Мама, папа, я и Перестройка
![Мама, папа, я и Перестройка](/uploads/covers/2024-04-30/mama-papa-ya-i-perestrojka-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Марципана Конфитюр
- Жанр: Попаданцы
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Мама, папа, я и Перестройка" полностью
10.2
А в тот день, когда в Чехословакии отменили статью конституции о главенствующей роли КПЧ, нам в садике объявили, что завтра придёт проверяющая комиссия, так что выглядеть всем обязательно хорошо, штаны не забывать ни в коем случае, в кармане держать носовой платочек, и вести себя так, чтобы мышь носа не подточила. В противном случае, намекнула воспитательница, будет что-то неопределённое, но страшное. Я, признаться, внимания этому сообщению не придал и почти сразу выбросил его из головы. Во-первых, я и так всегда отлично выгляжу и веду себя как взрослый. Во-вторых же, очевидно: проверяют-то не нас, а воспитателей!
Тем не менее, утром следующего дня, ещё до завтрака, я ощутил, что сегодня всё как-то не так, как обычно. Сначала нам с папой ещё у входа попались какие-то надушенные тётеньки в пышных шубах, пришедшие без детей и на детсадовских работниц не похожие. Воспитательницы были сразу обе: Илиада и Эльвира. Вели они себя нетипично: смущённо демонстрировали, будто жутко рады нашему приходу, рвались помочь раздеться и ни разу за всё утро ни на одного из нас не наорали. Завтрак был подан на новой посуде, расписанной зайками и медвежатами. В каше не было комочков, вместо ячменного кофе дали сладкое какао, а бутерброды с маслом были не только любовно намазаны, но и имели поверх себя сыр!
Я подумал: интересно, понимают ли другие дети причины таких неожиданных изменений.
– Как ты думаешь, теперь Илиада Михайловна всегда будет такая добрая? – Спросил я тихонько у Ирки, жующей свой бутерброд с нарочито закрытым ртом и ответственным видом, как будто она на экзамене.
– Т-с-с! – Ответила она.
– Что «тсс»-то сразу?
– Проверка! Нельзя за столом говорить! – Процедила моя будущая бывшая сдавленным голосом и каким-то паникёрским тоном.
– Ты дурак? – Спросила Яна, девочка, которая обычно никогда была не против за едой поговорить.
– «Когда я ем, я глух и нем»! Ясно, Голосов? Молча едим! – Процитировала Илиаду Михайловну любительница пожаловаться Алёна.
– Да, девчонки, вы, что испугались?! – Спросил я со смехом. – Это ж проверяют-то не нас! Это же воспитателей проверяют! Смотрят, как они заботятся о нас, не обижают ли! Это им бояться надо, а не нам! Мы сегодня наоборот можем делать, чего хотим!
Увы, моя воодушевляющая проповедь нужного действия не возымела.
– Ты тупой? – Перефразировала Яна, посмотрев на меня, словно старшая сестра на мелкого брата.
– Голосов, не умничай! Умничать дома будешь! – Добавила Алёна, полностью вошедшая в роль Илиады Михайловны.
А Ирка прошептала:
– Что вы делаете?! Срочно прекращайте разговаривать! Сегодня надо хорошо себя вести! За столом болтать нельзя! Это же проверка не простая, из РайОНО!
На лице Ирки было написано, что она так боится начальства, что вот-вот расплачется от ужаса. Так что я решил не нервировать её лишний раз, а опять смириться с поражением. Насильно, как известно, никого облагодетельствовать нельзя. И раз уж мои товарки в тот редкий день, когда они избавлены от хамства воспитателей, сами для себя решили стать Илиадой Михайловной, то, значит, моё дело сторона...
– А у меня в РайОНО бабушка работает, – внезапно сказал мальчик Рома.
Все девчонки тут же уставились на него такими восхищёнными взглядами, что я даже чуть-чуть заревновал.
***
После завтрака было ещё одно чудо: нам разрешили поиграть запретными куклами в запретном домике и ещё кое-какими игрушками, к которым в обычной жизни было нельзя прикасаться. Вернее, не разрешили, а назначили играющих и проинструктировали, как именно нужно играть, чтобы создать для комиссии необходимое благообразие. Разумеется, дозволение прикоснуться к роскошным куклам получила Илиадина любимица Ольга; к ней присоединились её подруги. Простым омежкам вроде Ирки и меня такие блага были недоступны даже в дни проверок. Но и нам кое-что перепало: в углу нашей группы стояло игрушечное парикмахерское кресло с зеркалом и всеми принадлежностями, в обычные дни тоже запрещённое. Вот в него как раз меня и усадили. Ире выпало играть роль парикмахера.
– Ты по-настоящему-то волосы не режь, – напомнил я, с тревогой слушая, как она возится с пластмассовыми ножничками.
– Не бойся, я всё знаю, я не маленькая. У меня мама папу стрижёт, – сообщила Ирина. – А то парикмахерская поблизости только кооперативная.
В разгар «игры» комиссия действительно зашла в группу, и я спиной почувствовал, как застучало от страха Иринкино сердце. Хотел сказать ей что-то успокаивающее, но та в ужасе перед начальством зажала мне рот.