Курсант: Назад в СССР 12
![Курсант: Назад в СССР 12](/uploads/covers/2024-04-17/kursant-nazad-v-sssr-12-0.jpg-205x.webp)
- Автор: Рафаэль Дамиров
- Жанр: Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат, сетевая литература
Читать книгу "Курсант: Назад в СССР 12" полностью
Глава 18
— Добрый день, Всеволод Харитонович, — хищно улыбнулся я, будто охотник, радуясь долгожданной добыче.
А «добыча» наша прямиком на нас и вышла. К черному входу дома литераторов подкатила белая шестерка, из которой выбрался Светлицкий собственной персоной.
Завидев нас, писатель раскрыл рот и чуть замедлился, будто раздумывал над побегом. Я, как бы невзначай, опустил руку на то место, где под ветровкой на поясе слегка выпирала кобура.
— Андрей Григорьевич, — постарался улыбаться Светлицкий. — Вот так встреча! А вы что здесь делаете?
— Вас поджидаем.
— Вот как, — каждым своим словом он будто выигрывал ещё секунду, чтобы вернуть на лицо привычную маску добродушного мэтра. — Что-то случилось?
— Вам придется проехать с нами, там все и расскажем.
— У меня сейчас встреча, я никак не могу, — писатель тряхнул рукой, скидывая на запястье браслет часов, и по-деловому взглянул на циферблат. — Может, завтра?
— Вы не поняли, — прищурился я, не сводя глаз со своей добычи. — Это не просьба. Садитесь, пожалуйста, в машину.
Я кивнул на наш старый потертый жигуль.
— Вы приехали на этом? — изобразил удивление Светлицкий.
— Наша «Волга» сломалась, — кивнул я. — Присаживайтесь на заднее сиденье.
— А в чем дело? — Светлицкий вовсе не торопился исполнять мой приказ.
Сказывались всё-таки годы его службы — никакого особенного пиетета он ни ко мне, ни к нашей группе не испытывал.
— Мы все объясним… Не здесь.
— Я что, задержан? — вдруг повысил он голос.
— Нет.
— Тогда, Андрей Григорьевич, я, пожалуй, откажусь от вашего предложения.
— А я все-таки настаиваю, — в моем голосе скрежетнул металл. — Садитесь в машину.
— Вы сами сказали, что я не задержан, — впился в меня недобрым взглядом писатель. — Следовательно, я могу отказаться.
— Не можете.
— И все же я откажусь.
— Не получится, вы сами виноваты… — я приблизился к писателю.
Светлицкий недоуменно вскинул брови.
— В чем?
— В том, что придется применить… — я не закончил фразу, а перешел к действиям.
Сделал еще шаг и очутился возле писателя. Р-раз! Схватив его за запястье, рывком дернул его руку на себя, одновременно ударив в локтевой сгиб снизу. Секунда, и рука Светлицкого оказалась загнута ему за спину. После проведённого приёма добыча была у меня в крепком захвате.
Такого напора он от меня никак не ожидал. Видно, думал, что я буду вести дальше интеллигентные разговоры. Инстинктивно писатель попытался высвободиться из захвата, дернулся сильно, крепкий, зараза. Но я сдавил его горло другой рукой, поджимая к себе, и усилил давление на загнутую руку. Писатель застонал от боли, а потом зашипел:
— Это тебе так просто не сойдет с рук!
— Вы задержаны, гражданин Светлицкий, по подозрению в трех убийствах и одном похищении.
— Что⁈ — хрипло выдохнул он.
— Федя, — повернулся я к напарнику. — Давай браслеты.
— Что за бред⁈ — Светлицкий снова попытался освободиться, но уже не так рьяно. — Вы меня в наручниках собрались вести? Отпустите, я сам пойду.
— Поздно, Всеволод Харитонович, — ухмыльнулся я. — У вас была такая возможность.
Федя захватил свободную руку задержанного и защелкнул на ней браслет. Завел ее за спину. Притянул скованную кисть к захваченной мной руке и навесил скобу на другую руку.
Щёлк — руки писателя оказались скованы. Теперь можно отпускать, но я хотел еще кое-что сделать.
Отпустив Светлицкого, я сделал полшага назад и обшарил карманы метра. Все это происходило на глазах парочки зевак, что брели мимо и теперь встали столбиками с видом любопытных сусликов чуть поодаль, завидев настоящее задержание. Приближаться не решались, формы милицейской на нас с Погодиным не было, и доподлинно, что мы из милиции, не было известно. Хотя посреди бела дня только менты и конторские могут вот так надевать браслеты на людей.
— Опа! — я нащупал в боковом кармане писательского плаща продолговатый предмет характерной узнаваемой формы. — А это что у нас такое?
Я выудил из кармана кинжал в ножнах.
— Это подарок от друзей с Кавказа, — процедил Светлицкий.
— Ага, холодное оружие с собой носим…
Я помолчал с секунду, ожидая реакции. Писатель раздраженно фыркнул:
— Не говорите ерунды, вы же видели этот кинжал висящим у меня на стене. У меня есть на него соответствующее разрешение.
— Висящим видел, на это ничего и не скажу. А носить его нельзя. Зачем он вам в городе? Куда это вы с ним прогуливались?
Светлицкий стиснул зубы и замолчал. Лишь сопел, как бык, зажатый в стойло перед корридой. Я затолкал его в жигуленок, а сзади раздались охи-вздохи. Причём голос я узнал.
— Всеволод Харитонович! — запричитала вышедшая на улицу Шишкина (видно, в окно за нами наблюдала). — Что происходит? Вас что, арестовали?
— Антонина Арсеньевна, — стекло было опущено, и писатель высунул голову. — Ничего страшного. Это просто недоразумение. Прошу вас никому об этом инциденте не распространяться. Меня скоро отпустят, я приеду и все объясню.
— Надеюсь, не скоро, — хмыкнул Федя так, чтобы это услышала директриса. Он повернулся к женщине. — Ваш уважаемый писатель вовсе не уважаемым оказался…
— Что вы такое говорите, товарищ милиционер? — качала головой Шишкина.
Но Федя спорить не стал. Уселся за руль, а я прыгнул на заднее сиденье рядом с задержанным.
— Ну что? — Погодин завел машину и оглянулся на Светлицкого. — Допрыгался, Литератор?
— Вы думаете, это я всех убил? — снисходительно, будто это мы были задержанные, а не он, проговорил писатель.
— Разберемся, — хмыкнул Федя, интонацией копируя меня.
Останавливать я его не стал — пусть работает как раздражающий фактор, а заодно и сам пар спустит. Федя тоже человек.
— Вы ошибаетесь, — проскрежетал Светлицкий. — Ох, как ошибаетесь…
— Мы нашли твой портал в другой мир, писатель, — хохотнул Федя. — Так что харэ врать… Мы все знаем.
— Какой портал? — усмехнулся в ответ задержанный.
Кажется, на минуту он вообразил, что у нас с Погодиным коллективно отъехала крыша.
— Шишкина нам все рассказала, мы записали ее показания, теперь не отвертишься.
— Антонина Арсеньевна — женщина хорошая, но глупая. Она, как всегда, что-то напутала… Не первый раз за ней такое замечаю.
Мы подъехали к УВД, остановились прямо возле крыльца и вывели писателя. На ступеньках стоял и смолил сигаретку Сашок.
— Андрей Григорьевич, — кинулся он нам навстречу, сыпя на ходу вопросами. — А вы чего это на развалюхе приехали? А я тут прохлаждаюсь, работы жду. Ха! Где вы только такой тарантас выкопали? А вы вообще откуда? Кого изловили?
— Потом, Саня, потом, — я подтолкнул Светлицкого ко входу. — Видишь — некогда нам…
Наш водила семенил за нами и никак не отвязывался:
— А почему вы меня не привлекаете? И «Волга» простаивает.
— Опасного преступника, Саня, брали срочно, недосуг было тебя привлекать.
Это, конечно, лавину вопросов не остановило.
— Я не про сегодня спрашиваю, а про вообще. Уже второй день я с вами не езжу. Думал, вы в кабинете заседаете, а теперь вот вижу, что с задержания приехали. И кто опасный-то? Вот этот хмырь интеллигентный? — Головин покосился на задержанного. — Ой! А я, кажется, его знаю… Здравствуйте, Всеволод Харитонович, как вам на пенсии? Как Варвара?
— Привет, Сашок, — поморщился Светлицкий, явно недовольный тем, что его узнали. — Как видишь, на пенсии скучать не приходится.
— А за что это вас?
— Запрещенную литературу писал…
— Ого! Как вас так угораздило? Вы же служили… Вы же все понимаете…
— Запомни, Саня, — чуть улыбнулся Светлицкий, — людям иногда свойственно меняться.
Я повернулся к водителю:
— Саня, твой лимит разговорный исчерпан. Иди жди нас в машине. Сейчас на еще одно задержание поедем.
— Когда? — уже было обрадовался он.
— Когда-нибудь… Все, сгинь. Не мешай.
— А-а… Шутите? — надулся Сашок. — А я хотел вас кваском угостить. Там привезли за углом, из бочки продают. У меня банка в машине есть.
— Тащи квас, — сказал Федя. — Одно другому не мешает.
Я поморщился.
— Ага, я мигом. Кстати, а за что вы уважаемого человека арестовали?
— Во-первых, — назидательно проговорил Федя, — не арестовали, а задержали. А во-вторых, дуй за квасом уже.
Мы вошли в здание, а Головин, наконец, отвязался от нас и поскакал в противоположную сторону.
Гордый до этого Светлицкий теперь заметно сник… Глаз старался не поднимать на встречных бывших коллег. Проходившие мимо сотрудники с удивлением таращились на нашу троицу. Пропускали. Прижимаясь по стеночкам. Но никто ничего так и не спросил. Получается, что самым не стеснительным Сашок оказался.
Наш кабинет был закрыт. Все куда-то разбрелись по делам. Я отомкнул своим ключом замок. Писатель поспешил внутрь вперед нас. Уж очень ему было некомфортно в коридоре УВД в наручниках щеголять.
— Присаживайтесь, — кивнул я на стул у стены, но Светлицкий уже и без моего предложения направился к нему и уселся.
— Вы можете задержать меня максимум на двое суток, — холодно проговорил он. — И то, если есть основания. Я вам напомню, какие именно. Во-первых, когда лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения. Во-вторых — когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление, и в-третьих — когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления. Что-то мне подсказывает, товарищи бывшие коллеги, что ничего из перечисленного ко мне не подходит. Кроме слов взбалмошной женщины, беззаветно в меня влюбленной.
— Интересно, — я сел за стол напротив задержанного. — Шишкина в вас влюблена? Поэтому она покрывала ваши такие странные походы в город?
— Какие походы? Ничего не знаю… Известно, что влюбленная женщина — мозгам не хозяйка, — ухмыльнулся Светлицкий. — Она всякое может наговорить… Так что, ребятки, ничего у вас на меня нет и быть не может. Снимайте наручники и отпускайте.
— Ребятки в песочнице, — хмыкнул я. — А мы товарищи майоры.
— Отпускайте меня, товарищи майоры… Если не хотите скандала. Даю вам пять минут, если отпустите быстро, то я не стану писать на вас жалобу в прокуратуру.
Он выпрямился на стуле и старался держаться начальственно — как будто мы только что не видели его бегающих глаз и не слышали тяжелых вздохов. Этот театр одного актера меня даже позабавил.
— Федя, — я подмигнул напарнику. — Отпускай задержанного, он прокуратурой пугает. Страшно. Где у нас ключ от наручников?
Напарник понял меня и растерянно похлопал себя по карманам, театрально тараща глаза:
— Нету, потерял ключик…
— Ну и черт с ним, значит, отпускать не будем. Как мы в наручниках его отпустим?
— Никак, — улыбнулся Федор.
— Вот и я про то же… — я повернулся к Светлицкому. — Не судьба, Всеволод Харитонович, отпустить тебя. Придется дело на тебя шить.
— Юморите? — пробурчал задержанный. — Посмотрим, какие основания у вас меня задерживать. Составляйте протокол задержания.
— Мы и без вас разберемся, что и когда нам составлять, службу знаем. А пока ответьте-ка на некоторые вопросы.