Сломанная скрижаль
![Сломанная скрижаль](/uploads/covers/2024-04-19/slomannaya-skrizhal-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Кристиан Бэд
- Жанр: Эпическая фантастика / Самиздат, сетевая литература / Фэнтези: прочее
Читать книгу "Сломанная скрижаль" полностью
Глава 1. Правитель
— Но как ты вынес расставание с сыном? Ведь это же плоть от плоти твоей? — Борн спрашивал это уже во второй раз.
Они сидели с Фабиусом в саду, что вольно разросся вокруг трёх дворцов резиденции правителя.
За садом два года никто не ухаживал так, как это бы полагалось. Демону буйство природы нравилось, и он не собирался пока вразумлять ленивых садовников.
Только у входа в главный дворец, где недавно бушевала химера, опалённые кусты были аккуратно подстрижены.
Беседку Борн создал в бойком месте возле фонтана, где сходились пути ото всех трёх дворцов. И накрыл магическим куполом, чтобы вездесущие студенты не приблудились прямо к секретному разговору.
— Плоть-то как раз была адская. — Фабиус развёл руками. Вымученно улыбнулся. Потом вздохнул и налил ещё по стопке рябиновой водки, что привёз специально для Борна.
После приснопамятного разговора с Сатаной Фабиус пару недель ощущал себя больным и разбитым. Наука не шла ему в ум, и потому он наконец подыскал бургомистра для Йоры. Из бывших магов, но не бесхарактерного, чтобы сумел приструнить разросшийся ковен ведьм.
После Фабиус перевёз на остров Гартин Алиссу с ребёнком, захватил из подвала своей колдовской башни рябиновой водки и поехал в столицу на мерине. Любимый конь магистра, Фенрир, бездельничал в одной из гостиниц Вирны, поджидая, пока Диана отправится домой на каникулы.
По пути непривычный к характеру и иноходи мерина Фабиус пребывал в таком раздражении, что почти напрочь испепелил адское покрывало, безобразничающее в Пустоши. И разоблачил сонмы легенд, доставив в Вирну кусок его мохнатой обгоревшей шкуры, величиной в две коровьих.
Шкуру выставили на ратушной площади на обозрение досужих, а Фабиус отправился к Борну пить и разговаривать. В этом лечении они сейчас нуждались оба.
Фабиус был расстроен окончательной утратой иллюзий о том, что старшего сына, Дамиена, ещё можно вернуть из ада, а Борн — угнетён непрекращающейся болезнью Ханны.
Казалось, обычный магический сон не должен был причинить ей особенного вреда. Но проспав три дня и три ночи, Ханна очнулась слабой, ощущала головокружение и тошноту, перестала выносить резкие запахи и постоянно плакала.
Борн очень ждал Фабиуса. Магистру, хоть он и не был патентованным лекарем, уже полтора столетия по нужде приходилось лечить дворовых и слуг. Демон надеялся, что уж в магическом сне друг разберётся.
С настоящими лекарями в Вирне, как и в прочих городах, было сейчас очень плохо. Специальность эта была магической, и, утратив дар, лекари потеряли и квалификацию.
Конечно, многих выручал опыт, но такие умельцы боялись показываться на глаза демону.
«А что если диагноз будет ошибочным? — спрашивали они себя. — Неужели тогда на столе разложат самого эскулапа? И не на диагностическом, а на обеденном?»
Черти же в лечении людей понимали мало. Сущие не болеют, а тяжело занедужившего слугу проще съесть, чтобы не пропадало добро.
Демон очень ждал Фабиуса, и вот сегодня он наконец приехал.
Ханна ещё спала, хотя дело уже шло к обеду.
Борн велел служанкам ни в коем случае правительницу не будить, а доложить, как только она встанет с постели.
Сам же демон создал беседку в саду, велел слугам принести закуски и напитки. Он тоже понимал, что им с Фабиусом нужно даже не поговорить, а выговориться.
Ну и дела разрешить, конечно. Их тоже накопилось без меры.
— А как же душа? — Борн с удовольствием поднёс стопку к губам, и рябиновая мгновенно испарилась. — Думаешь, это был всё-таки не твой сын? Что Сатана подменил его душу и хотел тебя обмануть?
— Да даже если и не подменил… — Фабиус тоже поднёс к губам серебряную стопку тонкой работы, выпил, отправил в рот кусочек томлёной баранины. И посуда, и закуски — всё было превосходным. А вот на душе… — Душе-то я, наверно, и не отец. Никто не знает, откуда берётся у смертных душа. Чьи она наследует черты… На кого похожа…
Он сразу налил ещё. Уж лучше пить, чем такие речи.
— Думаешь, души не создаются отцом и матерью при зачатии? — заинтересовался Борн, скупо и вымученно улыбаясь.
— Если бы вместе с телесным шёл и душевный процесс зачатия, то откуда бы взялись дети у пьяных и у насильников? — невесело усмехнулся Фабиус. — Откуда там душевная работа?
— Значит, обретение души — совершенно случайный процесс? — нахмурился демон. — Как игра в кости — что выпадет, с тем и живи?
— Ах, если бы я знал это точно! — произнёс Фабиус с болью в голосе. — Но я видел: мой сын оказался чужой мне. Может, он сразу таким родился, а может, я сам виноват. Ведь я убил его мать, демон. Убил, а мог бы попытаться спасти. Я решил, что такова воля нашего мира. Что жёны магистров всегда умирают в родах, если ребёнок рождается с магическим даром, вот и…
Фабиус замолчал и подвинул стопку с рябиновой Борну.
Ну о чём тут было спорить? Демон и сам видел Дамиена, от того и сказал, что душа его умерла. Он-то врать не умеет.
— Так было написано в ваших книгах? — уточнил Борн. — Что жёны магистров умирают, родив нового мага?
— Да, но это не снимает с меня вины, — отмахнулся магистр.
— А воспитание? — аккуратно напомнил демон.
О воспитании они всегда много спорили. Фабиус, как упрямый осёл не желал признавать очевидного: сына-то он как надо не воспитал. Ладно бы, если не смог, но ведь и не пытался.
— А что — воспитание? — отмахнулся магистр и сейчас. — Как бы я смог воспитать его душу? Душа эфемерна, она не подчиняется смертным. Вечно ты коришь меня таким пустым и никчёмным убийством времени, как воспитание. Как будто кто-то воспитывал меня самого!
— У тебя была любящая мать, ты рассказывал, — не согласился демон.
— Она тоже умерла. Рано.
— Но не сразу, — парировал Борн. — Ведь ты ее помнишь!
Фабиус сердито нахмурился, вцепился пятернёй в бороду и дёрнул так, точно хотел оторвать.
— Ты хочешь сказать, что я сам его воспитал таким? Своего сына? И виноват только я? Я сделал с ним что-то такое, что душа его осатанела?
— Я не уверен, — признался Борн. — Это гипотеза. Но мы могли бы… проверить её.
Он сказал это наудачу, зная любовь Фабиуса к наукам, и угадал.
— А как? — сразу заинтересовался магистр.
Как ни страдал Фабиус от боли и воспоминаний, он очень соскучился по научной работе.
— Позволь, я повременю с этим разговором? — схитрил Борн, понимая, как трудно ему будет убедить магистра, когда он узнает, ЧТО это за гипотеза. — Нам сначала нужно ещё кое-что обсудить.
Фабиус посмотрел на него с недоумением: что могло быть важнее науки?
— А что мы ещё не обсудили? — спросил он.
— Мы не обсудили наше возможное будущее. Ты говорил с Сатаной, маг. Как ты считаешь, что он предпримет следующим шагом? Ведь Безликий не успокоится, не в его это духе. Сатана скучает в аду и всё время выдумывает для себя новые забавы.
— А уверен ли ты, что Сатана — настоящий хозяин ада? — вдруг спросил Фабиус.
— А с чего тебя вдруг взяли сомнения? — удивился Борн. — Сатана владел адом всегда…
— Или столько, сколько ты себя помнишь? — хитро сощурился магистр.
— Ну, можно сказать и так, — нехотя согласился Борн.
Никто из знакомых Борна не жил так долго, чтобы помнить наверняка, всегда ли Сатана владел сущими и считался их отцом и покровителем.
Жители ада были, конечно, бессмертны. Потенциально. Но от безделья и скуки они усыхали и развеивались.
— Сатана проговорился о чём-то, когда был в Йоре? — осенило Борна.
Фабиус кивнул.
— Не в лоб… Но из разговора с ним я понял, что Многоликий бесплоден. Он так ухватился за воссоздание моего сына, так хотел меня уязвить, что затратил неимоверные усилия. И я подумал тогда: а где у него свои сыновья? Если он создал ад, то почему не может создать и сына, плоть от собственной плоти? Не попади ему душа Дамиена, он бы не сумел спародировать человека.
— И ты ему это сказал? — поразился Борн. — Сказал Безликому, что он бесплоден?
— Ну да, — охотно кивнул Фабиус. — Так и сказал. И ты прав — Безликим его называть правильнее. Ведь даже своего лица у него нет. Он просто старый холощёный козёл.
Борн подавил нервный смешок.
— Представляю, как он зол. Нам долго теперь придётся тайком пробираться в ад.
— А что нам там делать? — удивился Фабиус. — Пусть Сатана сам жарится в своей преисподней.
Борн задумался. Ему-то как раз было, что делать в аду. Он хотел сына от Ханны, а для этого ему нужна была лава.
Кастор, конечно, сумел зачать сына каким-то иным путём, но его опыт нужно сначала изучить.
А повторить? Да выйдет ли? Чёрт не демон.
Вернее всего было сделать так, как рассказывал Зибигус: принести кровь двоих и опустить в лаву. Тогда у младенца будет сильная душа сущих — средоточие огня. А родится он от женщины.
Демон вздохнул, вспомнив, что он теперь не совсем одинок. Что есть ещё Хел…
Но с этим мальчишкой всё было очень непросто.
Борн ничего к нему не испытывал. Никаких родственных чувств.
Теперь он понимал, что привязанность к Аро воспитал в себе сам. Воспитал тем, что вырастил мальчика из крошечного кусочка лавы. Что год за годом заботился, учил, играл.
А Хел…
К нему надо было присмотреться сначала. Привыкнуть, как к чужаку, что вдруг является в твой дом и заявляет: он кровь от твоей крови.
В аду родители не очень-то признают детей, пока те не находят способ доказать родителям, что и сами чего-то стоят. Таковы адские нравы.
И Борн с удивлением обнаружил, что привычная мораль давит и на него, заставляет присматриваться и ждать, как покажет себя мальчишка.
Скорее всего, Хел и в самом деле был зачат в один день с Аро, книга-то признала его, но…
А что если душу и в самом деле надо воспитывать? И точно так же — средоточие демонического огня?
— Чего это ты загрустил? — спросил Фабиус. — Давай-ка нальём ещё по одной!
— Давай, — согласился Борн. — И вернёмся к гипотезе о воспитания души. Что, если душа и в самом деле приходит в наш мир из неведомых странствий и нуждается в воспитании?
— А как будем проверять? — спросил Фабиус.
В саду вдруг сделалось шумно: зазвучали голоса, смех. Студенты закончили учёбу и отправились на обед толпой.
Шли они как раз мимо фонтана, рядом с которым сидели невидимые магистр и демон.
Засидевшиеся Диана и Малко побежали до столовой на перегонки. Хел чинно шёл следом, не спуская с девушки глаз. Он радовался каждой минуте вместе.
— Ты должен изучить, как влияет воспитание на такое вот стадо баранов, — усмехнулся Борн. — Мой преподаватель магии погиб, защищая этих детей. Мне нужен новый.
— Ну не я же! — возмутился Фабиус.
— А кто? — нахмурился демон. — После того, как от тебя сбежал сам Сатана, вряд ли я найду более сильного мага! Я хочу, чтобы ты именно преподавал в академии! Мне больше некого попросить об этом!
Демон изобразил максимальную решимость, и Фабиус вытаращил глаз: «Он? Затворник и учёный? Преподавать?»
— Зато у тебя будет шанс проверить, можно ли воспитать из этого отребья достойных правителей мира! — настаивал демон. — Ты не уберёг сына, так дай миру ещё сыновей?
Борн приводил ещё какие-то аргументы, но маг молчал. Он теребил бороду и наблюдал за учениками.