Тревожная Шумава
![Тревожная Шумава](/uploads/covers/2024-04-12/trevozhnaya-shumava-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Рудольф Кальчик
- Жанр: Детектив
- Дата выхода: 1971
Читать книгу "Тревожная Шумава" полностью
— Куда?
Это прозвучало, как свист пули.
— Домой.
— Я еще об этом никому не сказал, Лойза. Возьми себя в руки и едем назад, на заставу.
Громадка отрицательно качнул головой и тихо сказал:
— Не поеду. Мне необходимо домой.
— Не валяй дурака! — резко отозвался Кот. — Мы все хотим домой. И все вернемся домой, но не сейчас. Теперь это просто невозможно. Ты ведь не хуже меня знаешь об этом. Идем!
Громадка отстранился и сделал несколько шагов в сторону.
— Отдай пистолет! — крикнул Кот.
Громадка заколебался, затем медленно опустил руку в карман и вытащил свою служебную девятикалибровку. Кот быстро спрятал оружие. Проводница, стоящая у паровоза, в нерешительности смотрела на них.
— Поехали, — послышался ее голос.
— Вацлав, — просительно начал Громадка, — отпусти меня, ради бога!
Прозвучал сигнал к отъезду. Громадка ринулся к поезду. Кот успел схватить его за рукав и держал так, пока поезд не тронулся. Громадка больше не сопротивлялся.
— Пойдем, — пробурчал он. — Выпьем чего-нибудь, — И, как ребенка, повел Громадку в привокзальный ресторан, который в это время был совершенно пустым. Громадка вынул из кармана письмо и положил его перед Котом.
— Вот, — сказал он. — Здесь все написано… Начальник заставы осторожно взял письмо.
«Самые большие печали и страдания приносят человеку письма», — подумал он.
В письме он прочитал:
«Дорогой Лойза, я знаю, что это известие принесет тебе большое горе, и я сто раз проплакала, прежде чем написать. Лойзик, я сама не могу больше так жить. Пойми это. Я очень любила тебя и все еще люблю, но пойми, Лойзик, одними письмами человек не может жить. Я понимаю твое положение. Знаю, что ты хотел бы приехать ко мне. Но пойми и ты меня. Наши прежние молодые годы уже никогда не вернутся, а что мы сможем потом вспомнить?.. Прости меня, я не могу иначе. Еще пока твоя любимая».
Кот поднял голову:
— Что думаешь делать?
— Я убью ее. И себя. — Громадка горестно вздохнул. — Как собаки живем, — продолжал он. — Я тысячу раз ей писал, объяснял, что все еще будет хорошо, что потом будем жить, как в сказке, что сейчас не могу уехать… и вот результат!
Кот встал:
— Пойдем, Лойза.
Они вышли из ресторана. Громадка спускался по лестнице, шатаясь: ну вот, снова в Хамры. Он влез в машину, словно пьяный. Кот сел сзади него. Цыганек включил стартер. Он чувствовал: случилось что-то необычное. Обернувшись к начальнику заставы, спросил:
— Куда едем?
— В Болеслав, — ответил Кот.
Цыганек не понял, переспросил.
— В Болеслав! — проревел Кот и с такой силой захлопнул дверцу автомашины, что люди на автобусной остановке у вокзала невольно вздрогнули.
Машина, покрытая дорожной пылью, возвратилась в Хамры после полудня следующего дня. На заставе была тревога — никто не знал, что произошло, поэтому все пограничники бросились к окнам, услышав шум мотора. Из машины вышли Кот, Громадка, его жена, худощавая, лет тридцати, с гладко причесанными черными волосами и выразительным смуглым лицом, и двое детей. Кот проводил их к Ржиговым. В канцелярию вошел лишь Цыганек, обросший и до смерти уставший. Он тяжело опустился на койку и начал раздеваться.
— Послушай, — подошел к нему Буришка. — Что, собственно говоря, произошло?
Цыганек и Буришка были друзьями. Их сблизили совместные наряды. Буришка втайне боготворил Цыганека, восхищался его отвагой, удачливостью в поимке перебежчиков и успехами у женщин. Цыганек посмотрел на него покрасневшими от недосыпания и усталости глазами.
— Я хочу спать, — пробурчал он. — И не проснусь, даже если меня станет будить министр внутренних дел, понимаешь? А что случилось — не твоего ума дело!
Он повалился на свою постель. Но сон не шел. Им овладел страх: что, если кто-нибудь пойдет на почту и там получит для пограничника Цыганека письмо, подобное тому, какое получил Громадка. Могла ли его Ярча прислать такое же письмо? А как быть с детьми? Он беспокойно пошарил в тумбочке, ища фотографию своих детей. Да, она была на месте. Цыганек облегченно вздохнул, но тревога не покидала его. Он поднялся и начал бриться. Вечером он должен был встретиться с Яной, а вечер уже близился. Они договорились о встрече в сарае у Юзефова хутора. «Не пойду я туда, — подумал Цыганек. — Побреюсь, но не пойду. Никогда уже больше не пойду туда. Я не хочу решать свою судьбу с помощью пистолета, как Громадка. И должен написать сейчас же домой, пригласить Ярчу приехать сюда, уже тепло и лето не за горами…»
Побрившись, Цыганек решил, что с Яной все-таки встретится. В последний раз. И потом расстанется навсегда.
В дверях он столкнулся с Буришкой.
— Ты куда, Зденек?
— Нужно! — на ходу проронил Цыганек и выбежал из комнаты.
Он чувствовал себя уставшим. По приставной лесенке взобрался на сеновал и стал ждать. Ждал долго. Ему вдруг вспомнилась Ярунка, его жена, нежная, светловолосая. С наступлением весны ее белое лицо покрывалось трогательными веснушками. Сразу же после рождения ребенка они стали называть друг друга «мамочка» и «папочка». Она самозабвенно любила его, терпеливо ухаживала за ним. Но ему чего-то не хватало. Дети появились как раз вовремя. Теперь все внимание жена уделяла им, крохотным теплым существам. Так, на любви к детям, сохранялась их семья. Он вспомнил, что раньше очень любил жену. «Куда все это исчезло? — думал он. — Кто в этом повинен? Я? Она? Больше всего, конечно, я. Мне мало ее одной. Может, поэтому так часто думаю о Яне…»
В темноте послышался ее шепот:
— Скажи мне: «Я люблю тебя».
Цыганек сжал зубы. Дыхание перехватило.
— Скажи, — повторила она, — «Я люблю тебя».
— …Люблю тебя.
Это прозвучало как-то неубедительно, с ноткой протеста.
— Еще раз.
— Я люблю тебя.
— Еще, — сказала она с беспокойством.
— Перестань, сумасшедшая.
— Нет, — отозвалась она удивительно спокойно и как бы удовлетворенно.
— Что?
— Ты не любишь меня.
— Я не люблю об этом говорить, — солгал Цыганек.
— И мне?
— Всем.
Яна говорила медленно, спокойно. Так она никогда раньше не разговаривала. Обычно ее голос был резким, как у всех цыганок.
— Это хорошо, что ты меня не любишь. Я тоже не люблю тебя.
Цыганек удивленно посмотрел на нее. — Я чувствую, что все прошло.
— Ты любишь мужа?
— Да, — ответила она через минуту.
Цыганек проговорил в тишине:
— Яна… мы должны расстаться.
Она засмеялась:
— Боишься?
— Да, — ответил Цыганек. — Мы должны расстаться, пока не поздно. Я боюсь, как бы не было поздно.
Они вышли из сарая.
— Я провожу тебя.
В другое время она испугалась бы, опасаясь, как бы кто-нибудь из деревни не написал Ферко, что его жена встречается с другим. Теперь ей было все равно: они шли вместе в последний раз. Она и раньше знала, что когда-нибудь это кончится, но не предполагала такой быстрый конец. Цыганек был красивым парнем, жаль с ним расставаться. Она сжимала его руку по дороге. Перед домом горячо обняла его.
— На прощание… — Потом вырвалась, оттолкнула его и скрылась за дверьми своего дома.
Сначала ему было жаль, что так получилось. Они могли бы еще некоторое время побыть вместе. Цыганек стоял и ждал, когда она зажжет свет. Но цыганка как будто чувствовала, чего он ждет. Дом оставался погруженным в темноту.
Цыганек закурил. Пожал плечами. Наконец это все закончилось. Он засунул руки в карманы брюк и уже намеревался идти в Хамры, как вдруг в темноте увидел перед собой мужчину.
Это был Георгий.
Дрожь пробежала по спине Цыганека. У Георгия была горячая кровь. Он всегда носил с собой нож. Пограничник не испытывал страха, но и драться ему не хотелось. Он страшно устал и многое отдал бы сейчас за то, чтобы поспать хоть несколько часов. Тем более что теперь не имело смысла драться. Из-за чего?
— Добрый вечер!
— Добрый вечер.
Георгий говорил почти шепотом. Цыганеком овладело беспокойство. В приветствии болгарина не чувствовалось ни грубости, ни задиристости. Георгий действительно прошел мимо.
— Пойдемте со мной, господин пограничник! Хочу вам кое-что…
Дрожь снова пробежала по телу Цыганека. На правом боку у него, однако, висела кобура с пистолетом. «Если будет худшее, — подумал он, — выстрелю в воздух. Он хорошо владеет ножом. Нужно быть осторожным». Цыганек в темноте поправил кобуру, чтобы удобнее было выхватить пистолет.
— Что вам нужно? — спросил он, когда они отошли на несколько метров.
Болгарин подошел близко-близко. Цыганек почувствовал его дыхание. «Я должен ударить первым», — подумал он. Однако, сам не зная почему, выжидал. Болгарин поднял руки и крепко ухватился за отвороты его блузы.