Вооруженные силы на Юге России
![Вооруженные силы на Юге России](/uploads/covers/2024-04-26/vooruzhennye-sily-na-yuge-rossii-201.jpg-205x.webp)
- Автор: Автор неизвестен
- Жанр: Военная документалистика и аналитика / История: прочее
- Дата выхода: 2023
Читать книгу "Вооруженные силы на Юге России" полностью
Пятая рота в Волчанске
28 штыков. Впрочем, еще сестра милосердия, вестовой командира роты, два санитара и вытребованные из обоза три хозяйственных чина. Задание — обеспечение тыла и, как сказал генерал Третьяков: «Вы вся власть в городе и уезде». Задача понятна, но «вся власть»?.. Раз это было сказано, следовательно, требуется расшифровать эти слова, вложить в них содержание и осуществить. Ночью над этим вопросом бились командир роты и его заместитель.
Но прежде всего решение боевого задания наличным составом роты. Город небольшой; вокзал от него в версте; с севера к нему вплотную подходит лес, а на западе, верстах в пяти, видна темная полоса огромного леса. Что в городе? Что в лесах? Да и состав роты очень молодой, верный, но в военном отношении неопытный: 4 офицера Великой войны, 10 из юнкеров и кадетов, произведенных в течение Гражданской войны, остальные юнцы учащиеся. Тревожно.
5-я рота в полку со времен 1-го Кубанского похода, уже по традиции самая молодая рота; и теперь она в полку самая малочисленная, но поразительно сплоченная боевая семья. В юношах горел пламень любви к Родине. Душой роты была ее сестра милосердия, прошедшая с ней все походы, Ксения Францевна Кочан-Пустынникова, народная учительница из станицы Ст. — Леушковской Кубанской области. «Мальчики», как она называла юношей, ее боготворили. Она оказывала исключительно благотворное влияние на них. Имела две Георгиевские медали и была два раза ранена.
Рота расположилась в женской гимназии. Ночью выслала дозоры. А утром здание оказалось окруженным горожанами, пришедшими ее приветствовать, выразить радость освобождению. Горожан поразила молодость чинов роты, а «мальчики» уже тормошили городскую молодежь, передавая ей пыл собственной души… Тут же и сестра Ксения, она знала, что говорить юношам и взрослым.
Днем в нескольких местах города было вывешено рукописное распоряжение, подписанное: «1-го Офиц. ген. Маркова полка кап. Павлов». В нем говорилось:
1. Жители города и уезда призываются к мирной жизни и труду;
2. К сдаче оружия и заявлению о местах нахождения как оружия, так и военного имущества, оставленного большевиками;
3. О регистрации офицеров города и уезда для зачисления их на службу в 1-й офицерский генерала Маркова полк;
4. О предложении поступать на службу в Добрармию для борьбы с большевиками.
На следующий день результаты распоряжения превзошли все ожидания. У штаба роты толпился народ, приносилось и привозилось оружие, даже привезена была походная кухня, которой у роты не было, сгружались подарки населения — картофель, хлеб, сало, масло… даже сено для лошадей; записывалось, где что было оставлено красными, записывались жалобы одних жителей на других; шла регистрация офицеров, которым говорилось в двухдневный срок явиться в роту. Сбились с ног и устали все.
Каждый день вывешивались новые распоряжения касательно всех возникавших вопросов, ничего общего не имеющих с задачей роты даже военно-административной, но глубоко связанных с гражданско-административными, как раз областью «всей власти в городе и уезде». Это не смущало, ведь таковое требование жизни, откладывать решение которого великое упущение.
Забот и дел оказалась такая масса, что решено было провести распределение их. Командир роты оставил за собою ведение гражданских дел — «власть в городе и уезде». Своему помощнику он передал командование ротой, которую предстояло сколачивать и обучать. Фельдфебелю роты было поручено дело снабжения «гарнизона» вооружением, снаряжением, продовольствием и вообще всем необходимым.
Сестре Ксении поручена была новая и необычайная роль: ввиду ее успехов в разговорах с жителями на тему о Добрармии, ее целях и задачах, ввиду ее действительно мудрых советов ротной молодежи, она назначалась «пропагандистом» Белой армии для «обрабатывания» местной молодежи, хотя это слово тогда не произносилось.
На третий день в роту стали поступать офицеры. На шестой день в роте уже числилось до 150 человек, и среди них юноши добровольцы и даже добровольцы солдаты. На восьмой день в ней стало до 180 человек. Организация ее приняла такую форму: 1-й взвод офицерский 40 штыков, 2-й Добровольческий, сплошь из юной молодежи с офицерами на отделениях 50 штыков, 3-й и 4-й взводы солдатские, по 40 штыков в каждом.
Совещание в «штабе». Вопрос: считать ли поступивших в роту «прикомандированными» без права ношения формы полка или сразу же считать их марковцами? Решено не следовать примеру, поданному в Купянске офицерам, надеть марковские погоны. Другой вопрос о добровольцах солдатах. Доверять ли им, составлявшим половину роты? Решение: так как все они служили в старой армии, все знали друг друга и почти всех их знали местные офицеры и так как все они при поступлении мотивом своего решения выставляли то, что большевики принесли с собой насилие и несправедливость, а «белая власть», на поданных уже примерах, несет свободу и справедливость, то решено и к солдатскому пополнению отнестись с полным доверием.
Работа в гарнизоне кипела, и ее объем все нарастал. «Штаб» хронически недосыпал. С нарядами стало легче. Со взводом «мальчиков» велись занятия. Рота была оставлена без копейки денег, но помогали крестьяне своими добровольными приношениями; мясники, бившие оставленных красными волов на мясо для роты, булочники, типография, взявшаяся печатать распоряжения и т. д., согласились получать за все лишь расписки. Производились обыски, аресты, дознания; просмотр документов, оставленных в красных учреждениях. Обстоятельства принудили и к учреждению военно-полевого суда, который разбирал дела и вынес четыре смертных приговора скрывавшемуся комиссару, случайно опознанному чекисту и к тому же бывшему офицеру, и двум бандитам, отцу и сыну.
Общественное мнение города было злобно настроено против двух женщин — пожилой и молодой девушки, которые ходили вооруженными и производили аресты. Они были арестованы, но дознание показало их непричастность к расстрелам, и обе были освобождены. Однажды встретили эту девушку.
— Здравствуйте. Успокоились? — спросили ее.
— Какая я большевичка? Дура я. Простите меня, — говорила она, плача навзрыд. Она раскаивалась в своих поступках.
На фоне всего отрадного был и неприятный случай. На улице командир роты встречает офицера со значком студенческой школы прапорщиков в сопровождении дамы. Этого офицера он в роте не видел.
— Вы зарегистрировались?
— Нет. Я счел возможным не регистрироваться, так как это связано с обязательством зачисления в стоящую здесь роту. Я жду приказа о мобилизации, исходящего от верховной власти, — был твердый ответ.
— В таком случае на каком основании вы в офицерской форме? Потрудитесь сегодня же явиться в роту.
Приказание было исполнено. Поразительный пример «сознательности».
В городе за время стоянки роты произошли два события. Одно печальное. Город хоронил 40 человек горожан, уведенных красными и расстрелянных ими. Взвод юных «волчан» отдал им воинские почести. И второе: был устроен бал, на котором присутствовал приезжавший генерал Тимановский.
Устроить бал просила волчанская молодежь роты. Командир роты не соглашался, ведь в городе должен быть траур. И только выслушав почтенных граждан, сказавших: «Наша радость, что вы освободили нас, побеждает наше горе», согласился. К приходу генерала Тимановского чины роты выстроились по обе стороны лестницы женской гимназии. Городской оркестр играл Преображенский марш. Молодежь и люди старших возрастов приветствовали генерала, поднесли ему цветы, некоторые целовали ему руку. Закусив и сказав несколько слов роте и гостям, он уехал на станцию.
На 11-й день, 18 июня, 5-я рота получила приказание срочно выехать на присоединение к батальону, находившемуся в боях у ст. Солнцево. Имея 180 штыков вместо 28, ставшая самой большой в полку и по составу исключительной, она уезжала с полным сознанием сделанного ею достойного и важного дела в освобожденном городе, дела нужного для Добрармии, для борьбы. Ее провожал чуть ли не весь город. Играл оркестр.