Сломанная скрижаль
![Сломанная скрижаль](/uploads/covers/2024-04-19/slomannaya-skrizhal-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Кристиан Бэд
- Жанр: Эпическая фантастика / Самиздат, сетевая литература / Фэнтези: прочее
Читать книгу "Сломанная скрижаль" полностью
Глава 5. Размышления Борна
— Госпожа, госпожа! — разбудил Ханну шёпот горничной. — Вставайте! Вас ждёт этот страшный демон!
— Почему же он страшный? — удивилась Ханна, садясь на кровати.
Не очень богатая жизнь приучила её вставать быстро. Да и одеваться она привыкла сама, не утруждая старенькую горничную.
Она улыбнулась яркому свету, вдохнула свежий утренний воздух. Видно, солнце давно уже стучалось к ней, но не смогло разбудить.
Ханна сидела на кровати с резными деревянными спинками в комнате с красивым витражным окном. Штора была отдёрнута, и солнечный свет дробился на полу на разноцветные блики.
На душе её было светло и покойно. Но… Как же так, ведь уснула она не здесь?
Была бессонница, глупая книга, тронный зал…
Как вышло, что она спит в постели? В комнате, где через витражное окно пробивается свет? Ведь она же нарочно выбрала себе комнату без окна?!
Ханна задумчиво потянулась и только потом её пронзила мысль — Борн вернулся! Это он переместил её из тронного зала на кровать! Слуги бы не посмели!
А что тогда там, внизу, на ратушной площади? И почему так тихо, ведь витражные окна как раз со стороны ратуши!
Ханна вскочила и босиком подбежала к окну. Распахнула створки. Увидела пустую площадь, голубое утреннее небо над ней.
Тонкая паутина заклятий погасла. Борн расколдовал дворец.
— Госпожа, вам надо скорее одеться, — частила служанка, суетясь с тазом для умывания. — Вот только платье ещё не готово. Но если бы вы успели сейчас примерить, то к обеду, кажись, дошьют…
Ханна успокоенно отвернулась от окна и кивнула. Для двух швей, из которых одна уже начала обрабатывать швы, закончить платье к обеду было возможно.
— Пусть несут. Только быстрей! — приказала она.
Наверное, сегодня всё-таки придётся идти в ратушу. В Вирне неспокойно. Видно, здесь так и не смогли решить, кто будет править Серединным миром.
Трон выбрал правительницу, но городской совет должны выбирать люди.
В Лимсе, где Ханна провела последнюю зиму, да и во всей провинции Ренге, для горожан не изменилось ничего — Фабиус Ренгский магию не растерял и продолжал осуществлять магистерский надзор, потому и городской совет удержал власть. В Йоре тоже было спокойно, хоть магия там и рухнула, а вот в столице…
— Так демон-то завелел, чтобы вы к завтраку шли побыстрее… — разрушила ее мысли служанка.
И замерла, поглядывая искоса: как поведёт себя новая госпожа? Служанка-то вон пришла, разбудила, перебивает.
Ханна нахмурилась.
— Тогда пусть готовят примерку сразу после завтрака!
Горничная поклонилась, довольная, что заставила правительницу повысить голос. Теперь будет рассказывать слугам, как Ханна морщится и хмурит брови…
Везде они одинаковые, эти служанки. Вот же доблесть, увидать, как строжится госпожа.
Ханна велела помочь ей надеть вчерашнее синее платье и небыстрым, но уверенным шагом пошла в столовую.
Конечно, Борн был не тем, кого заставляют ждать.
Но… если совсем немного?..
Когда Ханна вошла, демон стоял с бокалом вина, облокотившись на подоконник, и смотрел в окно.
Для завтрака накрыли в малом обеденном зале, уютном и светлом. Окна его выходили в сад.
— Я благодарю вас за совершённые усилия, — произнесла Ханна, тщательно подбирая слова и ощущая, как жар заливает уши и шею. — Надеюсь, я не очень затруднила вас своим крепким сном…
— Отнюдь, — рассеянно уронил Борн, продолжая глядеть в окно.
А когда Ханна уже выдохнула и сделала шаг к столу, обрадовавшись, что демон не знает правил приличий, положенных людям, он вдруг поставил бокал на подоконник и одним плавным движением очутился перед нею.
Поклонился, взял руку Ханны, поднёс к губам.
Сердце её дёрнулось и остановилось
Что же она не проснулась ночью? Не ощутила его касаний? Каковы они были? Такие же обжигающие?
Впрочем, Борн мог перенести её магией, не прикасаясь и даже не взглянув лишний раз. Наверное, так и было, иначе — отчего всё случилось так ловко?
Ханна отняла руку, и демон отодвинул стул, предлагая ей сесть.
Полшага и… земля перестала уходить из-под ног Ханны. Сердце забилось ровнее.
Она подняла глаза и посмотрела на Борна, устраивающегося на противоположном конце небольшого стола.
Он же просто демон. Его красота и жар — часть его облика и не больше. Почему же всё в ней так замирает? Может, она больна? Это жар?
Ханна не знала, что сама суть договора Борна с адом заставляет её трепетать. Всё-таки он был демоном-инкубом. И порождал в ней желание даже против своей воли.
Она собралась с силами и спросила:
— Когда мы отправимся в ратушу?
— После обеда, — сообщил Борн. — Торговцы и маги заседали всю ночь, но к решению не пришли. Магистры хотят вернуть утраченную власть, торговцы желают править Вирной так, как правят вольными городами — с малым магическим советом, но без главенствующего магистерского.
— А что в итоге? — нахмурилась Ханна. Она понимала, что торговцы не хотят власти магов, только их помощи городу. — Раздор?
— Бунт, — невесело улыбнулся демон. — Торговцы сулят горожанам хлеб и вино, если они выйдут к ратуше и начнут бузотёрить, маги пугают расправой. Хорошо, что эта весна ранняя и дружная. В городе хватает рыбы и овощей, иначе бунт был бы неизбежен.
— Но до свежего зерна ещё далеко, — покачала головой Ханна.
Борн кивнул и посмотрел на неё с некоторым уважением.
— И что мы должны сделать? — продолжала размышлять женщина, ободрённая его взглядом. — Вернуть Вирне совет магистров?
Она вспомнила, как Александэр называл когда-то магистерский совет стаей старых облезлых ворон. Мол, только корми их, даже на перья уже не годятся.
А что если муж был прав? Ведь магистры утратили свою магию. Что осталось у них? Мудрость? Жизненный опыт?
Но у всех ли стариков с возрастом прибавляется мудрости?
Старый отец Ханны попросту изжил свой разум вместе с зубами. Промотал, как наследство. Иначе не отдал бы её замуж за Александэра без малейших любви и уважения с его стороны.
Это она, юница пятнадцати лет, могла бы сделать ошибку. А отец…
— Я не знаю ответа, — вздохнул Борн, рассеянно вслушиваясь в мысли Ханны. — Я плохо понимаю людскую мудрость и тем более — власть. Адская власть — договор силы с хитростью. Там на трон садится какой-нибудь старый чёрт или бес, а правят за его спиной хитрецы, обеспечивающие хорошее житьё самым сильным. И все довольны, пока хитрецы переигрывают других хитрецов.
Ханна задумалась.
— Боюсь, что у людей немного не так, — решилась она. — У нас к власти рвутся те, кто хочет её. Жаждет. Питается этой жаждой. Власть — особый источник силы. Кто одурманен ею, припав один раз, тот мучается жаждой власти и ищет, как её утолить. Верно, в тех, кто стремится к власти, есть какой-то особый изъян. Для прочих же — власть — тяжкое бремя.
Она судила по Александэру. Он был и умён, и хитёр, да и не так уж фатально беден. Но стремление к власти пожирало его изнутри. Грызло ночами, похуже голодной собаки, в исступлении вгрызающейся в собственные кишки.
— А ум? Сила? Хитрость? — спросил Борн. — Они неважны для людского правителя?
— Боюсь, это случайные качества… — Ханна беспомощно заморгала и уткнулась глазами в тарелку с овсянкой.
Она уже давно замолчала бы. Эти слова были слишком крамольны для женщины. Но демон смотрел внимательно и не собирался насмехаться над её беспомощными размышлениями.
— Но ведь чтобы прорваться к власти, нужна хитрость? — уточнил он. — Или сила?
Ханна вздохнула и отставила нетронутую овсянку.
— Те, кто рвутся к источнику власти — отдают ему всю свою страсть, — сказала она. — Они словно бы влюблены. На время они становятся хитрее хитрых и кажутся мудрее мудрых. Но это не из-за любви к мудрости, а от удовольствия обладать. Когда они добиваются власти — их мудрость превращается в пыль.
Таким был и Александэр. Продав дочь чертям, он опустошился враз, стал низок, глуп и никчёмен. А ведь пока он мечтал о власти, Ханна даже немного любила его.
— Но тогда люди вымерли бы, — не согласился Борн.
Ханна улыбнулась, хотя на глаза набежали вдруг слёзы:
— А мы разве не вымерли? — горько спросила она. — Посмотри на карты, что есть в древних книгах? Где все эти земли? Где люди, что их населяли? Говорят, что ты бился с самим Сатаной и победил его, но что послужило причиной для вашей битвы? Почему вам вообще понадобилось сражаться за мир людей сейчас, когда всё уже было про нас решено? Когда в каждом городе росла его чёрная церковь и собирала души, чтобы увести их в ад?
Борн хмыкнул, налил вина и выпил залпом.
Сам по себе он не стал бы сражаться с Сатаной за власть над людьми. Власть вообще была ему не нужна — ни мирская, ни адская.
Но сражаться пришлось, иначе мир людей снова погиб бы, выброшенный на изнанку бытия, пожранный изначальным — тёмным и бессловесным.
Борн мог бы и не узнать об этом, оставайся он в любимом аду. Но Сатана желал битвы и искал в нём противника.
Многоликому было скучно. Он хотел сразиться с кем-нибудь за остатки людей.
Сатана сделал ставку на изгнанника Борна… И выиграл — битва развлекла его.
Но мир-то он проиграл.
В этом была двойственность многоликого. Его свойство воплощать в себе сразу и выигрыш, и проигрыш.
А вот причиной того, что мир людей едва не погиб… послужила глупость человеческого мальчишки!
Аро, сыну Борна, никогда не пришла бы в голову мысль начертить пентаграмму, чтобы вызвать в ад человека и надругаться над ним!
— Люди не знают законов, — прошипел демон и, ощутив вдруг сосущий голод, опустошил бутылку прямо из горлышка. — Они не чтят законы в своём сердце! Они творят, что угодно, если охраняющий не ходит за ними с мечом! Но ведь невозможно к каждому человеку приставить охранника? Люди — как гурглы, жующие камень. Идут за своею едой и не останавливаются ни перед чем. Почему?
Ханну сначала испугали запылавшие глаза Борна, но, понимая, что у него тоже есть своя боль, она постаралась принять его и таким, пылающим от страшного гнева.
— Кто-то сотворил нас по образу своему и подобию, — прошептала она, видя, что демон расстроен, и желая его утешить. — Может быть, Сатана? Ведь его мы называли своим отцом.
Борн покачал головой и выдохнул:
— Нет, Сатана только подобрал брошенный какими-то богами мир. Он не создавал людей.
— Но тогда кто же? — удивилась Ханна.
***
Ратуша бурлила.
Опасаясь давки, демон перенёс Ханну сразу в здание ратуши. Его горячие руки и добродушное одобрение простого чёрного платья так вскружили ей голову, что само перемещение совсем не напугало, а даже наоборот, странным образом успокоило.
Сердце Ханны, конечно, стучало, но она видела сейчас только горящие глаза Борна, а не разглядывала остроносые ехидные лица магистров, сытые купеческие хари да суровые лики цеховых мастеров.
Она смотрела в алые глаза демона, её сердце сладко сбоило, а ладони становились мокрыми. Ей нечего было бояться людей, ведь рядом с ней было тот, что страшнее и прекраснее всех.
Толпа в ратуше собралась огромная, но на удивление тихая.
Известие, что собрание видных горожан и магов посетит демон, и напугало людей, и возбудило в них любопытство.