПОДДЕРЖИВАЛ НАС ВСЕ ЭТИ ГОДЫ
Вот и настали дни, когда летнее солнце Камакуры сияет радостнее всего.
Как поживают уважаемые господа?
Со дня нашей свадьбы в храме Цуругаока Хатиман-гу миновало уже пятнадцать лет.
Так и кажется, будто время пролетело, как птица.
Тот славный день, когда в воздухе танцевали лепестки сакуры, а мы на Ваших глазах стали законными мужем и женой, до сих пор остается одним из самых счастливых воспоминаний нашей жизни.
С тех пор прошли годы, за которые мы успели насладиться не только успешными трудовыми буднями или сказочными путешествиями на море и в горы, но и бесценным счастьем нашего супружества.
Все эти годы мы прожили под сенью Вашего благословения, от всего сердца стремясь укрепить наш брачный союз пониманием и любовью.
Хотя Судьба не одарила нас счастьем отцовства и материнства, нашу единственную питомицу, собаку по имени Ханна, мы растили и баловали, как дорогое дитя. Путешествие вместе с Ханной на Окинаву до сих пор остается в нашей памяти символом безоблачного семейного счастья.
Тем огорчительнее на сей раз беспокоить Вас не самой радостной новостью. Дело в том, что в конце июля мы приняли совместное решение о расторжении нашего брака.
Немало времени мы провели в обсуждениях и поисках способа уберечь наш союз. Прислушиваясь к советам близких и друзей, от всего сердца пытались направить наш жизненный путь в благодатную сторону.
Но страстная надежда жены на то, что ее новый союз поможет ей пройти тот же путь без сожаления о потерянном времени, была столь сильна, что противиться ей далее было бы уже неестественно. И в результате мы пришли к печальному выводу, что развестись будет лучше всего.
Горько осознавать, что это решение навеки лишит нас возможности вновь помолиться рука об руку с Вами за наше совместное счастье. Теперь, когда мы освободились от брачных уз, остается молиться за процветание каждого из нас по отдельности. Будем рады, если Вы сочтете наше решение смелым поступком двух людей, желающих счастья друг другу.
Но еще горше понимать, что, несмотря на все тепло, которым Вы одарили нашу семью, оправдать Ваших ожиданий нам не удалось.
С нижайшим поклоном благодарим Вас за Ваши радушие и симпатию. Нити, связавшие наши с Вами судьбы, не должны исчезнуть. Так пускай же они и дальше связывают с Вами каждого из нас по отдельности.
Будем счастливы когда-нибудь снова увидеть Вашу улыбку и обсудить с Вами очередные новости и перспективы.
Спасибо за все.
Весь текст занимал ровно две печатные страницы и заканчивался именами обоих бывших супругов.
Знаки препинания в вертикальном письме обычно сокращаются, но в горизонтальном присутствуют обязательно. Благодаря чему этот текст, как я и задумывала, напоминал скорее официальный документ.
В каждом письме — по две страницы. Я аккуратно сложила каждый листок по отдельности и пару за парой разложила их по конвертам.
Напоследок запечатала конверты восковым сургучом. Цвет воска — турецкий голубой, то есть позитивно-бирюзовый. Бывшая Супруга почти никак не высказалась о самом письме, но цвет печатей на конвертах оговорила отдельно.
Я зажгла спиртовую горелку и в серебряной ложке, которой пользовалась еще Наставница, медленно и не спеша растопила бирюзовые гранулы. По воздуху растекся медовый аромат — отличительная особенность именно этого воска.
Когда же он начал плавиться, я капнула им на эрзацы конвертов. И каждую расплывшуюся лужицу тут же придавила штампиком. На оттисках отпечаталась эмблема со стилизованной латинской буквой «M» — инициалом фамилии Бывшего Супруга.
По его словам, этот штампик он купил случайно в свадебном путешествии по Италии. Но по странной иронии судьбы воспользовался им только теперь и лишь для того, чтобы сообщить всем вокруг о своем разводе.
Чуть подтекшие, но все-таки затвердевшие, эти бирюзовые печати просто чудо как хороши. Раз за разом я продавливала воск до упора, ждала секунд пять, когда он остынет, затем отнимала штампик и переходила к следующему конверту. Если оттиски смазывались, я переплавляла их и штамповала заново.
Завтра утром я отнесу все это на привокзальный почтамт, и работа, отнявшая у меня столько времени и сил, будет завершена. После рассылки этих писем развод, который официально уже состоялся, наконец-то станет для кого-то реальностью.
В качестве заключительного аккорда я решила взвесить это послание на весах. На очень стареньких весах, которыми пользовалась еще моя прабабка.
За отправления весом до 25 грамм почта обычно берет 82 иены. Если окажется тяжелее, придется доплачивать за 10-иеновые марки.
Что ж, это письмо весит 18 грамм. Беспокоиться не о чем.
Мой взгляд упал на страницу календаря. Вот и август настал. Обо́н уже на носу[43]… Отпылал Фестиваль фонарей, Черный Дзидзо́[44] облегчил грешникам души, и каждое утро теперь — так внезапно, словно из ушей вынимают затычки, — наполняется зудом цикад.
Всю неделю Обона мы с «Канцтоварами» будем отдыхать. А в последний день той недели я сяду в утренний поезд на линии Еко́сука и всего через час прибуду на Токийский вокзал. Чем дома без толку сидеть, куда полезнее поохотиться за марками в Токио, решила я. Камакура — город небольшой, но в магазинах все есть, так что столичный шопинг мне не интересен. Пускай это будет просто ностальгическое паломничество в старый добрый Токио.
Как поведал мне Бывший Супруг, извещение о разводе уже получили все адресаты. И хотя причина развода так и осталась в нем не указана, это, похоже, никого особо не озадачило. Многие из тех, о ком он уже и думать забыл, вдруг вышли на связь, чтобы его подбодрить, сообщил мне «господин М», и голос его звучал куда жизнерадостнее прежнего.
Да, видимо, самим решением известить всех вокруг о своем разводе эти двое совершили в своих жизнях огромный прорыв. Как для Бывшего Супруга, так и для Бывшей Супруги это письмо стало поистине судьбоносным.
Я же все досадовала на себя за то, что с выбором марки, пожалуй, поторопилась. «Наверняка ведь могла бы найти и что-нибудь более подходящее!» — так и зудело где-то в голове. Чтобы хоть немного заглушить этот зуд, я и решила пополнить свои марочные арсеналы.
Теперь, после выполнения такого большого заказа, во мне вдруг начало просыпаться нечто вроде гордости за писчее ремесло.
Сколько я ни скандалила перед Наставницей, сколько ни проклинала свою судьбу «рожденной писцом», похоже, многолетние навыки начали проникать мне под кожу. Да и годы учебы в колледже дизайна, видать, не пропали даром. И когда после смерти Наставницы я, возненавидев все на свете, сбежала за океан, именно способность красиво писать иероглифы не позволила мне совсем пропасть.
Всякий раз, когда у меня кончались деньги, я развлекала чужестранцев, очарованных Японией, какой-нибудь простенькой каллиграфией. Там, где я тогда обитала, на все восточноазиатское был настоящий бум. Молодые люди с гордостью носили иероглифы на футболках, а то и на собственной коже в виде татуировок. Увы! Большинство из тех знаков были написаны криво, неправильно или переведены так странно, что ничего, кроме саркастической улыбки, вызвать у меня не могли.
Например, многие вместо знака «самурай» (侍) то и дело писали «ожидание» (待), а какая-нибудь юная девица могла разгуливать по городу с иероглифами «бесплатно», поскольку была уверена, что именно так пишется японское слово «свобода».
Все эти люди очень радовались, когда я писала для них кистевыми фломастерами что-нибудь по-японски. Я впервые в жизни испытала, каково это — зарабатывать искусством на пропитание. И впервые в жизни благодарила Наставницу, хотя сообщить ей об этом, увы, уже не могла.
А когда умерла и тетушка Сусико, «Канцтовары Цубаки» по наследству достались мне, и я вернулась в Камакуру. Кажется, мрачные видения о том, что я стану хозяйкой писчей конторы, не зря посещали меня за границей. Теперь они воплощались в реальность.
Закупив побольше разных марок, я, очень довольная, вернулась на станцию Камакура. Но не успела миновать турникеты Восточного выхода, как меня тут же окликнули. Вечно на этом Восточном выходе яблоку негде упасть…
— Поппо-тян! — донеслось до меня, и я внутренне съежилась. Неужто опять какая-нибудь бывшая гангуро из моего разгильдяйского прошлого? Но по интонации вроде не похоже, решила я — и все-таки обернулась. На другом берегу людского потока стояла госпожа Барбара и старательно махала мне рукой. Я с трудом протолкалась к ней через толпу.
Судя по всему, она только что вышла из парикмахерской: кончики коротких, до плеч, волос закручены в долговременной укладке.
— Вам очень идет! — похвалила я.
— Спасибо! — просияла она. — Ты куда-то съездила?
— В Токио. Закупила почтовых марок…
— Значит, еще не ужинала?
— Как раз собираюсь, — ответила я.
— Так, может, поужинаем вместе у моря? — предложила она, продолжая сиять, как лампочка в сотню ватт. Всю неделю Обона мне пришлось есть одной, и сегодня я действительно не отказалась бы от ужина в чьей-то компании. Даже если составить эту компанию никому, кроме госпожи Барбары, не суждено…
И вот мы шагаем с ней по проспекту Вака́мия в сторону моря. От непривычно яркого заката болят глаза.
Дошагав до торговых рядов, решаем купить пару булочек с соевой пастой. Официально эти торговые ряды называются «Фермерский рынок Камакуры», и открыты они круглый год, не считая первых четырех дней января. Ежедневно с восьми утра фермеры со всех пригородов Камакуры торгуют здесь свежими овощами. А на самом углу этой улочки ютится крошечная булочная под названием Paradise Alley — «Райские кущи» или вроде того. Вот там-то и продают самые вкусные в мире булочки с соевой пастой. Круглые и пышные, со смайликом на сахарной пудре, только что из печи.
Вдоль набережной, докуда хватает глаз, плотной цепочкой тянутся прибрежные домики. На лестнице, ведущей к пляжу, мы сбрасываем босоножки, и я впервые за долгое время ступаю по земле босиком. А ноготочки госпожи Барбары поблескивают белоснежным лаком.
Спустившись по бетонным ступеням, мы ступаем на пляж, и прохладный песок наконец-то остужает наши горячие ступни.
— Обожаю бегать по песку босиком! — кричит госпожа Барбара с восторгом пятилетней девчонки и тут же срывается с места.
— Да, здорово! — отзываюсь я и несусь вдогонку за ней. Песок, осыпаясь с ног на бегу, щекочет пятки, будто стайка веселых феечек.
Для нашего «пира у моря» госпожа Барбара выбирает целую вереницу пляжных ресторанчиков тайской кухни. Народу вокруг хватает. Заняв на террасе свободный столик с видом на море, мы заказываем блюда сразу у нескольких поваров. Я выбираю весенние блинчики харумаки и тушеный китайский шпинат, а госпожа Барбара — жареную рисовую лапшу падта́й. Каждое блюдо мы раскладываем на двоих и поедаем, делясь впечатлениями.