Игра по своим правилам
![Игра по своим правилам](/uploads/covers/2024-04-26/igra-po-svoim-pravilam-0.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Игра по своим правилам" полностью
Глава 7
— Только дурных нет, государь-батюшка, чтобы самому «управляющего» подбирать — нет, твое согласие непременно последует, если претендент у тебя соответствующий на примете имеется. Знать бы кто, но не начальник Главного Штаба — иначе бы ты его мне не сдал. Или именно это ты от меня ожидаешь? А пожалуй так и есть, ведь в сторону смотрел. Но тогда можно и договорится, сейчас такое вполне возможно, ситуация изменилась.
Куропаткин прошелся по своему кабинету, в котором ничего не изменилось — генерал Сахаров, старший из трех братьев генералов (младший командовал корпусом в Маньчжурской армии), вернулся обратно в Главный штаб, который возглавлял, и при этом оставался управляющим Военного ведомства. При военном министре такое было нонсенс — но на все воля самодержца, с которой не поспоришь. И так царь поступал всегда, создавая у своих министров состояние неопределенности.
— Что ж — в таких играх теперь придется участвовать, — пробормотал Куропаткин, подошел к столу, взял колокольчик и громко позвенел. Вошедшему дежурному адъютанту приказал немедленно пригласить к нему в кабинет генерал-адъютанта Сахарова…
— Мы с вами военные, Виктор Викторович, но людские слабости присущи и генералам. А потому понимая вашу обиду на нынешнее неопределенное положение, тем не менее призываю сделать все возможное, и паче того невозможное, чтобы наша армия добилась победы над неприятелем. И более того, скажу вам откровенно, о чем я государю не решился поведать — японцы могли нас победить в первые месяцы, ударь всеми силами, и, решившись на одновременную высадку десантов, благо два броненосца и крейсер нашей эскадры были повреждены, а «Варяг» потоплен. Вот тогда бы разразилась катастрофа, и нам бы пришлось отступать из южной Маньчжурии. И это еще при самом благоприятном для нас ходе развития событий.
— Вы считаете, что японцы настолько превосходили нас в силах?
— Скажу больше — и сейчас превосходят. Неприятель ведь отмобилизовал заранее семнадцать дивизий, так что переговоры не играли никакой роли — это был обман и оттяжка времени, чтобы успеть привести из Италии два броненосных крейсера, от покупки которых отказался наш МГШ. По слухам, кое-кто из чинов Адмиралтейства попросил от фирмы полмиллиона рублей за «комиссию» — вы ведь знаете об этой «милой» привычке наших сановников. Так что мы лишились четырех крейсеров, как ни странно. Вместо получения двух в состав нашей эскадры, эти два «гарибальдийца» пополнили флот неприятельский. И трудно понять что тут — глупость, обычная российская расхлябанность, своекорыстие или…
Куропаткин умышленно оборвал фразу, позволяя начальнику ГШ домыслить несказанное — а на округлом лице Сахарова появились красные пятна, видимо, сделал нужные выводы. К этому и стремился Алексей Николаевич — избегать открытых конфликтов, интриговать и стравливать между собой сановников, чтобы заставить всех, так или иначе, принять общее участие в войне с Японией. И главное — избежать всех тех ошибок, которые были совершены, вернее, сейчас не допустить их, раз судьба предоставила немыслимый шанс переиграть историю.
— Но то дела флотские — виновен или невиновен адмирал Рожественский и иные наши флотоводцы, не нам решать. Хотя, особое морское министерство, разъединяет наши общие усилия, хотя должно объединять всю мощь государственной силы воедино. К счастью, есть адмиралы, что смотрят на проблемы иначе, и сейчас на Дальнем Востоке мы действуем совокупно. Так что японцы, упустив самый благоприятный момент, теперь втянуты в долгие и изнурительные для них позиционные бои на реке Ялу.
— И как будет развиваться ход войны, Алексей Николаевич — в Петербурге ожидали громких реляций, и наша победа при Бицзыво всех вдохновила. Теперь ожидают других побед…
— Мы с вами военные, и прекрасно понимаем, что времена Бонапарта и Суворова давно прошли. Против нас государство с населением в сорок два миллиона жителей, фанатично желающих сражаться. И миллион обученных военному делу солдат. Если будет оружие, то японцы смогут подготовить еще миллион человек — разве можно сломить такую силу даже в нескольких удачных для нас баталиях⁈ И наше счастье, что сама обстановка не дает возможности противнику задействовать всю свою кадровую армию — а в ней тринадцать дивизий, благо еще четырем нам удалось нанести поражение. Но можете мне поверить — через несколько месяцев японцы восстановят их боеспособность, и даже более — из запасных бригад развернут новые дивизии. А их будет, по нашим расчетам, до десятка, но скорее вполовину меньше из-за нехватки оружия и боеприпасов.
— Хм, двадцать две дивизии это много, — Сахаров помрачнел. — с тыловыми частями это полумиллионная армия.
— Наше счастье, что приняв германскую систему подготовки, японцы не взяли ее самую сильную сторону. Их «ахиллесова пята» заключена в артиллерии — всего один полк, а не два, как в армии кайзера. Три орудия на батальон — это соответствует нашим нормам. К тому же половина орудий у противника горные, с небольшой дальностью стрельбы как у наших четырехфунтовых пушек. Иначе бы наши потери были бы куда серьезнее. Скорострельные пушки настоятельно необходимы.
— Из дивизий западных округов решено отправить вам дополнительно по одному артиллерийскому дивизиону, получившему новые трехдюймовые орудия. Планы уже сверстаны, и уже начата перевозка снарядов…
— Виктор Викторович, не стоит ослаблять дивизии, уменьшая вдвое число батарей, которых и так шесть. По опыту войны скажу так — принятая у нас восьми орудийная батарея совершенно неповоротлива, загромождает дороги, и при пересеченном характере местности ее невозможно использовать в полном составе — мы стали делить ее на две батареи с первых же боев. К тому же четыре скорострельных орудия при должном количестве снарядов способны за считанные минуты накрыть шрапнелью целый батальон в ротных колоннах. Потери инфантерии на открытой местности чудовищные. Поверьте, я это видел собственными глазами.
— Что вы предлагаете, Алексей Николаевич?
— Увеличить число дивизионов и батарей переводом на половинные штаты — с восьми орудий на четыре. Мы значительно увеличим количество «очагов огня» в дивизии с шести до двенадцати — доведем до числа имеющихся в германской дивизии батарей.
— У немцев они шести орудийные, а у нас будет четыре ствола — перевес в огне останется за неприятелем.
— Считать нужно батареи со скорострельными пушками, а не число орудий в оных. При надлежащем количестве снарядов, врага можно просто засыпать гранатами и шрапнелью. К тому же эта мера по «разделению» будет совершена быстро и безболезненно, но главное с «экономией» — она не потребует от казны расходов. И отправка на Дальний Восток одного из четырех артиллерийских дивизионов не так снизит боеготовность дивизий в западных округах, как отправка одного из двух имеющихся.
— Пожалуй, вы полностью правы, Алексей Николаевич — французы имеют четыре орудия в батарее, им этого вполне достаточно. Я был на учениях и видел, насколько эффективно они поражают цели. К тому же мы просто поделим батареи и дивизионы, останется только сменить нумерацию.
— Ввести дополнительные номера, и не нужно ничего менять. «Стройность цифири» радует только сердца бюрократов, пользы делу не несет. Поверьте, важно считать реальные батареи, а не их номера. Да, кстати, что вы намерены делать с заменяемыми на трехдюймовки старыми четырех фунтовыми пушками? Передать в крепости и на склады? Не стоит этого делать — пехоту в наступлении нужно поддерживать огнем, а эти пушки можно передвигать в боевых порядках. Они намного легче трехдюймовки, веса всего двадцать восемь пудов, можно катить руками расчета. И главное — в боекомплекте есть гранаты, пусть слабые, у трехдюймовой пушки только шрапнель. По четыре орудия на полк вполне достаточно. К тому же они как нельзя лучше подходят в качестве конной артиллерии, их число при кавалерийских дивизиях нужно удвоить, как мы сделали в Маньчжурии — одну пушку считаем на каждую сотню или эскадрон.
— Тогда придется изменять штаты…
— Зачем? Все изменения, кроме артиллерии, лучше провести в Сибирских дивизиях на опыте войны с японцами, и лишь потом вводить во всех корпусах. Сейчас Маньчжурия есть то самое место, где можно опробовать все новинки вооружения — они пройдут там своеобразный экзамен. И лишь потом изменять штаты, вводить новые уставы. Но вначале нам с вами следует выполнить повеление его величества — и время не терпит. Все требуемые расчеты мы должны представить с вами послезавтра. Вот ознакомьтесь с набросками — я их наскоро сделал. Мобилизация объявляться пока не будет — войну предстоит вести силами кадровой армии, а потому необходимо, чтобы каждая дивизия имела на фронте свою экспедиционную часть. А все Сибирские корпуса для пополнения закрепить за военными округами. Времени на обдумывание мало, Виктор Викторович — государь ожидает нашего общего решения, вполне продуманного и взвешенного!
Русская четырех фунтовая (87 мм) пушка образца 1877 года неплохо показала себя на полях сражений в Маньчжурии, ведь трехдюймовых пушек, чуть ли не втрое более тяжелых было еще мало. Да и в войну 1914 года она состояла на вооружении войск, а финны ее использовали даже четверть века спустя…