Игра по своим правилам
![Игра по своим правилам](/uploads/covers/2024-04-26/igra-po-svoim-pravilam-0.jpg-205x.webp)
Читать книгу "Игра по своим правилам" полностью
Глава 19
— Давайте руку, ваше высокопревосходительство!
Алексея Николаевича буквально выдернули с палубы катера как морковку из грядки, и он ступил на баржу, которая служила импровизированной пристанью на берегу довольно широкой реки, которая в устье превращалась в обширный, на многие версты эстуарий. В заливе из воды торчали трубы и мачты двух пароходов, подорвавшихся на выставленных японцами минах. На берегу виднелся закопченный пожаром корпус еще одного транспорта, расстрелянного береговой батареей — капитан успел выбросить его на отмель. Потери были на удивление небольшие — перед высадкой контр-адмирал Матусевич предполагал утрату двух канонерских лодок и десятка пароходов. Вот только минное заграждение оказалось несолидным, больше для отпугивания — стоило подойти «Бобру» и «Сивучу» поближе к берегу, так батарея была сметена огнем крупнокалиберных орудий.
Затем наступила очередь «Гремящего» и «Отважного» — эти бронированные корабли спокойно перенесли попадания гранат и разрывы шрапнелей уже полевых орудий, зато ответный огонь из шестидюймовых пушек оказался убийственным в самом прямом смысле. Так что Алексей Николаевич окончательно убедился в необходимости таких кораблей для поддержки десантов — при небольшой осадке они подходили близко к берегу. К тому же огонь полевых орудий был крайне неэффективен против бронированных канонерских лодок, не приносил им ущерба.
— Цинампо захвачен моими пластунами, ваше высокопревосходительство, — в голосе казачьего полковника просквозило несдерживаемое торжество, он даже положил ладонь на рукоять висевшего на поясе кинжала. У англичан для высадки первыми предназначена морская пехота, он же обошелся кубанскими пластунами, и ничуть не прогадал.
Ловкие как кошки казаки вполне заменили десантные роты из моряков, которые предложили сформировать адмиралы, но казаки оказались намного лучше подготовленными к полевой войне — именно они перебили расчеты вражеских орудий, напав на них из тыла, обойдя позиции по склонам сопок. Привыкли по горам лазить, да сотню лет там с горцами резались не на жизнь, на смерть — а местность как раз для них подходящая. Да и полковник Гулыга им под стать, тот еще пятидесятилетний хитрован с вислыми, поседевшими усами, с беленьким крестиком на казачьем чекмене.
— За Карс получили орден?
Куропаткин мельком взглянул на награду, крест был чуть тусклым от долгого ношения. Офицер тут же подтянулся и четко ответил:
— Так точно, ваше высокопревосходительство — за взятие Карса!
— За Цинампо представлю к чину бригадира — государь своим указом пятый класс для армии и флота ввел. И погоны при том генеральские, только звезды иные будут, размером побольше, и обращение прежнее — «ваше высокородие». Как высадится второй полк пластунов — примите бригаду. Офицерам десять наград выделяю — кресты четвертой степени и «золотое оружие», половина на половину, выберите достойных…
— У нас все таковые, ваше высокопревосходительство. Кто опосля уцелеет — жребий метать меж собою будут!
— Хорошо, сами решайте, бригадир, вам виднее. Всем остальным кресты с мечами и бантом, или какая другая награда по очередности, чин там. Пластунам для поощрения сотню георгиевских крестов и столько же медалей на всех выделяю. Пусть выбирают достойных сами.
Куропаткин прекрасно знал обычаи, что бытовали среди казаков, у которых и офицеры являлись близкими родичами, «своими» — зачастую в сотне старший брат служил урядником или вахмистром, а младший хорунжим. В бою дисциплина всегда на высоте, а после оного уже чисто родственные отношения. За вину могли нерадивого офицера матерно обложить, в самой станице на «льготе» и наказать. На «ты» общались постоянно, добавляя в строю только уставное «ваше благородие»…
Канонада гремела непрерывно вот уже третий день — японцы пытались отобрать Пхеньян любой ценой, бросаясь в самоубийственные атаки с отчаянием обреченных. Высадку многочисленного десанта в своем собственном тылу самураи вульгарно «проспали», что позволило русским не только захватить Цинампо, но продвинувшись к северо-востоку стремительным броском, захватить центральный город провинции, где находились не только склады двух дерущихся на севере армий, но и главная квартира маршала Ойямы. Японский главнокомандующий успел покинуть город, вот только имущество, продовольствие и боеприпасы досталось торжествующим победителям — склады быстро не вывезешь, тем более железной дороги нет, да и обычных как-то не наблюдается. К тому же погода стала мерзостной, пошел дождь, хотя конец октября тут обычно теплый. И грязь стала серьезно мешать отступающим от реки Ялу японским армиям, вынужденным «обтекать» Пхеньян по восточным предгорьям, где дорог вообще не имелось.
Осложняло положение японских дивизий и то, что к этому моменту почти все корейцы-носильщики разбежались, осознав, что происходит. Так что выбор и симпатии местного населения перешли к русским — побежденных, тем паче врагов, нигде не любят. К тому же японцы проявляли к жителям крайнюю жестокость — захватчики нуждались в продовольствии, потому нещадно грабили обывателей.
— Ваше высокопревосходительство, мы несем слишком большие потери. В ротах едва треть осталась, редко где половина нижних чинов. Особенно в 11-й Сибирской бригаде, армейские полки высадились чуть позже, и не так обескровлены. Еще три дня таких боев…
— Роман Исидорович — на три дня таких боев у японцев еще хватит патронов и снарядов, а дальше стрелять будет нечем. Боеприпасов у противника просто не останется, — военный министр отпил горячего чая из жестяной кружки. Прикрыл глаза с блаженной улыбкой. Левая рука опять была на косынке, на этот раз попал осколок, слегка рассек мышцу.
А вот у генерал-майора Кондратенко, что возглавлял спешно сформированный сводно-стрелковый корпус, была перевязана голова окровавленным холстом — осколок пробил каску и порезал кожу, контузив комкора, тот потерял сознание. А была бы вместо каски нахлобучена мохнатая сибирская папаха или даже фуражка, то уже бы закопали, да батюшка отпел генерала вместе другими павшими в сражении стрелками.
— Продержимся, да и флот помогает — Цинампо японцы отбить не в состоянии, пока там наши канонерки. Через пару дней авангард из двух полков 1-го армейского корпуса будет высажен, уже легче станет, а там дивизии 1-й Маньчжурской армии подойдут. Продержимся, Роман Исидорович — японцам совсем худо станет. Пока сил хватит, попробуем их до Сеула гнать!
— Не выйдет, Алексей Николаевич, с юга армия Нодзу подходит, а в ней три-четыре свежих дивизии. Здесь равнина и нам легче воевать, а там сопки пойдут, а у противника много горных пушек.
— Тогда в оборону встанем и будем силы пару месяцев копить, — хладнокровно отозвался Куропаткин, у которого были заранее заготовлены планы на все возможные варианты развития событий. — А в январе снова наступать начнем — Сеул столица Кореи, а объявивший нам войну местный царек подлежит смещению с престола, если не станет более покладистым. В Чемульпо затопленный «Варяг», там будет передовая база нашего флота. Теперь нужно воевать здесь до полной победы.
— За зиму японцы займут Сахалин, ваше высокопревосходительство.
— Пусть овладевают, как смогут. У нас там три батальона, станет шесть. Противнику потребуется не меньше дивизии. И это ничего не дает даже на будущих переговорах — как только подойдет отряд вице-адмирала Скрыдлова, мы блокируем остров и сами высадим десант. И поверьте — ситуация для японцев станет примерно такой, как у Дагушаня или Бицзыво. Всего-навсего они потеряют еще одну дивизию. А что касается нынешних потерь, то расформируйте четвертую роту в каждом сибирском батальоне, обратите ее на пополнение. Да еще один взвод в каждой роте можно на пополнение трех других взводов пустить. Штаты резко уменьшаться, и Сибирские бригады окончательно будут переведены на «троичный» состав. Даже чуть меньше станут, чем армейские стрелковые бригады.
— Примерно на четыре роты, если повзводно посчитать, — Кондратенко чуть подумал и подытожил. — Ровно 28 стрелковых рот, в армейских бригадах сейчас на четыре больше. И Сибирские корпуса будут по штату Туркестанских корпусов, ныне из бригад состоящих.
— Совершенно верно, только корпусов будет шесть, а не два, и казаков больше. А бригады куда подвижнее дивизий на маршах, и, пожалуй, именно из них должна состоять наша армия. Так что по опыту войны будет реорганизованы все наши дивизии…
Договорить Куропаткин не успел, как дверь приотворилась, и дежурный адъютант негромко сказал:
— В Цинампо приняли радиограмму от наместника с «Цесаревича». Вот она — «подошел весь флот Того, и даже больше — начинаем сражение».
— Ничего не понимаю — что значит «больше»?
Алексей Николаевич несколько растерялся, озадаченный текстом. Даже закурил, что сделал впервые на корейском берегу. Потом посмотрел на генерала Кондратенко, и с усмешкой негромко сказал:
— Остается только молиться за победу наших моряков. Иначе с нами будет то, что с японцами произошло под Бицзыво. Мы с вами застрелимся, Роман Исидорович — в плен я не собираюсь попадать. Не хочу такого позора на старости прожитых лет.
— Лучше прорываться на север с боем — армия Линевича на подходе, а броненосцы на суше не воюют, колес у них нет.
И оба генерала рассмеялись над шуткой, пусть и невесело…
Страшные списки, если присмотреться — моряки вычеркивали из них погибшие корабли — и свои, и противника…